Джек Холбрук Вэнс – Золото и железо. Кларджес (ЛП) (страница 62)
«Я искренне надеюсь, Роджер, сделать Гэйвина одним из нас», — сказала Пладж.
«Одним из кого?» — спросил Кудеяр.
«Одним из авгуров, само собой. В наши дни каждый, кто что-то собой представляет, становится авгуром или пифией».
«Никак не возьму в толк: чтó именно делает человека авгуром или пифией?»
Пладж подняла глаза к небу, изображая отчаяние: «Определений столько же, сколько авгуров и пифий. В принципе, мы — люди в состоянии протеста. Мы попытались сформировать нечто вроде коалиции, чтобы избрать координационный совет».
«С какой целью?»
Пладж выглядела удивленной: «Чтобы организоваться, стать влиятельными и что-нибудь сделать по поводу нашей системы управления!»
«Что, конкретно?»
Пладж отозвалась одним из своих самых экстравагантных жестов: «Если бы мы все согласились друг с другом, остальное было бы достаточно просто. Существующие условия невыносимы, мы все хотим изменений — то есть все, кроме Роджера Бизли».
Бизли добродушно улыбнулся: «Мы живем в несовершенном мире. Я считаю, что существующая система настолько эффективна, насколько можно было бы ожидать. В ней определены общие стандарты, она предлагает людям цель и оправдывает самые сокровенные надежды рода человеческого. Любое вмешательство в эту систему не привело бы ни к чему хорошему и только лишило бы нас ее огромных преимуществ».
Пладж скорчила ироническую гримасу: «Видите, каким несносным консерватором умеет быть глубокоуважаемый Роджер?»
Кудеяр внимательно посмотрел на Бизли: «Но, тем не менее, вы причисляете себя к авгурам?»
«Почему нет? Я — авгур среди авгуров. Они настойчиво спрашивают друг друга: «К чему идет этот мир? Чем все это кончится?» А я спрашиваю в ответ: «К чему придет этот мир и чем все это кончится, если доверить управление чокнутым авгурам и пифиям?»»
«Он не предлагает ничего конструктивного, — пожаловалась Кудеяру Пладж. — Он только придирается и сует палки в колеса».
Бизли возмутился: «Ничего подобного! Я выдвигаю весьма конструктивное предложение — моя идея настолько проста, что ее простота раздражает и подавляет Пладж и ее невразумительно рассуждающих друзей. Я прихожу к логическому выводу в три этапа. Этап первый: каждый хочет жить вечно. Этап второй: мы не можем подарить вечную жизнь каждому — это привело бы к возвращению Мальтузианской смуты, хаоса и разрушения. Этап третий: очевидное решение проблемы заключается в том, чтобы дарить вечную жизнь только тем, кто это заслужил. Такова наша нынешняя система».
«Но ты не принимаешь во внимание огромный ущерб, который наносит эта система! — взволновалась Пладж. — Ты равнодушен к бесконечному напряжению, к страданиям и скорби, к ужасу и смятению миллионов людей? Ты нисколько не сочувствуешь несчастным, заполняющим палаты паллиаториев? Маньяки-кататоники составляют уже двадцать пять процентов зарегистрированного Актуарием населения — гларки не в счет, само собой».
Бизли пожал плечами. «Мы живем в несовершенном мире, — повторил он. — Скорбь и ужас существовали всегда. Все, чего мы хотим, все, что мы можем — сводить их к минимуму. И я считаю, что эта цель достигается».
«О Роджер! Не может быть, чтобы ты на самом деле в это верил!»
«В отсутствие доказательства обратного, я в это верю». Повернувшись к Кудеяру, Бизли сказал: «В любом случае, таковы мои взгляды. Меня презирают, разумеется, но я служу этим сумасшедшим в качестве удобной мишени для сарказма, что помогает им не свихнуться окончательно».
«Надо полагать, вы выполняете полезную функцию, — ответил Кудеяр. — Вчера вечером я встретил одного авгура. Его звали Джейкоб Найл…»
«Джейкоб Найл! — Пладж подскочила от энтузиазма и ткнула Роджера Бизли пальцем в бок. — Роджер, позвони ему! Джейкоб живет неподалеку — может быть, он к нам присоединится».
Роджер Бизли не проявил никакого желания звонить Найлу, несмотря на то, что Пладж издавала жалобно-умоляющие звуки.
«Очень хорошо! — с величественным высокомерием заявила Пладж. — Тогда я сама ему позвоню».
Она поднялась из-за стола и направилась к телефонной будке.
«До чего упрямая женщина!» — заметил Бизли.
«Женщина с характером», — согласился Кудеяр.
Вернулась торжествующая Пладж: «Он как раз собирался прогуляться и скоро придет».
Уже через несколько минут появился Джейкоб Найл. Когда его представили Кудеяру, он нахмурился: «Кажется, я вас где-то видел? Мы уже знакомы?»
«Мы встретились вчера вечером, в выставочном зале «Союза всех искусств»».
«Неужели? — Найл продолжал хмуриться. — Может быть. Но я что-то не припомню… Какая кошмарная трагедия!»
«Да уж, такое случается редко».
«О чем вы? — вмешалась Пладж. — Что случилось?» Она не успокаивалась, пока ей не сообщили все подробности. После этого разговор вернулся к вопросу об авгурах и пифиях. Найл пространно рассуждал о разложении и вырождении застойного общества. Кудеяр смотрел в пространство над озером, чуть повернувшись на стуле.
Роджер Бизли увещевал Найла: «Джейкоб, вы мудрствуете лукаво! Для того, чтобы что-то изменить, нужно хотя бы знать, чего вы хотите добиться».
«Если существование проблемы будет общепризнано, мы чего-нибудь добьемся!»
«Проблемы? В чем заключается проблема?»
«Проблема заключается во всей нашей жизни! Человечество победило последнего врага, мы узнали секрет вечной жизни. Каждый должен получить право на вечную жизнь!»
«Ха-ха! — Бизли развеселился. — Под личиной сострадания вы предлагаете самое жестокое вмешательство. Вы хотите, чтобы Кларджес был населен одними амарантами, а те будут плодиться и размножаться. И после этого хоть потоп — спасайся, кто может!»
«Такое положение вещей представляется неизбежным, — задумчиво сказал Кудеяр. — Предел перенаселен, мы пытаемся расширить его границы. Кочевники объявили нам джихад — мы отбиваемся, лишаем их жизни. Тем временем численность населения растет. Мы орошаем пустыни, осушаем болота, строим плотины, чтобы отгородиться от моря, рубим таежный лес — и при этом постоянно воюем с варварами-террористами».
«Империя! — пробормотал Роджер Бизли. — Сооружение из человеческих костей, сцементированных кровью и устланное ковром из погибших душ».
«И чем все это кончится? — вопросил Кудеяр. — Предел охватит весь мир. Спустя еще одно столетие бессмертные люди будут толпиться плечом к плечу на каждом клочке земли, способном их поддерживать, а миллионы других будут искать спасения в плавучих городах».
Джейкоб Найл вздохнул: «Именно это я называю стагнацией. Мы признаём существование проблемы, мы болтаем, предлагая неосуществимые или неэффективные решения, после чего в отчаянии разводим руками и продолжаем жить как прежде, утешаясь тем, что, по меньшей мере, мы не молчим и не отворачиваемся от судьбы». В голосе Найла появилась язвительная нотка: «Уж лучше развлекаться в Карневале — это здоровее».
Наступило молчание.
«Наверное, я стану извращенкой», — сообщила Пладж.
«Извращенцы не менее популярны, чем авгуры», — заметил Кудеяр.
«Если бы у меня была власть, — сказал Джейкоб Найл, — я не пытался бы приспособить будущее к своей идеологии. Каждый должен почувствовать необходимость перемен, это побуждение должно охватить массы и стать непреодолимым, мы должны подчиниться самопроизвольному порыву».
«Но в этом и состоит проблема, Джейкоб! — возразила Пладж. — Каждый беспокоится, каждый готов к переменам, каждый ищет способа избежать катастрофы!»
Джейкоб Найл пожал плечами: «Мне известен такой способ — но последуют ли за мной другие? Кто я такой, чтобы указывать другим?»
«Может быть, вы снизойдете к разъяснению вашего решения проблемы?» — вежливо предложил Роджер Бизли.
Найл улыбнулся и поднял руку к небу: «Вот он, наш путь — к звездам! Нас ждет Вселенная».
Снова наступило молчание — почти смущенное молчание. Продолжая улыбаться, Джейкоб Найл переводил взгляд с лица на лицо: «Вы считаете меня фантазером? Может быть, я — фантазер. Прошу извинить мою одержимость переселением в космос».
«Нет-нет!» — Пладж не возражала.
«Вполне возможно, что вы предлагаете самое разумное решение, — серьезно сказал Роджер Бизли. — Но только не для нынешних обитателей Кларджеса. Мы обеспокоены прежде всего нашими карьерами и обычаями, в Пределе мы чувствуем себя в безопасности…»
«Мироощущение беженцев, прячущихся в последнем бастионе», — устало отозвался Найл. Он указал рукой на длинный фасад Актуария: «Вот он — последний бастион, средоточие нашего безумия!»
Пладж вздохнула: «Кстати, мне пора проверить кривую подъема. Я уже две недели этого не делала. Кто-нибудь еще не прочь заглянуть в потогонную кабинку?»
Бизли согласился ее сопровождать. Все присутствующие встали из-за стола, покинули террасу павильона и разошлись по своим делам. Кудеяр купил распечатку последних новостей и стал читать ее на ходу. Одна из заметок заставила его остановиться.
Амарант Абеля Мондевиля совершил второе неописуемое преступление: он лишил себя жизни. Предполагалось, что это было вызвано трансформацией бывшей Анастасии. Окружной начальник палачей, Обри Харват, засвидетельствовал самоуничтожение амаранта Абеля, каковое он тщетно пытался предотвратить с целью проведения допроса. Редакторская заметка заканчивалась следующим образом:
«