Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. Выход есть! 101 история о том, как преодолеть любые трудности (страница 12)
Мы с Робин продолжали общаться. Она часто говорила, что в университете прочитала и написала сотни эссе, но, по ее мнению, я пишу куда лучше многих профессионалов.
Я не воспринимал ее слова всерьез. Я чувствовал, что проваливаюсь в бездну, пытаясь найти хоть одну причину продолжать жить. Мои близорукие глаза видели впереди лишь мрак.
Но, похоже, Робин решила всерьез взяться за меня. Как-то раз она мне позвонила.
– Алло, ты одет? Нет? Одевайся, я скоро буду. Мы с тобой кое-куда съездим.
Я быстро оделся и побежал к машине. По дороге мы болтали об обычной ерунде, но, когда я пытался выяснить, куда же мы едем, Робин ловко уходила от ответа.
Наконец мы подъехали к городскому колледжу Траки Медоуз. Моя подруга сказала, что начинала учиться именно здесь, пока не перевелась в Университет Невады, и ей хотелось устроить мне экскурсию.
Не прошло и часа, как я уже был записан на учебу. Эта хитрунья меня провела!
Учебный год начинался всего через пару недель, и я был весь на нервах. В последний раз я сидел на уроках более 20 лет назад. Школу я бросил из-за моих тогдашних религиозных убеждений. Аттестат получил пару лет спустя, набрав на экзаменах 93 %. Но я всю жизнь жалел, что не доучился. Мне это даже снилось в кошмарах.
После первого дня в колледже я наконец-то увидел свет в конце тоннеля. Я был старше всех в классе, не считая разве что преподавателя, но не чувствовал себя стариком. Я был настоящим студентом, готовым учиться и трудиться, чтобы стать журналистом.
И все равно голос у меня в голове уговаривал сдаться. Когда бывшая жена узнала, что я пошел учиться, она посмеялась и сказала детям, что я не протяну и пары недель. Мой отец вторил ей и все время говорил маме, что я ни на что не годен. Эти голоса становились все громче, и я снова захотел лечь на спину кверху лапами и сдохнуть.
Но тут я начал видеть результаты своих трудов. Я получил свою первую оценку за эссе – 98 баллов из 100. За следующее – сотню. Моя преподавательница сказала, что я первый студент на ее памяти, получивший высший балл за эссе. Мои работы стали публиковать в газете колледжа.
Я считал себя неудачником, но отзывы других людей говорили мне об обратном. И тогда я впервые за долгие годы почувствовал себя счастливым.
И вот прошли четыре года. Подбираясь к выпускному, я все еще иногда слышу голоса. Но я знаю, что эти призраки прошлого не желают мне добра. Конечно, мне еще есть над чем работать. Но учиться не так уж сложно, даже в моем возрасте. Студенту постарше, конечно, придется сдувать пыль с мозгов, но суть учебы – в стремлении и желании познавать новое, и возраст тут ни при чем.
Я начал учиться, как только доверился подруге отвезти меня в неизвестном направлении. Она знала, что я смогу добиться успехов в учебе, даже если я сам в это не верю.
Человек способен менять свое будущее. Это нелегко, и надо быть готовым к переменам, но все равно это намного лучше, чем жить прошлым.
Английская пословица гласит: старую собаку нельзя обучить новым трюкам.
А я вам скажу: все это чушь собачья. Не верьте.
Простые слова
– Она никогда тебе этого не говорила?
Я покачала головой.
– И я ей никогда не говорила.
Мой парень посмотрел на меня с сомнением. Он не мог поверить, что мы с матерью никогда не говорили друг другу «я тебя люблю». В его семье эти слова звучат постоянно, и обычно за ними следуют объятия и поцелуи.
Но семья Грега была полной противоположностью моей. Мои родители были несчастливы в браке, и в их семьях было не принято выражать чувства. Мать с отцом редко бывали нежны друг с другом и еще реже – со мной и моим братом.
Я знала, что мама любит меня. И я любила ее. Просто мы никогда не говорили этого. Мне не то чтобы не хотелось, просто, когда я пыталась это сказать, у меня не получалось.
– Ты должна ей сказать. Обязательно! – настаивал Грег.
– Я постараюсь.
Но я все никак не могла выбрать подходящий момент.
Через пару месяцев случилась трагедия. Грег внезапно скончался. Это был худший период в моей жизни. Я не знала, смогу ли это пережить. Мне казалось, словно у меня отняли все: прошлое, настоящее и будущее.
Но со мной была мама. Она часами слушала меня, пока я изливала душу. Мама сочувствовала мне и успокаивала. Мы ходили с ней на долгие прогулки. Я все время говорила и плакала.
Потом в один прекрасный день мы с мамой созвонились, и в конце разговора я сказала ей – слова сами вылетели у меня изо рта:
– Спасибо, что так обо мне заботишься. Я люблю тебя.
Она ответила:
– Я тоже тебя люблю.
Так это и произошло. Я смогла. Мы смогли.
Со смерти Грега прошло шесть лет. Скорбь все еще остается неотъемлемой частью меня, но я научилась с ней справляться. За эти годы мы с мамой очень сблизились. Мы каждый день разговариваем по телефону, обмениваемся электронными письмами, вместе ездим в магазины и ходим в кино.
Я знаю, что Грег гордился бы нами. Он бы понял, как понимаю и я, что у меня появилось нечто особенное. Я потеряла своего парня, но нашла лучшего друга.
Глава 3
От суеты к отношениям
Дух искательницы приключений
Мой отец воплощал собой дух приключений. Мама концентрировалась на быте. Папа каждый вечер играл со мной на полу гостиной, а она наводила порядок в кухне. Он брал меня с собой на ферму поливать поля, прыгать в прицепы, полные свежесобранного хлопка, или кататься по ирригационным каналам. Мама заставляла меня застилать постель.
С папой мне никогда не бывало скучно. Он с ранних лет научил меня ловить и объезжать лошадей и кататься на лыжах. Каждый Хэллоуин отец придумывал новый способ напугать нас до чертиков.
А когда мы выходили гулять после наступления темноты, он всегда с выражением рассказывал историю о Всаднике без головы, пока его приятель в тусклом свете скакал по близлежащей горе, предположительно без головы на плечах.
Папа был для меня больше, чем жизнь. Я обожала наблюдать за тем, как он работает: помогает родиться теленку, спасает окровавленного соседа, который разбил лбом стекло раздвижной двери, или ловит раненого койота, чтобы подлечить его в пустом курятнике. Я любила приключения, а отец умел их находить.
Но когда я заканчивала третий класс, я думала, что приключения сошли на нет. Разговор мамы с папой за закрытыми дверями закончился тем, что папа принялся носить свои вещи в грузовик. Я ходила за отцом хвостом весь вечер, пока он не ушел. Я не видела, как сестры сгрудились вокруг мамы и плакали в гостиной. Тот, кто ушел, занял все мои мысли, и я забыла о той, что осталась. Проходило время, и я обнаружила, что та, что осталась, была настоящей искательницей приключений.
Мать-одиночка с четырьмя маленькими детьми и без работы – ничего хорошего такой расклад не сулит. Кто бы мог подумать, что вместо унылого существования наша жизнь превратится в огромное приключение?
Все началось с мелочей. Поначалу мы приспосабливались: смотрели черно-белого «Волшебника страны Оз» в зеленых очках, останавливались на обочине, чтобы поглазеть на рождественскую звезду, выясняли причину потопа на ранчо, с которого мы переехали.
Мама ко всему находила творческий подход. Когда отключили электричество, карманный фонарик и механическое пианино развлекали нас много часов. Наши глупые собаки, переругивавшиеся сквозь стеклянную раздвижную дверь, служили нам простым и дурацким развлечением. А соленые крекеры, покрошенные в миску и заправленные молоком и сахаром, каким-то образом превратились в деликатес, который мы были готовы выпрашивать на ужин.
Дальше приключений стало больше. Теперь отключение света превратилось в исследование неведомых территорий, обычно в близлежащих резервациях коренных американцев. Мы спасались от обрушающихся стен в полуразвалившихся домах. Мы призывали духов умерших на индейских кладбищах с помощью глаза каббалы. Мы искали клад в старом особняке Кули времен Гражданской войны. Из каждого такого путешествия мы выносили воспоминания и шрамы на всю жизнь.
Обыкновенные вылазки на природу превращались в великие покорения земель, для которых часто требовались слабоумие и отвага. В одной из таких десятичасовых вылазок мы оказались на границе заснеженного леса с одной только корзинкой для пикника да под охраной крошечной собачки.
Другая прогулка завела нас на вершину близлежащей горы в Хопи-меса. За всю историю своего народа индейцы хопи позволяли чужакам наблюдать за их церемониальными танцами лишь дважды. Мы сидели, скрестив ноги, среди коренных американцев и в панике вскочили, увидав гремучую змею. Но любопытство всегда перевешивало все риски и недостатки.
Вместо каникул у нас теперь были исследования неизведанного. Горячие грязевые источники в национальном парке Йеллоустоун потрясли нас, но не больше, чем тот раз, когда мама зачитывала нам «Ночь гризли» в палатке – не лучший выбор литературы для вылазки на природу.
Нам было неважно, что с нами нет папы, дяди, брата, дедушки, кузена, да хоть какого-то мужчины – мы и так умели ловить рыбу в самых бурных ручьях. Мы ходили в походы, вовсе к ним не готовясь. И наивно полагали, что научимся устанавливать палатку в первую ночь двухнедельной вылазки в Канаду. И научились: вначале нам требовалось два часа, а к концу поездки мы справлялись за 15 минут.