Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. Не могу поверить, что это сделала моя кошка! 101 история об удивительных выходках любимых питомцев (страница 29)

– Мяу, – услышали мы однажды ночью.

Это был незнакомый звук в нашем доме.

– Мяу, мяу.

Мы продолжали лежать в полном недоумении.

– Она голодна? – спросил муж.

Но поскольку в течение последних семнадцати лет рацион кошки не менялся, дело явно было не в этом.

– В чем дело, Капитан?

Я ожидала от нее ответа.

– Мяу, мяу, мяу.

Я села в постели. Кошка сделала несколько шагов по направлению к двери. И снова мяукнула. Я встала, она вышла в коридор. Было ясно, что она просит меня следовать за собой. Мы спустились по лестнице.

На кухне она повторила свое хриплое мяуканье. А потом уселась рядом с плитой.

– В чем дело, Капитан? – снова спросила я.

А потом увидела пламя.

На плите стоял чайник. Когда‐то он был серым, но теперь стал черно-угольным.

О боже!

Я вспомнила, как планировала выпить чашечку чая перед сном, но так и не сделала этого.

Мы с мужем оба спали бы в тот момент, когда на кухне начинался пожар. Эта мысль наполнила меня холодным ужасом.

Я подхватила шипящую героиню и осыпала ее недовольную морду поцелуями.

– О, Капитан! Мой замечательный злобный Капитан! Ты спасла нас!

Эта кошка явно заслужила свои нашивки и свое имя.

Мэри К. М. Филлипс

Куда я без тебя?

Брат – это друг, подаренный тебе богом.

Персиваль все делает очень медленно. Он медленно ходит, медленно соображает и медленно ест. Когда Персиваль смотрит на вас своими голубыми глазами, кажется, что на самом деле он заглядывает куда‐то за вашу спину. Ветеринар говорит, что таким образом Персиваль пытается компенсировать недостатки своего зрения. Проблемы действительно есть: этот кот с рождения страдает косоглазием.

Жалея беднягу Персиваля, я пыталась узнать, нельзя ли сделать ему операцию. Ветеринар ответил отказом. Он сказал, что кот уже научился видеть таким образом и исправленное зрение лишь собьет его с толку.

Также во время осмотра выяснилось, что у Персиваля больные десны. Чтобы предотвратить заражение, нам пришлось удалить ему все зубы, кроме клыков. После этого у Персиваля появилась странная привычка «компостировать» оставшимися четырьмя клыками все, что попадалось ему под руку. Это могло быть что угодно: мягкие подошвы обуви, журналы, письма, подушки, другие кошки или работы моих учеников.

Однажды я оставила на столе пятьдесят тетрадей, а на следующее утро на полях каждой из них появились характерные проколы. Что и говорить, ночь у Персиваля выдалась хлопотная. Он все еще сидел среди бумаг, когда я зашла в кабинет, и выглядел таким невинным, что для полноты картины ему не хватало только ангельских крыльев. К счастью, мои ученики сочли это «компостирование» очень забавным.

У Персиваля есть брат. Его зовут Энди. Это два кота породы рэгдолл. Вообще‐то я собиралась взять только одного, но заводчик сказал, что Персиваля – самого маленького в помете и косоглазого – вернули после двух месяцев жизни в новой семье.

Персиваль любит полежать в зимнем саду и погреться на солнышке. Проблема в том, что после этого зрение у него совсем падает. Примерно так чувствует себя человек, когда заходит в темную комнату после долгого пребывания на солнце.

Однажды я сидела в зимнем саду и читала. Персиваль поднялся и медленно двинулся в сторону гостиной, но по пути налетел прямо на Энди.

Я ожидала, что между ними начнется танец альфасамцов, но Энди, видимо, решил замять неловкость и попытался обойти брата. Однако стоило ему пошевелиться, как Персиваль двинулся в том же направлении, и они снова столкнулись. Так повторилось три раза. Наконец Энди уселся рядом с Персивалем, посмотрел на него и вопросительно мяукнул.

Некоторое время они оставались на месте, а затем, будто повинуясь безмолвному сигналу, поднялись, встали плечом к плечу и вместе пошли вперед. Энди повел Персиваля в соседнюю комнату.

Вскоре оказалось, что этот эпизод не был случайностью. Я видела, как Энди провожает своего незрячего брата с места на место. Иногда он также подталкивал Персиваля к кусочкам кошачьего корма, выпавшим из миски, или к игрушке, которую тот не замечал. Бывало, Энди подкладывал брату подушку, на которой потом лежали они оба.

«Ты стал моими глазами», – мог бы сказать Персиваль. «А ты – моим сердцем», – ответил бы ему Энди.

Памела Тамборнино

Не связывайся с кланом Макфоллов

Кошка остается домашним животным лишь до тех пор, пока это совпадает с ее собственными интересами.

Мой друг Кевин был предводителем клана Макфоллов. Среди его подданных числились: Бутс Храбрый, Пугз Пухлый, Ин Мудрый… Я мог бы продолжать, но, думаю, суть вы уже уловили.

Кевин жил на ферме. У него было много земли, по которой можно было бродить. Так что неудивительно, что количество котов в его доме с каждым годом увеличивалось. В не меньшей степени в этом была и заслуга Бутса, который действительно был храбрым, но, увы, нестерилизованным.

Выруливая на подъездную дорожку к дому Кевина, я видел котов, раскинувшихся во всевозможных позах: на спине, на боку, делающих шпагат, вылизывающихся, валяющихся поперек тропинки. Они были на крыше машины, на дереве, на качелях, на крыльце – повсюду. Мне никогда не удавалось подсчитать точное количество кошек Кевина. Каждый раз, когда я думал, что пересчитал их всех, появлялся кто‐то еще. Нетрудно догадаться, что проблем с грызунами на этой ферме не было.

Кошки хозяйничали в доме – как внутри, так и снаружи. Кевин оставлял незакрытым кухонный кран, чтобы они могли пить в течение дня. Иногда во время обеда я ловил на себе недобрый взгляд: очередной кот сидел под столом и смотрел так, будто спрашивал, что я вообще тут делаю.

И вот однажды ночью мать Кевина вышла во двор и обнаружила там хромающего Пугза (Пухлого), у которого из бока текла кровь. Кто‐то посмел оскорбить кошачий клан Макфоллов.

В ту ночь мы с Кевином заключили договор: защищать его бесчисленных кошек на случай, если эта тварь вернется. Интересно, кто бы это мог быть? Еще один кот? Скунс? В любом случае, мы были готовы.

Мы легли спать в комнате, которая выходила на веранду, положили по бокам от кровати бейсбольные биты и оставили окна открытыми.

После полуночи снаружи раздалось шипение. Мы с Кевином выскочили на лужайку в одном нижнем белье, с бейсбольными битами в руках. Низкая темная фигура выскочила из-за кустов и выбежала на улицу: енот! Большой, полосатый, в характерной бандитской полумаске. Бедняга даже представить не мог, кого он разозлил.

На противоположной стороне улицы появились две кошки из клана Макфоллов. Енот остановился, выгнул спину дугой и побежал в другую сторону. Однако в этот момент из ворот фермы высыпало еще больше кошек. Енот бросился по улице, был загнан в угол под фонарным столбом и стал карабкаться наверх. В конце концов, ему это удалось.

Следующие несколько часов енот просидел на высоте двух метров от земли под аккомпанемент возмущенного кошачьего хора. Наконец‐то у меня появилась возможность сосчитать кошек Кевина: я смог разглядеть девять. И все они кружили вокруг столба, опасно помахивая девятью хвостами. По всему было видно, что ситуация зашла в тупик. В конце концов, мы с Кевином устали и пошли спать.

Утром все кошки снова мирно разгуливали по двору. От волнений предыдущей ночи не осталось и следа. Однако, я думаю, в следующий раз енот хорошенько подумает, прежде чем снова связываться с Пугзом Пухлым.

Рон Кайзер-младший

Глава 8

Люби меня, люби моего кота

На месте преступления

У каждого свое чувство прекрасного, и он применяет его, где бы ни оказался.

Сегодня утром я обнаружила, что уголок обоев, наклеенных ниже защитной рейки, оторван. Ничего страшного. Порывшись в ящике, я выудила оттуда тюбик с клеем, и проблема была решена.

На следующий день от стены отвалился еще один кусок обоев. Странно. Я восстановила порядок и для верности провела пальцами по стене, но остальная бумага, казалось, держалась прочно.

Назавтра история повторилась. Я опустилась на колени, чтобы рассмотреть повреждения. Края у оторванного фрагмента были неровные.

Дыра на обоях находилась слишком высоко, чтобы я могла обвинить в произошедшем грызунов. Так что круг подозреваемых автоматически сузился до трех кошек, живущих в моем доме. Которая из них?

Пока я ломала голову над этой проблемой, Томас боднул меня головой. «Ага! – подумала я, – вот и первый подозреваемый».

Я опустилась на пол и посадила кота на колени мордой к себе. Он тут же развернулся и попытался скрыться бегством.

– Не так быстро, Томас. Когда я буду задавать тебе вопросы, мне нужно видеть твои глаза, а не твой зад.

Я снова крутанула его:

– Слушай внимательно. Томас, это ты оторвал полоску от моих обоев?

Томас пристально посмотрел мне в глаза, но ничего не ответил. Не знаю, означало ли это, что он отказывался говорить без присутствия своего адвоката или просто, как обычно, не слушал меня. Я повторила свой вопрос. Он повторил свое молчание. Я поняла, что так мы с ним ничего не добьемся, и отпустила, предупредив напоследок: «Помни, я слежу за тобой».

Потом я попыталась допросить родственников Томаса, но получила те же результаты. Однако, приклеивая полоску обоев на место, я заметила, что он был единственным, кто наблюдал за происходящим.

На всякий случай я сказала:

– Томас, это обои. Это не дерево. Рвать обои – плохо. Очень плохо.