Джек Хиггинс – Акулья хватка (страница 95)

 – Старина, на этот раз Аллах вас простит, – сказал Шавасс на урду и проглотил остатки рома.

 Странно, но единственной реакцией старика на то, что к нему обратились на родном языке, было то, что он ответил на этом же языке.

 – Если я выживу, то потому, что такова воля Аллаха. Если я умру – пусть будет так.

 Прошло ещё полчаса, и Шавасс начал по-настоящему ощущать холод. Он снял пояс своего плаща и привязал им себя к Хамиду, который плавал рядом. Никаких признаков Престона и миссис Кемпбелл не было видно – некоторое время тому назад они исчезли из виду.

 Старый Хамид был неподвижен, глаза закрыты, лицо, синее от холода, напоминало маску смерти. Шавасс ударил его пару раз по щекам, глаза открылись и старик посмотрел на него отсутствующим взглядом. На лице появилась какая-то тень, свидетельствовавшая, что он узнал его. Губы пошевелились, но он смог только шепотом произнести какие-то слова.

 – Али, Али, сын мой, это ты? – спросил он на урду.

 – Да, отец. – Шавасс собрал все силы, чтобы ответить правильно. – Осталось уже недолго. Скоро мы будем дома.

 Старик улыбнулся, глаза его снова закрылись, и в этот момент волна неожиданно подняла их высоко к свинцовому небу и продержала там достаточно долго, чтобы Шавасс смог увидеть крутые скалы не более чем в двух сотнях ярдов от них. К ним неслись волна за волной, и белая вода ударялась о далекий берег.

 Теперь они быстро неслись вперед, оказавшись совершенно беспомощными в объятиях потока, тащившего их к берегу. Когда вода попыталась их растащить, Шавасс крепко ухватился за старика, и ту снова стена воды, зеленая как бутылочное стекло, обрушилась на них.

 Шавасс ушел глубоко вниз, слишком глубоко, почувствовал, что он один, и стал яростно бороться за жизнь, как попавшаяся на крючок рыба. Старый Хамид исчез, но странно, что он не испытывал никакого страха. Если он должен умереть, то умрет в борьбе.

 Такое поведение, общее для всего живого, и известно психологам как реакция на критическую ситуацию, это ярость, с которой каждое живое существо борется за свое выживание, когда не остается ничего другого и оно либо загнано в угол своими врагами, или оказалось в одиночестве в море белой воды, как это случилось теперь с Полем Шавассом.

 Он вырвался на поверхность, глотнул воздуха и снова ушел вглубь, срывая пуговицы плаща. Ему удалось сорвать плащ, а затем и пиджак, и он снова всплыл наверх, чтобы глотнуть воздуха. Немного больше времени понадобилось, чтобы сбросить ботинки, но видимо это произошло от того, что ноги его онемели от долгого пребывания в холодной соленой воде, но наконец он освободился и от них и снова поплыл, его яростное желание выжить придавало ему силы, которые он черпал из скрытых резервов, дремлющих в каждом человеке.

 И вдруг его ноги почувствовали песок и он снова ушел под воду. Волна бросила его вперед на большой круглый валун, с которого стекала вода, и он очутился по колено в морских водорослях.

 Вторая волна накрыла его. Пальцы вцепились в расщелину в скале и держались за нее, пока вода не отхлынула. Когда она отступила, Шавасс поднялся на ноги и неуклюже заковылял к полоске белого песка у основания скал, где мог оказаться в безопасности.

 Некоторое время он лежал ничком, жадно глотая воздух, затем заставил себя подняться. Хамид – нужно найти Хамида. Вода была у него во рту, в ушах, в горле, казалось, она проникла в самое сердце, но он повернулся и пошел через скалы к линии прибоя.

 И тотчас увидел Хамида в тридцати или сорока футах; тот лежал на мели, волны перекатывались через него. Шавасс бросился бежать, крича на урду.

 – Я иду. Держитесь! Держитесь!

 Конечно, это было глупо. Он понимал, что старик должен быть мертв. Он вытащил тело из воды, перевернул его, и произошло величайшее чудо из чудес: глаза старика открылись.

 Хамид улыбнулся, всю усталость и боль смыло с его лица.

 – Али, сынок. Я знал, что ты придешь, – прошептал он. – Благослови меня.

 – Бог благословит тебя, старик, возьми меня за руку, – сказал Шавасс на урду. – Благословит и трижды благословит. Иди с Аллахом.

 Старик удовлетворенно улыбнулся, глаза закрылись и жизнь покинула его тело.

 Шавасс какое-то время стоял рядом на коленях, не обращая внимания на холод, глаза его слепо смотрели в пространство. Когда он наконец поднялся, то увидел, что в нескольких ярдах поджидает Дарси Престон, мрачно глядя на него.

 Как и Шавасс, негр был в одной рубашке и брюках, его спасательный жилет исчез. На лице у него была царапина, а другая – на левом плече.

 – Что с миссис Кемпбелл? – спросил Шавасс.

 Негр пожал плечами.

 – Я пытался схватить её, когда большая волна разделила нас, но поток был слишком силен для меня. Она ещё плавала на поверхности, когда я последний раз её видел. Думаю, она могла выжить.

 Хотя он сам себе не верил, да и никто из них не верил в это, поэтому Шавасс устало пожал плечами и сказал:

 – Давайте выбираться отсюда.

 – Мы его не заберем?

 – Пусть все остается, как есть, – сказал Шавасс. – Обстоятельства в данный момент складываются так, что будет значительно лучше, если нас не обнаружат рядом с ним. Если мы поднимем его выше на берег, станет ясно, что кто-то перенес его туда.

 – Но какого черта мы теперь собираемся делать? – требовательно спросил негр.

 Шавасс посмотрел на часы.

 – Без четверти пять. Мы найдем дорогу и ближайшую телефонную будку. Я позвоню своим людям, а потом мы спрячемся у ближайшей изгороди и будем ждать. Через час после этого вы окажетесь на пути в Лондон.

 Дарси Престон покачал головой.

 – Кем бы вы не были, одно совершенно ясно, – вы не из полиции.

 – Справедливое замечание, – сказал Шавасс. – А теперь давайте убираться отсюда.

 Шавасс повернулся и в свете серого утра двинулся к скалам.

Глава 9

 Высшая безопасность

 – Монтефиори – Энрико Монтефиори, – Меллори отвернулся от окна и набил свою трубку из изящного кожаного кисета. – Один из самых богатых людей в Европе, хотя очень мало кто вообще о нем слышал. Очень не любит фотографироваться, но вы найдете в его досье одну или две фотографии. Он относится к крупным финансистам, не любящим быть на виду. Таинственная фигура, скрывающаяся где-то на заднем плане, однако его палец нажимает на такое количество кнопок, что трудно сосчитать.

 – А Хеллгейт? – спросил Шавасс. – Что известно о нем?

 Меллори покачал головой.

 – Ничего. Насколько мне известно, у Монтефиори есть поместье на Люцернском озере и дворец в Венеции. Действительно, последние три или четыре года он почти полностью исчез из виду. – Он покачал головой. – Вообще в этом нет никакого смысла. Зачем, черт возьми, такому человеку как Монтефиори связываться с такими вещами?

 Раздался стук в дверь и вошла Джин Фрейзер. Она протянула Меллори конверт.

 – Дополнительные материалы из отдела С2, сэр, благодаря любезности китайского отдела ЦРУ.

 Она вышла, Меллори открыл конверт и вытащил оттуда несколько карточек с записями, причем к каждой из них была приколота фотография.

 – Взгляните-ка на это, Пол. Посмотрите, может быть вы за что-то зацепитесь.

 Пятым в этой пачке оказался Ченг, только здесь его звали Хо Дзен и он был полковником армии КНР. Он был изумительно похож, и Шавасс передвинул фотографию по столу.

 – Вот это и есть наш приятель.

 Меллори просмотрел карточку и кивнул, слегка нахмурившись.

 – Вполне определенный тип. Судя по этим данным, один из их лучших людей. Довольно глупо было отправлять его на три года в Париж в качестве военного атташе. ЦРУ в течение этого времени было вынуждено за ним присматривать.

 Зазвонил телефон, он поднял трубку и в течение минуты слушал. Когда он положил трубку, лицо его выглядело задумчивым.

 – Это был Трэверс, он звонил из того местечка, что называется Фиксби. Это маленькая деревушка на побережье недалеко от Веймута. За деревней есть небольшая запущенная шлюпочная мастерская, в которой хозяйничает некий Гормен. Сейчас его нет. Последний раз его видели, когда около шести часов сегодня утром он выходил в море на тридцатифутовом катере, на котором обычно возит на рыбалку любителей острых ощущений.

 Шавасс взглянул на часы и увидел, что уже почти полдень.

 – Если погода не изменится, сейчас они должны быть уже почти на месте.

 – В Сен-Денизе? – Меллори кивнул. – Да. Я склонен согласиться с вами и, насколько я могу судить, наш друг из КНР вернется с ними. С одной стороны, ему наверняка понадобится какая-то медицинская помощь, а с другой стороны, он не захочет тут болтаться после того, как дела обернулись так плохо. Китайцы – весьма практичные люди.

 – А как насчет Росситера?

 Меллори поднял телеграмму.

 – Да, это действительно весьма любопытный тип. Я не могу в нем разобраться. Стоунхерст (военная академия – прим. пер.), дважды первый в Кембридже, пять лет в английском колледже в Риме, а потом Корея. Корейцы захватили его и четыре года держали в плену – четыре года за решеткой. Должно быть, это было ужасно.

 Вспомнив свой собственный опыт, длившийся всего неделю, Шавасс кивнул.

 – Да, вы правы. Но почему он покинул Орден? В чем была причина?

 – Трудно сказать. Церковь не любит обсуждать подобные вещи. Однако я нажал на некоторые пружины, и это дало мне адрес священника, отбывавшего заключение вместе с Росситером. Его приход находится здесь в Лондоне, что довольно удобно.