Джек Хиггинс – Акулья хватка (страница 68)

 - Тут поблизости омар, готовый умереть ради тебя.

 - Где вы?

 - В "Чико".

 - Я буду через полчаса.

 - Мы с омаром ждем. Слушай, Китти, сделай одолжение. Не говори никому, ни Жожо, ни мадам, что я звонил.

 - Они об этом догадаются по моим сияющим глазам.

 - Тогда надень темные очки, малышка. Ну давай, вперед.

 - Хорошо... Ох, моряк.

 - Что?

 - Я вас люблю. - Она положила трубку.

 Худ попросил отсрочки для омара, потом выбрал экземпляр побольше.

 - Подождите пару минут. Ко мне присоединится подруга. Сейчас принесите коктейль с шампанским, а когда придет дама - ещё два.

 - Слушаюсь, сэр.

 Худ покачивался на волнах нечаянной радости и счастья, которые вдруг ощутил после разговора с Кит. Это женщина создана для больших страстей. Такие женщины рано или поздно добиваются своего.

 Она вошла, невозмутимая и прекрасная. До сих пор он не замечал, какие синие и красивые у неё глаза.

 - Ты выглядишь так, словно последние десять часов отсыпалась.

 - Надеюсь, у вас продолжительный отпуск, лейтенант.

 Все произошло так, как ему хотелось. Она была удивительна и маняща. Еда была отменной. Худ почувствовал в себе вдохновение и наплыв свежих сил. Лобэр, опасность, все темное и страшное отступило куда-то далеко.

 Выяснилось, что она работает в "Ле Ниша" уже три года, с тех пор, как рассталась с мужем. Работа в клубе стала её прибежищем. И вообще, у неё возник своего рода иммунитет в смысле чувств. Полетт и Жожо очень к ней добры и она вполне довольна работой. Серьезно ли насчет иммунитета? Пожалуй, да. Была пара поклонников, но так, ерунда, ничего серьезного.

 За кофе Худ её спросил:

 - Кит, ты случайно не знаешь какого-нибудь газетчика, которому можно доверять? Мне бы хотелось переслать фототелеграфом снимок, который ты мне давала.

 - Газетчика? ... Да, есть такой. Его зовут Жорж Ларю или просто Бейли. Он лучше всех. Работает в редакции "Орла". - Она посмотрела на Худа. - Кому нужно переслать эту фотографию?

 - Одному приятелю для его знакомого. Тот коллекционирует подобные фото.

 Она мешала ложечкой кофе, опустив глаза, и молчала. Она была умницей, и Худ чувствовал - Китти понимает, что за его просьбой стоит нечто большее.

 - Ты просил никому не говорить, что я иду на встречу с тобой...

 - Китти, - он взял её за руку, пытаясь сгладить разочарование. - Я очень хотел тебя видеть.

 - Мне просто интересно...

 - Преступник я или нет? Что тебе сказать, на прошлой неделе меня приговорили к пожизненному заключению, но я сумел вырваться из тюрьмы. Ты же меня не бросишь, правда?

 - Ладно, я ничего не буду спрашивать. - Она печально улыбнулась. - Да и какая, собственно, мне разница?

 - У тебя умопомрачительные глаза.

 Немного погодя он вновь заговорил о Жорже Ларю.

 - Насколько хорошо ты его знаешь?

 - Он мой старинный приятель. Когда-то хотел на мне жениться, и хочет до сих пор. Он сделает все, что я попрошу.

 - Когда ты позвонишь ему, предупреди, что я к нему хочу зайти как можно скорее и попроси оказать мне содействие. Это будет очень мило с твоей стороны.

 Она улыбнулась.

 - Договорились.

 - И никому ни слова про этот снимок. Доверь это мне. Раз уж мы ввязались в это дело, лучше о нем не болтать, а тем более упоминать, что я приходил в клуб.

 - Разве мы не станем заниматься любовью, моряк?

 - Китти, милая, я не могу. В такие моменты я чувствую себя идиотом. Поверь мне, рядом с тобой сидит нормальный полноценный мужчина, но мне предстоит дождаться другого случая. Ты славная, и я хочу тебя не меньше. Но не сейчас...

 Она погладила его руку и кивнула.

 - Я тебя дождусь.

 - Сможешь позвонить Ларю прямо сейчас? Чтобы мы встретились немедленно.

 - Попробую. - Она взяла сумочку и встала.

 Худ закурил. Он чувствовал себя неуютно. Они засиделись в ресторане и были последними клиентами. Он огляделся. Вместо стен вдоль зала с двух сторон тянулись огромные застекленные окна с видом на скалы, и если люди Лобэра шныряли поблизости, то наверняка его уже засекли. Что же, сам виноват. Сюда его никто не заманивал. Единственное, чего он страстно желал, это не впутывать в свои дела Китти. Худ начал даже подумывать, не сбежать ли ему потихоньку, пока она не вернулась. Но было слишком поздно. Она уже вошла в зал.

 - Он тебя ждет. Здание редакции вместе с типографией - на бульваре Гамбетта. Пошли?

 Он заставил её постоять в холле ресторана, пока сам не сел в машину и не завел мотор. Слежки как будто не было. По дороге он сказал:

 - Китти, не могла бы ты выйти пораньше, не доезжая до клуба пару кварталов? Я немного беспокоюсь.

 - Нет проблем. Высади меня на следующем углу.

 - И ты дойдешь сама?

 Она наклонилась к нему и поцеловала. На перекрестке он открыл ей дверцу.

 - Спасибо, Китти. Я тебя найду.

 - До скорого, моряк, - ответила она. - Будь осторожен.

 Она вышла, хлопнув дверцей, и пошла вперед, а Худ уже мчался на бульвар Гамбетта.

 Это была одна из главных улиц, оживленная и переполненная машинами. Он кое-как нашел свободное место и вошел в здание. Остановившись перед стендом с газетой, он наблюдал за людьми, которые входили в дверь следом за ним. как будто чисто.

 Жорж Ларю оказался здоровенным парнем, обаятельным и сердечным. Он сразу понравился Худу. При виде фотографии Ларю заржал.

 - Вы хотите сказать, что англичане собираются публиковать такое фото?

 - Как вам сказать, это для частного издания. То, что англичане называют "клубничкой". Читается только профессионалами, вы понимаете.

 Очередной взрыв смеха.

 - Хотите, чтобы я предал фото по "Белино"?

 - Это возможно?

 - Почему бы нет?

 - Мне бы хотелось узнать, дошла ли фотография, если вы не возражаете.

 - Конечно. Хотя, минуточку. Ваш журнал должен иметь "Белино" - связь с лондонским почтамтом. Иначе ничего не выйдет.

 - У них есть эта связь. Вы соединяетесь с почтовым отделением 1234 и сообщаете, что это для "Империал ватч компани". Это владельцы журнала.

 Ларю с Худом пошли по коридорам и кабинетам, минуя замотанных сотрудников, оживленно снующих взад-вперед по зданию. Эта редакция как две капли воды походила на любую другую, которые были разбросаны по всему миру, с присущими им беспорядком, нервозностью и спешкой. В фототелеграфной царила такая же суматоха и неразбериха. Ларю передал фотографию двоим усталым сотрудникам в длинных серых халатах. Они стали звонить в Лондон. Когда телефонная связь установилась, фотографию разместили на барабане факсимильного аппарата, и начали передавать её изображение, синхронизировав фазу развертки. Процесс передачи изображения занял гораздо больше времени, чем ожидал Худ. Наконец передача закончилась и Ларю вернул ему фотографию.