Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. Не могу поверить, что это сделала моя кошка! 101 история об удивительных выходках любимых питомцев (страница 23)

Однажды вечером, отработав во вторую смену в клинике, я вернулась домой, напряженная, измученная и голодная. Что еще хуже, на следующий день у меня была ранняя утренняя смена. Эмбер, как обычно, встретила меня у двери, но по тону ее мяуканья я поняла, что она расстроена.

Проходя через столовую, я заметила, что веревочка, которая крепила колокольчик к стулу, была порвана. Кошка сидела возле неработающего колокольчика и смотрела на меня нежным, умилительным взглядом. Слишком измученная, чтобы даже съесть что‐нибудь, кроме протеинового батончика, я просто связала два конца веревки, пообещав заменить ее на следующий день после работы.

Я покормила Эмбер, быстро приняла душ и плюхнулась в постель. Но не успела закрыть глаза, как услышала рядом слабое позвякивание. Я включила лампу и увидела Эмбер, которая сидела на полу рядом с кроватью и проникновенно смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Привет, Эмбер. Ты не хочешь подняться ко мне? – спросила я.

В ответ кошка подняла и опустила переднюю лапу, как будто похлопала по ковру. На полу лежал колокольчик и огрызок от веревки. Получается, что Эмбер взяла колокольчик с разорвавшейся веревкой и отнесла его в мою спальню. Так поступил бы ребенок, у которого сломалась игрушка.

В ответ я повела себе как настоящая мама: несмотря на усталость, привязала к колокольчику новую бечевку и вернула его на законное место. Уже проваливаясь в сон, я слышала, как из столовой донеслось нежное позвякивание.

Диана П. Мори

Умри понарошку

Когда мои кошки несчастны, я несчастен. Не потому, что меня волнует их настроение, а потому, что я знаю, что они сидят и придумывают способы отомстить мне.

Кошка валится на пол у моих ног. Ее глаза закатываются, дыхание сбивается, становится коротким. Еще секунда – и она поднимает маленькую лапку, посылая прощальное приветствие этой жизни и всему, что было хорошего в мире. Затем, как будто этот трогательный жест отнял у нее последние силы, она откидывает голову на пол. Тело кошки обмякает. Слабое «мяу» замирает в воздухе.

– Подвинься, – говорю я, переступая через нее в двадцатый раз за день. – Ты же знаешь, что тебе нас не обмануть.

Кошка свирепо смотрит на меня, но поднимается и неторопливо удаляется по коридору.

«Мертвая кошка» – это новая любимая игра в нашем доме. Не знаю, кто ее начал, но надеюсь, что скоро всем наскучит в нее играть. Дошло до того, что по дому стало опасно ходить: в любой момент кто‐то может свалиться без чувств у ваших ног.

Со временем мы начали понимать правила игры. Оказалось, что наши кошки «умирают» каждый раз, когда им кажется, что мы их игнорируем. То есть не обращаем на них внимание более пятнадцати секунд.

Например, на днях мы вернулись из сорокаминутной поездки в продуктовый магазин. Я поприветствовала кошек, как только мы вошли в дом, и даже остановилась, чтобы угостить их кормом, прежде чем приступить к уборке.

Одна из кошек села в дверях кухни.

– Мроу.

– Привет, детка, – сказала я. – Я почти закончила, потом мы поиграем.

– Мроу.

– Пять минут, хорошо?

Когда я в следующий раз оглянулась, кошка лежала брюхом вверх, как рыба на суше. Ее лапы безвольно свисали по бокам. Тело было вытянуто и даже как будто расплющено, как будто по нему прокатились паровым катком.

– О, посмотри на это, – сказала я мужу. – В холле мертвая кошка.

– Какая жалость, – ответил он. – Но, может быть, мы сможем использовать ее вместо коврика?

Он шагнул к кошке и занес ногу над ее телом. Чудесным образом жизнь наполнила ее конечности, и она бросилась бежать по коридору.

Вообще‐то их у нас двое: кошка и котенок. И они сменяют друг друга в этой игре. Днем «умирает» кошка, а по вечерам – котенок.

Мы с мужем каждую ночь устраиваемся на противоположных краях матраса, цепляясь за простыню, как скалолазы за страховочный трос. Посередине лежит пятикилограммовая кошка, которая только что с размаху плюхнулась ровно в центр кровати и растопырила лапы.

Ее невозможно сдвинуть с места. Я пыталась подтолкнуть ее всего на пару сантиметров влево – то есть ровно настолько, чтобы уместить на матрасе свисающее плечо. Но она впивается когтями в одеяло и обмякает. Финт «Я мертвая кошка» прибавляет ей еще добрых четыре килограмма.

Я толкаю кошку ногой.

– Эй, подвинься, – шепчу я.

Она притворяется, что не слышит меня.

Я сажусь и чешу ее за ушами, пытаясь убедить пошевелиться. Это не срабатывает, поэтому я пытаюсь поднять ее. Она сопротивляется, ведя себя так, как будто жизненная сила покинула ее, и становится еще более вялой. И тогда я мщу единственным известным мне способом: дрыгаю ногами под одеялом.

– Ай, ай, ай! – кричит муж. – Почему ты меня пинаешь?

– Прости. Я пыталась напугать кошку, – говорю я.

– Поговори с ней о глобальном потеплении, – предлагает он. – Эй… ай!

Я в растерянности. Не могу же я думать об этом сутки напролет. Но вид мертвых кошек, валяющихся по всему дому, все же огорчает меня. Неужели они не понимают, как сильно я их люблю? И насколько я была бы расстроена, если бы с ними что‐нибудь действительно случилось?

Я решаю, что все дело в недопонимании. Конечно, если я покажу кошкам, как неприятно видеть «мертвым» того, кого они любят, они прекратят этот ужасный фарс.

Я говорю об этом мужу, и мы планируем нашу кончину. В тот вечер за ужином мы оба падаем со стульев на пол.

Кошки проходят мимо, даже не взглянув в нашу сторону. Единственное, что их, похоже, огорчает, так это необходимость лавировать между нами, чтобы добраться до мисок. Покончив с едой, они удаляются в библиотеку, чтобы хорошенько выспаться. По дороге они пару раз перешагивают через наши безжизненные тела.

Похоже, игра под названием «мертвый человек» не вызывает у них никакого интереса. Я должна была догадаться.

Дэна Харрис

Посидим в темноте

Мне сказали, что дрессировать кошек сложно. Это не так. Моя натренировала меня за два дня.

Однажды дождливым вечером мы с мужем возвращались домой из кинотеатра. Внезапно передние фары нашего автомобиля выхватили из темноты светлое пятно. Муж съехал на обочину. На дороге, сгорбившись, сидела белая кошка. Она промокла насквозь и дрожала. Я ожидала, что она испугается и убежит, но она по-прежнему сидела, глядя перед собой. Я достала из багажника маленькое одеяло, подхватила кошку на руки и сказала:

– Александра, мы едем домой.

Александре не потребовалось много времени, чтобы найти себе любимое кресло на застекленной веранде – там она могла спокойно наслаждаться пением птиц, вдыхать легкий ветерок и наблюдать за проделками местных белок. Случалось, что она замирала также у двери в комнату с ширмами и смотрела в темноту, а мы наблюдали за ней и гадали, какие картины она рисует в своем воображении.

Однажды вечером мы с мужем читали в гостиной. Александра терпеливо сидела у двери на веранду, но никто из нас не хотел вставать, чтобы выпустить ее. В конце концов она смирилась и ушла – по крайней мере, так мы решили.

Внезапно в комнате потемнело. Я быстро обернулась и увидела Александру: она стояла на задних лапах на спинке дивана и тянула лапу к выключателю. Теперь, если мы хотели продолжить чтение, один из нас должен был встать, чтобы включить свет. И заодно открыть дверь, чтобы выпустить Александру.

Уверена, что этот первый «трюк с выключателем» был случайностью и следствием большой кошачьей растяжки. Однако с той поры Александра научилась управлять семьей. Если ей хотелось выйти на веранду, она запрыгивала на спинку дивана, тянулась к выключателю и оставляла нас в темноте.

Как сказал английский художник Луис Уэйн: «Кошачий интеллект слишком сильно преуменьшен!»

Мэри Грант Демпси

Как Бу прославилась

Если вам дорогу перебежала черная кошка, это означает только то, что она идет куда-то по своим делам.

В прежние времена у меня было несколько кошек и работа, которая помогала их содержать. Каждая из кошек обладала своим характером и собственными причудами, но одна выделялась особенно.

Бу была черной кошкой с белым пятнышком на груди и самыми красивыми оранжевыми глазами, которые я когда‐либо видела. Она боялась собственной тени, внезапных звуков и незнакомых людей, которые приближались к двери, – отсюда и прозвище Бу.

Бу любила кататься на машине. Она вставала на заднем сиденье, облокачивалась на спинку переднего и высовывала голову в открытое окно, как собака. Я всегда много смеялась, когда мы куда‐нибудь отправлялись. И чем быстрее мы ехали, тем больше это нравилось Бу.

Однажды мы с ней опаздывали к ветеринару – надо было пройти осмотр и сделать ежегодные прививки, – поэтому поехали по шоссе. В какой‐то момент мы поравнялись с полицейской машиной: офицер контролировал скорость проезжающих машин с помощью радара. Я знала, что не нарушаю правил, поэтому спокойно промчалась мимо. При этом я совершено забыла о Бу и о том, что она высунула голову из окна.

Полицейский включил сирену. Я удивилась, но затормозила.

Проверив мои права и документы, он посмотрел на заднее сиденье.

– Что‐то случилось? – спросила я.

– Ничего серьезного, мэм… О боже мой, это и правда кошка!

Он хотел знать, куда мы направляемся. Я объяснила. И добавила, что, вероятнее всего, опоздаем, потому что полиция остановила меня из-за кошки.

Офицер потер подбородок:

– Если я предоставлю вам полицейский эскорт, вы пообещаете заехать по дороге домой к нам в участок, чтобы все подтвердить?