Джек Хиггинс – Акулья хватка (страница 96)

 Шавасс посмотрел на карточку, которую протянул ему Меллори. Отец Анри да Суза, португалец, что видимо означало, что последние пять столетий его семья живет в Англии.

 – Существует ли хоть малейший намек на то, что Росситер переметнулся к красным?

 Меллори пожал плечами.

 – Дорогой мой мальчик, все возможно в этом самом ужасном из всех возможных миров. Ради Бога, посмотри на Блейка. Они действительно проделали над ним неплохую работу. Конечно у священника было что-то, на что он мог опираться; что-то с чем он мог бороться против них. Не подлежит сомнению, что религиозные служители, которых корейцы держали у себя некоторое время, а потом освобождали, после возвращения нуждались в серьезной психиатрической помощи, настолько глубоким был процесс промывания мозгов. В любом случае вам стоит пойти, встретиться с отцом да Сузой и посмотреть, что вы сможете из него вытянуть.

 – А что относительно Дарси Престона?

 – Здесь нет никаких проблем, во всяком случае до тех пор, пока он будет правильно вести себя и помалкивать. Завтра мы посадим его в самолет, вылетающий на Ямайку.

 – Можно, чтобы пока он остановился у меня?

 – Я не вижу, почему бы этого нельзя было сделать. – Меллори покачал головой. – Святой Павел днем и Сохо – ночью. Какую странную запутанную жизнь приходилось вести этому парню.

 Шавасс встал.

 – Кажется, он перенес все это достаточно хорошо. Я свяжусь с вами сегодня ближе к вечеру.

 Он был уже на полпути к двери, когда снова зазвонил телефон. Меллори жестом вернул его обратно и снял трубку. Потом со вздохом положил её обратно.

 – Час назад тело женщины среднего возраста, одетой в спасательный жилет, было выловлено рыбачьей лодкой недалеко от Веймута. Пол, мне жаль, чертовски жаль. Особенно в свете того, что вы мне рассказали.

 – Мне тоже, сэр, – сказал Шавасс и тихо вышел, сердце его было наполнено горечью.

 Церковь Непорочного Зачатия находилась недалеко от Остиндских доков, места с весьма сомнительной репутацией. Шавасс остановил машину на противоположной стороне дороги и заглушил мотор. Потом достал сигарету из пачки, а другую предложил Дарси Престону.

 – Грэм Меллори меня повесит и четвертует, если узнает, что я взял вас с собой. С другой стороны, он велел мне присматривать за вами и не могу же я одновременно быть в двух местах.

 – Вы могли бы попытаться это сделать, но я вам не рекомендую, – сказал Престон и вышел из машины.

 Церковь выходила задним фасадом на реку и представляла из себя небольшое, довольно грязное здание в псевдоготическом стиле, столь модном в девятнадцатом веке. Они прошли через вход в виде арки в зал, наполненный свечами и тенями, запахом ладана и спокойствием. Оно было пустым, если не считать человека в сутане священника, преклонившего колени у ограждения алтаря, его белые волосы светились в свете свечей, как нимб.

 Шавасс инстинктивно перекрестился и преклонил колено, хотя в течение многих лет не исполнял церковных обрядов, и они двинулись по проходу между рядами. Священник поднялся на ноги и собирался было направиться в ризницу, но заметил их и остановился, слабо улыбаясь.

 – Джентльмены, могу я вам чем-то помочь?

 Судя по глазам, этот человек любил весь мир, – сейчас это встречается достаточно редко. От правого глаза в волосы уходил глубокий шрам, но в остальном его лицо было спокойным и безмятежным как лицо годовалого ребенка.

 – Отец да Суза? Меня зовут Шавасс, думаю, вы меня ждали. Это мистер Престон, мой помощник.

 – О, да, – кивнул отец да Суза. – Что-то связанное с Леонардом Росситером, верно? – Он улыбнулся. – Почему бы нам не выйти наружу? Сейчас там довольно неплохо.

 От задней стены церкви к Темзе спускалось кладбище, на низкой стене было металлическое ограждение с шипами. На реке шла активная жизнь, и священник оказался прав – там было довольно приятно даже при неярком солнце.

 Он присел на могильный камень и взял предложенную Шавассом сигарету.

 – Здесь приятно, очень приятно. Видите ли, я часто прихожу сюда подумать. Здесь какая-то очень хорошая атмосфера. – Он наклонил голову над спичкой, предложенной ему Престоном, и откинулся назад с довольным вздохом. – Ну, а теперь, что вы хотите знать о Леонарде Росситере?

 – Прежде чем мы продолжим, святой отец, думаю, что мне следует сразу же пояснить, что речь идет о серьезном деле и совершенно секретном. Фактически речь идет о национальной безопасности.

 Казалось, эти слова ни в малейшей степени не взволновали да Сузу.

 – Продолжайте.

 – Скажите, мог ли Леонард Росситер стать коммунистом?

 Отец да Суза внимательно посмотрел на кончик своей сигареты, по лицу его прошла легкая неопределенная тень и он вздохнул.

 – Я не думаю, что в этом следует сомневаться.

 – Понимаю. Вам приходилось прежде с кем-нибудь говорить об этом?

 – Меня никто никогда не спрашивал.

 Шавасс кивнул.

 – Очень хорошо, святой отец, расскажите мне все, что сможете.

 – Меня послали в Корею сразу после окончания второй мировой войны. Через несколько дней после начала корейской войны я был взят в плен войсками Северной Кореи.

 – А Росситер?

 – О, я не встречал Росситера довольно продолжительное время, только девять месяцев спустя я увидел его, когда меня перевели в специальный лагерь в Манчжурии. Это был центр по идеологической обработке.

 – И вы думаете, что там Росситеру промыли мозги?

 Отец да Суза негромко рассмеялся.

 – Святые небеса, видите ли, все это не так просто. У них был чрезвычайно простой метод обработки, и тем не менее он довольно часто срабатывал. Первоначальная идея принадлежит Павлову. Вопрос заключается в том, чтобы вызвать чувство вины или гипертрофировать то чувство вины, которое лежит в каждом из нас. Сказать вам, джентльмены, что прежде всего спросил у меня мой инструктор? Был ли у меня в миссии слуга, который убирал у меня в комнате и готовил мне постель. Когда я сказал, что был, он выразил удивление, достал Библию и прочел оттуда отрывок, в котором наш Господь говорит о служении другим людям. Таким образом, я оказался одним из тех, кто позволял другим людям обслуживать себя. Просто удивительно, как один этот небольшой вопрос заставил меня почувствовать себя виновным.

 – Но ваша вера, святой отец? – спросил Престон. – Разве она не могла вам помочь?

 Старый священник выглядел искренне встревоженным.

 – А разве я нуждаюсь в помощи? – Он улыбнулся чудесной улыбкой. – Сын мой, моя вера победила: она позволила мне преодолеть все трудности несмотря на все то, что они пытались со мной сделать. Никогда не чувствовал себя более верящим в Бога, чем в те темные дни моей жизни.

 – А Росситер? – спросил Шавасс. – Что можно сказать о вере Росситера?

 Старый священник с тревогой посмотрел на них.

 – Джентльмены, здесь я оказываюсь в трудном положении. В Ном Беке я был его исповедником, а он – моим. Тайна исповеди священна. Могу только сказать, что у него возникли проблемы задолго до того, как он попал в руки коммунистов. С их точки зрения он был созревшим плодом.

 – А какого рода были эти проблемы?

 – Если мне будет позволено использовать марксистскую терминологию, то я бы сказал, что у каждого человека есть теза и антитеза. Что касается священника, его тезой является все то, во что он верит, все то, что поддерживает он и его призвание. С другой стороны, его антитезой является его темная сторона, та сторона, которая присутствует в каждом из нас. Страх и ненависть, насилие, агрессивность, стремление к материальному благополучию. Чувство вины мучило Леонарда Росситера задолго до того, как инструкторы в Ном Беке начали с ним работать.

 – Но почему он покинул Священный Орден?

 – Официальное объяснение состояло в том, что он испытал кризис веры – что он не мог больше оставаться священником. Это произошло три или четыре года спустя после его возвращения.

 – Но вы не думаете, что он был изгнан из-за того, что проводил партийную линию?

 Отец да Суза кивнул.

 – Думаю, они смогли предложить ему то, что он искал, сильную веру, веру, которая могла его поддержать.

 – Вы сказали, что они смогли предложить ему, святой отец? – переспросил Дарси Престон.

 Отец да Суза мягко улыбнулся.

 – Одно я могу сказать вам со всей определенностью. Леонард Росситер – человек с измученной душой. Он подобен герою поэмы Томсона, всю жизнь преследуемого псами Господа, бегущего от надежды на спасение, обреченного на гибель из-за отвращения к самому себе.

 Шавасс медленно кивнул.

 – Пожалуй это все, святой отец. Думаю, что вы все нам сказали.

 – Надеюсь, что смог вам помочь. Всего хорошего, джентльмены.

 – Прекрасный человек, – сказал Дарси Престон, когда они сели в машину.

 – И даже более того.

 Шавасс повернул ключ зажигания и они быстро уехали.

 Меллори выслушал все то, что ему рассказали, со странным рассеянным выражением лица.

 – После того, как вы ушли отсюда, я связался с разведкой НАТО.