Джек Холбрук Вэнс – Ночной огонь (страница 93)
Я наслаждался победами много лет — никто не может отнять у меня эту радость. Даже сейчас у моих врагов душа уходит в пятки, когда я на них смотрю! Убейте меня, если хотите — все люди умирают. Но в моем случае равновесие было восстановлено заранее! И кого следует винить в первую очередь? Кого, как не Тоуна Мэйхака, отца-предателя, никогда не вернувшегося к потерянному сыну? Вот ответ на все ваши вопросы: двадцать лет сын провел в темноте, заплатив сполна за алчность отца и воровство матери! Таково торжество кармы в битве жизни! Такова ирония судьбы! Пусть теперь отец сидит, изображая оскорбленное достоинство — у него его нет и никогда не было! — пусть сидит прямо над вонючей дырой, где его сын провел всю свою жизнь! Этот человек — чужеземец, он недостоин даже презрения».
Магистр поднял руку: «Довольно, Асрубал! Вы достаточно себя опозорили. Сегодня из-за вас нам будут сниться кошмары. И поделом — мы должны были давно понять, какую змею пригрели у себя на груди. Барванг дин-Урд, вы осмелитесь просить суд о милосердии к вашему родственнику?»
Барванг, безвольно развалившийся на стуле, пробормотал: «Мне нечего сказать, ваша честь».
«В таком случае заседание Судейской коллегии распущено. Через неделю преступнику будет вынесен приговор. Конвоиры! Наденьте на заключенного кандалы и заключите его в темницу — так, чтобы до него не добрались призраки. Приносите ему хлеб и воду; не говорите с ним и не пускайте к нему никаких посетителей».
«Что будет с Ооскахом?» — поинтересовался юстициар Морлок.
Председатель суда едва заметно пожал плечами: «Скорее всего, мажордом не хуже и не лучше любого другого гричкина. Тем не менее, он способствовал тяжкому преступлению и лжесвидетельствовал в суде. Конвоиры! Отведите Ооскаха в Фондамент, задушите его проволочной петлей и сбросьте его тело в бункер».
Оосках обмяк на стуле, как начинающий оплывать манекен из теплого воска. Два конвоира подняли мажордома под руки и вытащили из зала, волоча по паркету его безвольно подергивающиеся ноги.
Магистр встал: «Все, на сегодня хватит! Мы устали от этого разбирательства, оно еще долго будет тяжким бременем лежать на нашей совести. Через неделю будет объявлен приговор».
Глава 19
1
Пользуясь пультом дистанционного управления, Джаро вызвал аэромобиль, чтобы отвезти Гарлета в Карлеон в сопровождении Скирли. Ардриан, Мэйхак, Морлок и другие возвращались пешком по вечернему бульвару.
Гарлет напряженно сидел, схватившись за подлокотники сиденья, и ошалело глядел по сторонам, но не протестовал. Скирль пыталась успокоить его: «Для тебя вокруг будет много нового, некоторые вещи будут вызывать у тебя тревогу. Но ты скоро приспособишься, и в один прекрасный день все покажется знакомым и привычным. Представь себе! Скоро ты будешь таким, как Джаро».
Из груди Гарлета вырвался хриплый звук — судя по всему, нечто вроде язвительного смешка. Становилось очевидным, что приучить Гарлета к повседневной жизни будет нелегко — для этого требовались терпение и незаурядный оптимизм. Если бы эта задача была поручена Скирли, она, конечно, постаралась бы сделать все возможное, но сомневалась, что ей хватило бы терпения. Она исподтишка изучала сгорбившееся существо в вонючем комбинезоне, с заросшим бородой лицом и блестящими глазами. Она сравнила Гарлета с внешностью Джаро: невозможно было поверить, что эти два человека были близнецами! Стараясь придать голосу уверенность, Скирль снова обратилась к Гарлету. Глаза на волосатом лице поднялись, глядя прямо ей в лицо. Несмотря на все ее попытки сдерживаться, голос девушки дрожал: «Если произойдет что-нибудь, чего ты не понимаешь, спрашивай — мы постараемся все объяснить как можно лучше».
Глаза Гарлета, полузакрытые спутанными волосами, горели. «Кто ты?» — буркнул он.
«Меня зовут Скирль Хутценрайтер, я родилась и выросла на другой планете. Здесь таких, как я, называют инопланетянами или чужеземцами».
Джаро сказал Гарлету: «Мы с тобой оба наполовину роумы и наполовину инопланетяне. Судя по всему, это достаточно удачное сочетание».
Скирль протянула руку на восток — туда, где в ночном небе над горизонтом поднималась гигантская мерцающая лента Млечного пути: «Если ты присмотришься, то сможешь различить отдельные звезды. В левой части галактики — Ойкумена. Где-то там — планета Галлингейл. Когда мы отсюда улетим, может быть, на какое-то время мы вернемся на Галлингейл».
Гарлета мало интересовали звезды. Он продолжал неотвязно смотреть на девушку. Наконец он сказал: «Ты не такая, как Джаро».
«Нет, совсем другая».
«Мне нравится разница. Но я не могу расслышать, о чем ты думаешь».
Скирль смущенно рассмеялась: «Может быть, это только к лучшему. Я не такая, как Джаро, потому что я — женщина. А Джаро — мужчина, такой, как ты. Ты слышишь, о чем думает Джаро?»
Гарлет неопределенно крякнул: «Теперь уже все равно». Повернувшись к окну, Гарлет вгляделся в даль — туда, где на востоке сияло полчище звезд: «Ты сказала, что мы отсюда улетим?»
«Как только убедимся в том, что Асрубала казнили. После этого мы вернемся в пределы Ойкумены — и чем скорее, тем лучше». Скирль тоже посмотрела в окно: «Мы уже прибыли в Карлеон. Скоро тебя вымоют и переоденут — вот увидишь, ты почувствуешь себя гораздо лучше».
Гарлет ничего не сказал. Скирль сомневалась в том, что он вообще понимал, о чем с ним говорили.
Аэромобиль приземлился на террасе дворца Карлеон. Все трое вышли из машины; Гарлет с подозрением следил за тем, как Джаро отправил аэромобиль обратно в небо. К этому времени уже подошли Ардриан с Мэйхаком, и вся группа направилась во дворец. Ардриан вызвал мажордома Фанчо и дал ему указания. Фанчо повернулся к Гарлету: «Будьте добры, следуйте за мной. Мы сделаем все необходимое».
Гарлет отшатнулся: «Опять в камеру?»
«Больше не будет никаких камер, — пообещал ему Мэйхак. — Ты примешь ванну, тебе сделают освежающий массаж с притираниями. Тебе это совершенно необходимо. Фанчо найдет для тебя какую-нибудь приличную одежду, и ты почувствуешь себя новым человеком».
Фанчо расплылся в гостеприимной улыбке: «Пойдемте, сударь! Для вас уже приготовили специальную ароматическую ванну».
Гарлет все еще упирался. Он ткнул пальцем в сторону Скирли: «Хочу, чтобы она пошла со мной».
«Не сейчас, — сказал Мэйхак. — Скирль будет занята в другом месте».
«Я пойду с тобой, — вызвался Джаро, — и тебе нечего будет опасаться».
«Тебя я хорошо знаю, — проворчал Гарлет. — Ты такой же злыдень, как все».
«Пойдемте, пойдемте! — звал Фанчо. — Вы скоро будете выглядеть таким же пригожим, как любой молодой кавалер, и сами себя не узнаете».
Гарлет тихо заскулил, но последовал за мажордомом без дальнейших протестов. Не проявляя никаких эмоций, он позволил себя вымыть, подстричь и побрить; ему подровняли и вычистили ногти на руках и ногах, его натерли душистым лосьоном, после чего ему сделали массаж теплыми полотенцами, увлажненными дезинфицирующей спиртовой настойкой. Гарлет хмурился и морщился на каждом этапе этого процесса. Джаро его поведение нередко забавляло, но он тщательно скрывал это от брата.
Наконец Гарлет встал, причесанный, надушенный и продезинфицированный настолько, насколько слугам-сейшани позволяли навыки и способности. Фанчо разложил перед ним новую одежду; Гарлет не знал, что с ней делать, и продолжал стоять, ссутулившись, нелепый и несчастный, как ощипанный тощий цыпленок. «Таким был бы и я, если бы не случайный каприз сумасшедших ведьм», — трезво подумал Джаро и перестал украдкой усмехаться.
Под руководством Фанчо сейшани надели на Гарлета темно-синие брюки, рубашку в синюю и зеленую полоску, зеленый кафтан и зеленые сапожки из мягкой кожи.
Преображение было полным. Фанчо спросил: «Вас это устраивает?»
«Вполне устраивает, — ответил за брата Джаро. — Вы хорошо потрудились. Гарлет, как ты думаешь?»
«Какие-то странные ботинки», — пожаловался Гарлет.
«Они хорошо выглядят, — успокоил его Джаро. — Ты скоро к ним привыкнешь».
Гарлет не доверял обещаниям. Он был не в своей тарелке, новая одежда его явно стесняла. «Неудивительно!» — подумал Джаро. Для Гарлета каждая деталь была сомнительным, даже подозрительным нововведением. Джаро постарался беспристрастно сравнить себя с братом. Они походили друг на друга как пропорциями лица, так и общим телосложением, но Гарлет сутулился, его плечи казались тощими и узкими. Его костлявые руки постоянно сгибались в локтях, а пальцы инстинктивно сжимались. Разумеется, кожа узника мертвенно побледнела за долгие годы, проведенные без солнца; его впалые щеки, темные круги под глазами, заостренный подбородок и обтянутые кожей скулы невозможно было спутать с физиономией Джаро. Смутно догадываясь о состоянии испуганного замешательства, охватившего его брата-близнеца, Джаро пытался успокоить и подбодрить его: «Ты совершенно переменился! Поразительная разница! Разве ты не чувствуешь себя лучше?»
«Я об этом еще не думал», — угрюмо пробормотал Гарлет.
«Ты хотел бы взглянуть на себя в зеркало?»
«Что такое зеркало?»
«Блестящее стекло — в нем человек видит свое отражение. Оно позволяет представить себе, как ты выглядишь в глазах других людей».
«Это неправильно! — возмутился Гарлет. — Гричкин опустил меня в воду, гричкин отрезал мои волосы, а потом напялил на меня эту одежду. Пусть они смотрят на гричкина, он во всем виноват!»