Джек Фэруэдер – Добровольный узник. История человека, отправившегося в Аушвиц (страница 56)
Витольд и Мария приехали в Варшаву в начале декабря 1945 года. Впервые Витольд смог в полной мере оценить масштабы разрушений. После Варшавского восстания Гитлер приказал снести город. Немецкие саперы взорвали почти все уцелевшие здания — девяносто процентов города лежало в руинах. Некоторые чиновники предлагали оставить развалины Варшавы как символ прошедшей войны, но Сталин, руководствуясь своими соображениями, решил восстановить город[850].
За годы войны Варшава потеряла более половины из миллиона своих жителей, и выжившие постепенно начали возвращаться в город. Кое-где виднелись следы обитания: между разрушенных стен были протянуты бельевые веревки; с верхнего этажа дома, стоявшего без крыши, вился дымок; возле кучи щебня лежала игрушка. Даже в холодном декабрьском воздухе ощущалось сильное зловоние незахороненных тел, открытых канализаций и уборных. Над единственным неповрежденным мостом через Вислу был укреплен портрет Сталина[851].
Витольд искал членов антисоветской организации, в которую он вступил до восстания, но многие были убиты, арестованы или высланы из Польши. Советские органы госбезопасности и представители новой польской администрации после окончания войны задержали сорок тысяч бывших подпольщиков и депортировали большинство из них в лагеря Сибири. Витольд нашел своего старого товарища по подполью Макария Щерадзкого, который согласился поселить его в своей квартире на улице Панска в центре Варшавы[852].
Витольд организовал в квартире Макария некое подобие штаба. Он купил на черном рынке пишущую машинку и с помощью плотника оборудовал тайник в полу. В одном из сохранившихся зданий по соседству находился фотомагазин, и Витольд договорился с сотрудниками, что они будут делать для него микрофильмы. Вместе с Марией он начал общаться с друзьями и знакомыми, которые работали в различных правительственных организациях, и мягко подталкивал их к сбору полезной информации. Он регулярно составлял отчеты для Андерса с описанием актуальных на тот момент проблем жизни в Польше[853].
Возвращаясь в Варшаву, Витольд думал, что Польша стала советской республикой. Однако он удивился, когда узнал, сколько поляков прекрасно устроились при новом порядке. Церкви открыли двери для бездомных, женщины организовывали общественные столовые, а скауты помогали солдатам расчищать завалы и убирать мусор с улиц города. Бывший польский лидер Станислав Миколайчик призвал граждан объединиться и сообща восстанавливать страну. Витольд почувствовал, что уже не так враждебно настроен по отношению к новому режиму[854].
Мысли Витольда постоянно возвращались к Аушвицу. Он задумался об издании своих мемуаров и поделился этими планами с товарищем по лагерю Витольдом Ружицким, с которым случайно столкнулся в трамвае в марте 1946 года. Они надеялись, что Аушвиц закрыли, и договорились съездить туда, чтобы убедиться в этом. После того как лагерь был освобожден{21}, там разместили немецких заключенных, но в марте 1946 года власти Польши объявили, что Аушвиц будет превращен в мемориал.
Перед поездкой в Аушвиц Витольд навестил свою семью в Острув-Мазовецке. За последнее время он написал Марии всего несколько писем. Она с детьми, своей сестрой и ее мужем Болеславом Радваньским жила в небольшом деревянном доме на окраине города. Родственники Радваньских устроились на работу при новой власти, а некоторые даже вступили в партию. Витольд немного поиграл с Зофией и Анджеем во дворе, но дети уже повзрослели: Зофии было двенадцать лет, а Анджею четырнадцать. Война разорвала связи между Витольдом и его семьей. Он не рассказал Марии о своем задании, но она знала: Витольд работает на подполье и никто не в силах убедить его оставить борьбу. Вопрос о переезде Витольда к семье даже не обсуждался[855].
Через несколько дней Витольд и Ружицкий отправились в Аушвиц. Весной 1946 года туда ехали тысячи людей: одни искали близких, другие хотели отдать дань уважения умершим. Посещали лагерь и бывшие заключенные, чтобы увидеть то место, которое занимало все их мысли. Несколько человек остались жить в лагерных бараках и полуофициально работали гидами. В одном из блоков выставили предметы, собранные со всего лагеря. Подвал этого блока был разделен на небольшие ниши: в одной лежала куча детских тапочек, в другой — человеческие волосы, в третьей — протезы рук и ног. Все знали, что эти предметы принадлежали убитым евреям, которые составили подавляющее большинство жертв лагеря. Однако посетители мемориала в основном были этническими поляками, поэтому экспозиция должна была в первую очередь продемонстрировать страдания поляков. Выставка была оформлена с использованием христианской символики: в коридоре блока, где находились вещи евреев, стояло католическое распятие. Штрафной блок тоже был открыт. У основания стены, где было расстреляно столько друзей Витольда, лежали охапки цветов и стояли свечи в баночках[856].
В Биркенау Витольд увидел то, что осталось от газовых камер и крематориев, о которых он сообщал в донесениях. Пытаясь скрыть свои преступления, нацисты взорвали эти здания, но очертания сооружений явно просматривались. Конюшни были демонтированы и использовались в качестве временного жилья в других местах. Оставшуюся на складах одежду убитых евреев раздали нуждающимся. Охранники разгоняли мародеров, приходивших рыться в братских могилах в лесу в поисках золота[857].
Витольд молча взирал на происходящее. Он искал ответы на свои вопросы, но не нашел ни одного.
Вернувшись в Варшаву, Витольд приступил к работе над первой частью мемуаров. Он назвал ее «Как я попал в Аушвиц» и начал с описания своих юношеских лет. Витольд поселился в небольшой квартире на улице Скшетуского на южной окраине города. Днем на улицах было пустынно. Сидя у окна, он стучал по клавишам своей портативной машинки и погружался в воспоминания о Сукурчах: в памяти всплывала упавшая липа, где он играл в детстве, спальня прабабушки, где ничего не трогали со дня ее смерти, словно это музей. По выходным Витольд отправлялся в центр города посмотреть на сына: отряд скаутов, в который вступил Анджей, привозили в город на автобусе на расчистку завалов. Витольд не подходил к сыну — лишь наблюдал издалека, как мальчишки разгребали кучи мусора.
Витольд продолжал контактировать с Марией Шелонговской, но никаких дальнейших инструкций они не получили. Июньским утром на пороге квартиры Витольда появился его связной Тадеуш Плужаньский. Он прибыл из Рима и выглядел взволнованным. В штаб-квартиру передали информацию, что за Витольдом охотятся спецслужбы. Генерал Андерс откомандировал в Варшаву своего агента Ядвигу Межеевскую, чтобы подыскать Витольду замену[858].
Это известие потрясло Витольда, но спорить было бессмысленно. Витольд попросил время на раздумья. Тадеуш пообещал прикрыть товарища и сказать агенту Андерса, что Витольд находится в лесу на встрече с партизанами. После случившегося Витольд предложил своей жене Марии уехать вместе с ним в Италию. Отъезд в другую страну означал бы жизнь в изгнании, и Витольд признался жене, что бегство будет выглядеть как предательство, как нарушение его клятвы бороться за Польшу. Мария согласилась с ним. Польша их дом, пусть даже они уже не живут одной семьей[859].
Однако чтобы остаться в Варшаве, Витольд должен был доказать Ядвиге свою значимость. Летом 1946 года он отправил в штаб-квартиру несколько донесений, в том числе сообщение о погроме в городе Кельце. Разъяренная толпа убила тридцать семь евреев, еще тридцать пять человек были ранены. До войны в Польше проживало три миллиона евреев, и лишь триста тысяч из них пережили войну. Те, кто выжил или вернулся домой, подвергались жестоким гонениям и насилию со стороны поляков, обвинявших евреев в том, что власть в стране захватили коммунисты. Витольд встретился с Ядвигой в сентябре в помещении фотомагазина. Она была непреклонна и настаивала на том, что ему следует покинуть страну. Витольду удалось переубедить Ядвигу: пока ему не найдут замену, он продолжит сбор сведений и будет присылать больше отчетов о деятельности коммунистов[860].
Рождество было омрачено новым всплеском террора: в преддверии выборов, назначенных на январь 1947 года, польские коммунисты в угоду Сталину уничтожали оппозицию. Тысячи людей были брошены в тюрьмы, а руководители оппозиционных партий подвергались избиениям. Фальсифицированные выборы показали, что коммунисты и их союзники набрали восемьдесят процентов голосов, и Польша стала однопартийной диктатурой[861].
Витольд никогда не был сторонником применения насильственных методов для борьбы с коммунистами. Однако его связной Тадеуш Плужаньский придерживался другой точки зрения. Он приступил к сбору материалов о сотрудниках службы государственной безопасности. Зимой 1947 года Тадеуш предложил ликвидировать главу госбезопасности Юзефа Ружаньского. Тадеуш раздобыл адрес Ружаньского, номер его телефона и распорядок дня, чтобы спланировать теракт. Витольд отнесся к этой затее скептически и сказал, что им необходимо получить одобрение Лондона. Несколько недель спустя Витольд заметил, что возле дома, где они работали, стоит машина без опознавательных знаков. На следующий день автомобиль появился снова. Витольд пытался проанализировать ситуацию: спецслужбы часто следили за людьми — как правило, в тех случаях, когда у них было недостаточно информации для ареста[862].