Джек Хиггинс – Операция «Экзосет» (страница 14)

— Копии генералу Дозо и адмиралу Анайе, как всегда?

— Нет. — Гальтьери покачал головой. — Генерал Дозо уже и так знает, а адмиралу и не нужно знать. Только один экземпляр для меня лично. И поставь гриф наивысшей секретности: «Только для президента».

— Слушаюсь, генерал!

Кармела Бальбуэна была крупной женщиной лет пятидесяти. Ее муж, армейский капитан, погиб семь лет назад, во время так называемой грязной войны, которую правительство вело против партизан в глубине страны. С тех пор она числилась в штате обслуживающего персонала президентского дворца и служила теперь старшей секретаршей.

Записи, продиктованные президентом, Мартинес вручил лично ей.

— Думаю, вам лучше напечатать это самой. Потом подошьете в папку президента. Только один экземпляр. Копий делать не нужно.

Бальбуэна немедленно принялась за работу, но, несмотря на распоряжение Мартинеса, сделала одну копию под копирку. Закончив, она показала ему документ.

— Отлично, сеньора! Прекрасная работа. Подошьете позже, когда он уйдет.

— Я положу документ в сейф до утра. Можно мне сейчас уйти? Больше никакой работы нет.

— Конечно. До завтра, сеньора.

Она вернулась в свою комнату, прибрала на столе, аккуратно сложила сделанную копию документа, положила в свою сумочку и ушла.

Кармела Бальбуэна никогда не имела детей, поэтому всю свою нерастраченную материнскую любовь она обратила на единственного племянника, сына своего брата. Социалистка по убеждению, но не коммунистка, она ненавидела Гальтьери и военный режим, благодаря которому президент держался у власти. Она не любила правительство, которое служило послушной игрушкой в руках диктатора, и считала его ответственным за репрессии и исчезновение многих тысяч простых людей. Ее племянник, студент, тоже был арестован три года назад и исчез без следа. С тех пор никто о нем ничего не слышал. Однажды на вечере во французском посольстве она познакомилась с Джеком Дейли, молодым американцем, который очень напомнил ей племянника. Дейли был очень внимателен к ней, водил на концерты, в театры, мог часами беседовать с ней на разные темы, интересовался ее работой.

Любовь была исключительно платонической. Кармела со временем догадалась, что Дейли не только атташе по коммерческим вопросам в американском посольстве, но ей это было все равно. Она передавала ему все, что он хотел, в том числе и особо ценную информацию из президентского дворца.

Кармела позвонила своему другу в посольство из первого же телефона-автомата, который попался ей по пути домой. Через час они встретились на Плаца де Майо, где Хуан Перон так любил произносить в старые времена свои речи.

Они сели на скамеечку в сквере, и Кармела передала Джеку газету, в которой лежала копия секретного документа.

— Не буду тебя задерживать, — сказала она. — Эта бумага — настоящий динамит. Ты знаешь, что с ней сделать. Увидимся позже.

Джек Дейли, который в действительности являлся агентом ЦРУ, поспешил в свое посольство, чтобы спокойно изучить документ. Прочитав его, он не стал терять времени. Через двадцать минут шифрованное сообщение передали в Вашингтон, еще через два часа по распоряжению директора ЦРУ его отправили в Лондон, бригадиру Чарльзу Фергюсону.

Глава 7

Рауль Монтера вышел на террасу дома на Винсент Лопес Флореда и с удовольствием оглядел сад, раскинувшийся внизу. Пальмы лениво шевелили мохнатыми лапами под свежим ветерком, в фонтанах и ручейках журчала вода. В воздухе чувствовался сильный запах мимозы. Вдали, за садом, под лучами низкого солнца серебрилась Рио-де-ла-Плата.

Его мать и Линда сидели за столиком у фонтана на нижней террасе. Дочь первой заметила его. Она вскочила и бросилась к нему, громко крича от радости. Линда была в бриджах для верховой езды и в желтом свитере, волосы собраны на затылке в хвостик.

— Папа, а мы и не знали, что ты приедешь!

Они обнялись, потом Линда взглянула на него и гордо улыбнулась.

— Тебя показывали по телевизору вместе с генералом Дозо в Рио-Гальегосе. Я тебя видела! И все девочки из нашего класса тоже!

— Правда?

— Да, и «Скайхоки» в Долине Смерти показывали. Я знаю, что ты летаешь на «Скайхоке».

— В Долине Смерти? — серьезно переспросил Монтера. — Откуда ты знаешь о Долине Смерти?

— По телевизору говорили, что летчики называют так то место, куда они летают бомбить английский флот. У двух девочек из нашего класса там погибли братья. — Она снова крепко обняла его за шею. — Папочка, я так рада, что ты живой! Ты опять вернешься туда?

— Нет, в Гальегос я не вернусь, но утром лечу во Францию.

Они вместе подошли к столу. Его мать смотрела на него — спокойная, элегантная и, как всегда, очень сдержанная. В свои семьдесят она выглядела лет на пятнадцать моложе.

— Я собиралась покататься верхом, — говорила Линда, — но теперь не поеду.

— Но почему же? — сказала донна Елена. — Иди, покатайся. Папа будет еще здесь, когда ты вернешься.

— Честно? — спросила его Линда.

— Честное слово, — торжественно пообещал он.

Девочка побежала вниз по ступенькам. Монтера поцеловал матери руку.

— Очень рад тебя видеть, мама.

Мать внимательно посмотрела ему в лицо. От нее не укрылись запавшие щеки, усталые глаза, несколько новых морщин на лбу.

— Господи! — прошептала она. — Что они с тобой сделали!

От природы очень сдержанная, она всегда контролировала свои эмоции. За много лет она привыкла не показывать своих чувств. В результате отношения между сыном и матерью были формальными, даже несколько прохладными.

Но сейчас донна Елена не могла следовать своим обычным правилам. Она поднялась со стула и порывисто обняла его.

— Как хорошо, что ты вернулся целым и невредимым, Рауль!

— Мама!

Рауль почувствовал, что невольно слезы затуманили его глаза. Сколько он себя помнил, мать никогда не обнимала его так.

— Садись. Расскажи, как у тебя дела.

Он сел, закурил сигарету и блаженно откинулся на спинку стула.

— Все отлично, мама!

— Значит, ты не вернешься туда?

— Нет.

— Я должна поблагодарить деву Марию за это. Подумать только, Рауль! В твоем возрасте летать на реактивных самолетах! Это просто чудо, что ты здесь!

— Да, пожалуй, чудо, если подумать, — согласился Монтера. — Наверное, я и сам поставлю несколько свечей каким-нибудь святым.

— Деве Марии или Габриель?

Он нахмурился.

— Дай мне сигарету, — с усмешкой сказала донна Елена. — Твоя мать не так уж глупа. Я три раза видела по телевизору тебя и твой самолет. Только слепой может не заметить этой надписи на борту. Кто она, Рауль?

— Женщина, которую я люблю, — ответил он, повторив то, что говорил генералу Лами Дозо.

— Расскажи мне о ней.

Он рассказал, шагая взад и вперед по террасе.

— Кажется, она хорошая женщина, — заметила донна Елена, когда он закончил.

— Она необыкновенная! Я таких еще никогда не встречал. Как только увидел ее, с самого первого момента влюбился по уши, как мальчишка. Дело не только в ее красоте, в ней есть какое-то очарование, что-то такое, чего нельзя объяснить словами. — Он вдруг рассмеялся. Морщины исчезли, он как-то помолодел и больше не казался усталым. — Она прекрасна во всех отношениях, мама. Если и стоит ради чего-то жить, то только ради нее.

Донна Елена де Монтера глубоко вздохнула.

— Что ж, больше тут нечего сказать, верно? Надеюсь, что скоро я смогу познакомиться с ней. А теперь расскажи мне, зачем ты едешь во Францию.

— Прости, мама, — ответил Рауль. — Это военная тайна. Все, что я могу сообщить — моя поездка связана с тем, что президент называет «наше дело». Он считает, что если я успешно справлюсь со своей задачей, мы выиграем войну.

— Так оно и есть на самом деле?

— Если он в это верит, то может поверить во что угодно. «Наше дело»! — Монтера подошел к краю террасы и посмотрел вдаль, за реку. — Мы уже потеряли половину наших летчиков, мама. Половину! Об этом не пишут в газетах. Толпа кричит, размахивает флагами, Гальтьери произносит речи, а в заливе Сан-Карлос идет настоящая бойня.

Она встала и взяла его за руку.

— Идем, Рауль, давай зайдем в дом.

Они вместе стали подниматься по ступеням.