Джек Фэруэдер – Добровольный узник. История человека, отправившегося в Аушвиц (страница 55)
Генерал Владислав Андерс, командующий польским контингентом в Италии, призвал поляков сплотиться под его знаменами и выступить против захвата власти коммунистами. Заключенные в Мурнау обсуждали, продолжать ли им борьбу за независимость Польши. Люди хотели забыть о войне и вернуться домой, как только их освободят. Однако Витольд Пилецкий дал клятву сражаться до конца, и его неуемная душа жаждала действия.
В марте 1945 года британские и американские войска форсировали Рейн в нескольких местах. Был взят Кёльн, затем Франкфурт. Двадцать девятого апреля заключенных лагеря Мурнау разбудили звуки стрельбы, доносившиеся с севера, со стороны Мюнхена. Узники собрались на плацу для переклички и наблюдали, как американский самолет-разведчик кружил над лагерем, покачивая крыльями. После обеда командир охраны, капитан Освальд Поль, приказал своим людям сложить оружие и вывесить во дворе белые флаги. Он сообщил заключенным, что охранники планируют сдаться союзникам, но предупредил, что к ним направляются эсэсовцы с заданием ликвидировать лагерь[839].
Послышался гул движущихся танков — это были американцы. С противоположной стороны раздался рев немецких машин. Эсэсовцы оказались у ворот первыми, но тут же появились американские танки. Офицер СС, ехавший в головной машине, выхватил пистолет и открыл стрельбу. Шедший впереди танк выстрелил из 76-миллиметровой пушки. Офицер и его водитель были убиты. Заключенные бросились к забору, чтобы наблюдать за схваткой, но быстро рассеялись из-за свистевших повсюду пуль. С радостными возгласами узники распахнули ворота. Эсэсовцы с позором бежали. Подошел танк. Наводчик, поляк по национальности, высунул голову и крикнул: «Ребята, вы свободны!»[840]
Восемь дней спустя, 7 мая, Германия капитулировала. Обитатели Мурнау ликовали. Вскоре лагерь посетил лидер Варшавского восстания Коморовский, недавно освобожденный из-под стражи в Германии. Он приказал заключенным оставаться на месте и ждать дальнейших распоряжений. Союзники едва справлялись с миллионами освобожденных по всей Германии узников и людей, которых немцы угнали на работу. Время шло, и некоторые товарищи Витольда, так и не получив никаких указаний от Коморовского, уходили вместе с тянувшимися мимо лагеря толпами людей. Витольд ждал[841].
В июле в лагерь прибыл один из офицеров генерала Андерса с приказом польским гражданам, в числе которых был и Витольд, следовать в Италию. Сначала бывшие узники отправились в порт Анкону, где находились части 2-го корпуса Андерса. Во время Северо-Африканской и Итальянской кампаний корпус генерала Андерса сражался под британским командованием. Англичане собирались расформировать этот корпус численностью пятьдесят тысяч человек, но Андерс решительно заявил, что большинство его солдат родом из Восточной Польши и теперь им некуда возвращаться — эти территории вошли в состав Советского Союза[842].
В Анконе Витольд встретился с шефом службы разведки 2-го корпуса полковником Марианом Доротичем-Малевичем. Они обсудили идею создания в Польше подпольной разведывательной сети. Полковник сообщил Витольду, что необходимо согласовать этот вопрос с Андерсом. Витольд ждал ответа в городке Порто-Сан-Джорджо на побережье Адриатического моря. Этот город служил для поляков местом отдыха и восстановления сил. Витольда поселили в особняке на берегу моря.
Пляж в Порто-Сан-Джорджо
Вместе с другими польскими военными Витольд отправился прогуляться по песчаному берегу. Он разулся и зашел в теплую морскую воду. Восточный ветер ласково обдувал его лицо. Витольд пытался ощутить всю прелесть этого момента, но вспомнил об Аушвице: в памяти невольно всплывали сцены из лагерной жизни. Мельчайшие детали — лицо прохожего, обрывок фразы, звезды в небе — вызывали воспоминания о лагере. Казалось, нет никакого способа избавиться от мучивших его чувств: гнева, раскаяния и вины.
Витольд достал блокнот и начал писать. Он хотел рассказать о жизни в лагере и был полон решимости дать волю своим эмоциям.
«Итак, я должен сухо изложить факты, ибо этого хотят мои друзья, — написал он во вступлении. — Хорошо, вот они… …но все же мы не были сделаны из дерева или камня… хотя мне часто этого хотелось; в каждом человеке билось сердце, но иногда оно леденело от ужаса и в мозгу мелькали странные мысли, которые я временами с трудом осознавал».
Мария Шелонговская (на переднем плане). Довоенные годы.
В августе в прохладные и солнечные утренние часы Витольд погружался в свои мысли и писал. Его варшавский товарищ, военнослужащий Ян Межановский, приехал из города Имолы навестить Витольда. Ян вспоминал, как Витольд выходил на пляж во второй половине дня с пачкой бумаг: каждая страница была исписана его округлым почерком. За несколько лир они брали напрокат водный велосипед: Ян рулил, а Витольд читал вслух свои записи. Витольду помогала Мария Шелонговская, офицер разведки. Они познакомились еще в Варшаве, а потом встретились в Мурнау. Мария печатала текст его рукописи на пишущей машинке. Она отличалась незаурядным умом, закончила университет и была истинным патриотом Польши. Благодаря совместной работе Мария с Витольдом сблизились. Возможно, у них даже был роман[843].
В начале сентября Андерс вызвал Витольда в Рим для обсуждения плана дальнейших действий. Витольд предложил отправить с ним на задание Марию в качестве своего секретаря, а его соратник по подполью Болеслав Невьяровский мог бы выполнять роль связного между Витольдом и Андерсом. Генерал утвердил операцию и назначил дату отъезда на конец октября. Витольд вернулся в Порто-Сан-Джорджо и продолжил работу над рукописью с новыми силами. «Решение о моей миссии принято, и я вынужден использовать стенографию», — отметил он в тексте[844]. Витольд готовился к отъезду: продумывал маршрут, оформлял документы. На этот раз ему придется по-другому организовать свою подпольную деятельность. В борьбе с немцами он мог рассчитывать на поддержку населения, но в отношении польских коммунистов такой уверенности у него уже не было. Витольд планировал собирать материал среди своих знакомых. Он никого не будет вербовать и даже не раскроет свой статус. Он сможет избежать прямого вовлечения в операцию своих друзей, но будет использовать полученные от них сведения[845].
Приближался день их отъезда. Витольд писал по несколько страниц в день, одновременно вычитывая то, что Мария уже напечатала. Перепечатывать начисто времени не было, поэтому после минимального редактирования они обр
Через несколько дней Витольд, Мария и Болеслав отправились в Польшу. Они пересекли Альпы. На границе Болеслав, вероятно, проявил малодушие, и Витольд с Марией продолжили путь без него и двинулись в Прагу. Чехия находилась под контролем советских войск, и чешская милиция выселяла из приграничной Судетской области немецкое население. Витольд и Мария часто видели колонны людей, покорно бредущих по дорогам. У некоторых на рукавах были повязки с буквой N — первой буквой чешского слова «немец»[847].
Мариан Шишко-Богуш, Мария Шелонговская и Витольд в Италии.
Витольд и Мария пробыли в Праге несколько дней и выехали в Польшу. На границе скопились очереди поляков, желавших вернуться на родину. Витольд и Мария пересекли границу, их документы были тщательно проверены сотрудниками новой польской тайной полиции, известной как Управление безопасности, после чего они получили штампы в ближайшем отделе репатриации. Затем они отправились к друзьям Марии на горный курорт Закопане, где можно было продумать дальнейшие действия[848].
Страна пребывала в разрухе. Днем улицы патрулировались полицией и советскими солдатами, а ночью из леса выходили радикально настроенные подпольщики. Они нападали на польских чиновников-коммунистов, жгли полицейские участки и машины. По всей стране совершались убийства, грабежи, мародерства, в некоторых районах вспыхивали мятежи. В полицейском отчете из одного только района Силезии зафиксированы масштабы беззакония за две недели той осени: 20 убийств, 86 грабежей, 1084 случая взлома и проникновения, 440 политических преступлений, 92 поджога и 45 сексуальных преступлений.
Назревал кризис и в общественном здравоохранении. Кроме того, многие поляки голодали. Советские войска реквизировали бо́льшую часть урожая и препятствовали работе международной организации, раздававшей продукты питания{20}. Толпы отчаявшихся людей грабили магазины и склады в поисках еды или предметов для обмена. Повсюду свирепствовали тиф и дизентерия, нередкими были и случаи заражения венерическими заболеваниями[849].
Витольд и Мария отправились в Новы-Виснич, где Витольд жил после побега. Дом Серафиньских был заброшен. В Бохне Витольд поговорил с семьей Обора, укрывавшей Яна и Эдека. Витольд узнал, что глава семейства, Юзеф Обора, не симпатизировал коммунистам. Многие из его друзей устраивались на работу при новой власти, но у Юзефа работы не было. Он чувствовал усталость от ежедневной борьбы за существование.