Джек Чалкер – Харон: Дракон в воротах. Медуза: прыжок тигра (страница 69)
Мы сделаем из тебя стопроцентного повстанца, а потом вернем в исходное состояние.
Я, честно говоря, не разделял ее оптимизма:
— Если вы и впрямь так всемогущи, почему же они убили вашего агента?
— Потому что она работала не на нас. Сперва мы не представляли себе всей сложности ситуации, но извлекли уроки и, так сказать, не наступим дважды на одни грабли. Ты, Бул, наш третий агент. Необходимые технологии у нас есть, и двух других мы подготовили превосходно. Никто, видит Бог, кроме тебя и меня, не знает, о чем мы беседовали. В дальнейшем мы введем в курс дела еще двоих, один из них — наш главный психолог. Записей никаких не останется, и непосвященные решат, что ты получил крепкий нагоняй.
— Ну что ж. Отлично. Я уже одурел от мытья автобусов и рад вашему доверию. Я думаю, что смогу сыграть свою партию — на Хальстансире мне было очень трудно организовать тот злополучный прием — а особенно пронести туда меч, но все же я справился.
Такое должно ей понравиться. Я так и не понял — действительно ли она родилась здесь, судя по акценту, или же была сослана в свое время, как и я. Вероятно, это навсегда останется для меня тайной.
— Я рада, Бул, что ты согласился, но ты понимаешь, что на самом деле выбора у тебя не было?
— Мне редко приходится выбирать.
— Теперь остается лишь обсудить процедуру передачи данных. Личный контакт, компьютерный терминал — все это не годится. Нельзя доверять даже другим офицерам СНМ. Ты получишь специальный шифр, которым сможешь пользоваться с любого терминала. Операции со своим счетом в Центральном банке ни у кого не вызовут подозрений. Но по этому сигналу ты будешь вызван ко мне для обычного регулярного допроса. Понял?
— А что будет с Чинг?
— Пока мы с тобой беседовали, ее доставили к нашему самому лучшему психологу. Да не волнуйся ты — ничего с ней не случится. Мы просто усилим ее слабости. Она и так на тебя молится, а в дальнейшем такое отношение закрепится еще сильнее. Ты ничего не заметишь, да и она сама ни о чем не догадается. Но отныне она перестанет критически относиться к твоим взглядам на местную жизнь. Как все уроженцы Медузы, она старается перевоспитать тебя на свой лад, а обо всех твоих странностях — тут же доносить нам. Теперь же она пойдет с тобой хоть на край света, а когда ты изменишь повстанцам, спокойно воспримет и это. Так что у тебя будет идеальный партнер. Как и все немного ущербные люди, она удивительная фантазерка.
Такая перспектива меня отнюдь не прельщала, но, если вдуматься, все не так уж плохо. Кроме того, теперь, пока я рядом, Чинг ничто не грозит. Правда, в будущем ее ждет глубокое разочарование. Чинг очень нравилась мне, но у меня есть задание, а это неизмеримо главнее, и романтическим грезам я предаваться не собирался.
Глава 6
НЕПРИМИРИМАЯ ОППОЗИЦИЯ
Чинг поджидала меня дома. Она заявила, что сидит уже несколько часов и вся извелась. Если бы меня не предупредили заранее, я был бы ошарашен такой переменой.
Через пару дней нас обоих вызвали в Управление Гильдии к Главному инспектору. Мы с Чинг были в крайнем изумлении — она совершенно искренне. Как выяснилось, мы отлично показали себя и вполне достойны повышения. Без проволочек нас перевели в Службу проводников с рангом 6, который и присвоили после недели интенсивных занятий и тренировок. Так как до этого мы имели ранг 3 (я терялся в догадках, кем были обладатели рангов 1 и 2 — трудно представить работу более неприятную и менее квалифицированную, чем уборщик составов), прыжок по служебной лестнице оказался ощутимым, хотя вполне заслуженным — учитывая нашу отличную подготовку и хорошую работу на прежнем месте. На самом деле нашим должностям соответствовал ранг 5, и дополнительная ступенька была нам пожалована из-за того, что теперь нам приходилось жить по очереди в различных домах, и, стало быть, требовалось вдвое больше всевозможных бытовых мелочей. До этого у нас практически не было собственности, но теперь мы уже могли откладывать какие-то суммы.
Наши личные карты были зарегистрированы в компьютере с указанием более высокого ранга и соответственно общественного положения их владельцев. До первой смены на новом рабочем месте оставалось два свободных дня, и мы выжали из неожиданных каникул все, что можно. Чинг восхищалась внезапными переменами как дитя, и я изо всех сил старался разделить ее бурную радость. Что было не так-то просто, зная подоплеку.
В положенное время мы отправились на пассажирский терминал и разыскали Сменного инспектора Мэрфи — молодую деловитую женщину, чем-то неуловимо напоминающую жительницу Конфедерации. Поразмыслив, я решил, что она скорее всего дочь или внучка ссыльных — таких на Медузе полным-полно.
Несмотря на звучный титул, наше новое поприще едва ли можно было назвать привлекательным. Нам предстояло работать проводниками и всячески ублажать пассажиров. В некотором смысле уборка составов куда приятнее. Там от меня требовалось лишь спокойно следить за работой чистящего оборудования — здесь же приходилось все время быть на виду и у пассажиров, и у своего инспектора, и при этом постоянно выглядеть свежим и опрятным, и улыбаться, улыбаться, улыбаться…
Чем-то моя новая профессия напоминала прежнюю — выслеживание и поимку преступников. Обе очень утомительны и держат вас в постоянном напряжении, и обе столь же интересны, сколь и скучны.
В основном в наш состав входили грузовые вагоны и два-три пассажирских. Количество грузовых вагонов всегда оставалось неизменным, но число пассажирских варьировалось по необходимости, однако холостых рейсов никогда не бывало.
Обучение временами становилось невыносимым — придирались к каждой мелочи. Похоже, у Мэрфи не раз возникало желание меня выпороть. Казалось, первая неделя будет длиться вечно. Затем жесткий контроль несколько ослаб, и мы чуть-чуть перевели дух.
Поездные бригады имели собственную великолепную униформу, усеянную всевозможными эмблемами и нашивками. Так как члены нашей Гильдии в силу производственной необходимости регулярно пользовались поездами, они постоянно общались и с экипажем, и с персоналом обслуживающей бригады. Выглядели мы — по стандартам Медузы — очень элегантно, но на поддержание внешнего лоска уходила уйма времени. Это напомнило мне один фантастический курорт, на котором побывал много лет назад: тамошний управляющий был так помешан на изысканности, что даже привратника или официантку всегда отличали великолепные наряды.
Наша комната в Рошанде была точной копией прежней, только этаж был третий, а не четвертый и кровати стояли по левой стене. По зеркальной планировке можно было с закрытыми глазами узнать, в каком городе ты находишься.
Но сам Рошанд сильно отличался от Серой Бухты — и в первую очередь географией. Это был главный распределитель продуктов питания в регионе, а посему здесь находился грузовой космопорт. Город лежал значительно южнее Серой Бухты, зима здесь длилась не так долго, поэтому он был выстроен на поверхности планеты. Его окружала первобытная тайга с диковинными деревьями, и величественные пейзажи пробуждали даже в хладнокровном человеке самые противоречивые чувства. К сожалению, стандартная радиальная планировка и однообразная блочная архитектура придавали Рошанду до обидного знакомый вид.
Поездка была очень интересной. Климат менялся на глазах: сначала на заснеженных равнинах появились заросшие сочной травой прогалины, затем их сменила карликовая растительность тундры, а потом мы увидели непроходимые чащи исполинских деревьев. В конце концов области, где круглый год стояла зима, уступили место более достойным человека температурным зонам.
Оказалось, что этот мир не так уж и безнадежен, как порой представлялось мне в Серой Бухте, хотя пейзаж по обеим сторонам магнитной трассы был девственно чист — ни полей, ни дорог. Мощная и вполне современная цивилизация разительно контрастировала с первобытным миром, который начинался сразу же за городской чертой, и это особенно поразило меня.
Казалось, решительно отовсюду исходит постоянная угроза, хотя ее природа была мне непонятна. Только в окружении новейшей техники люди чувствовали себя в безопасности, и подавляющее большинство ни разу в жизни не оставалось наедине с дикой природой. Какие же еще загадки таит первобытная Медуза, помимо злобных хищников, которые, по слухам, способны перевоплощаться? Истории с превращениями я находил весьма любопытными и попытался прочитать о них все, что имелось в компьютерных базах данных. Выяснилось, что аборигены не питали к здешней фауне никакого интереса. Если, например, некоторые здешние виды и в самом деле могли изменять форму тела — а в литературе я не нашел даже ссылок на это, — нетрудно догадаться, почему власти предержащие всеми силами скрывали это от своих подданных.
В животном мире, естественно, доминировали млекопитающие: в здешнем климате рептилии не имели никаких перспектив, а для развития насекомых летний период слишком краток. Даже морские гады были млекопитающими и дышали атмосферным воздухом, но из-за недостатка планктона и водорослей моря были пустынны.
Типичными представителями фауны оставались травоядные, одни из которых назывались ветта и питались травой, а другие — тубро — листьями и сочными стеблями растений, подстригая их, но не сводя под корень. Поедали веттов и тубров огромные жестокие хищники харрары. Существовали сотни подвидов травоядных и несколько разновидностей харраров. Остальные образчики были исследованы слабо, но благодаря им поддерживалось экологическое равновесие. С особенным рвением я изучал самые распространенные виды, среди которых обнаружилось немало хищных или ядовитых, — с их помощью я надеялся получить ключ к разгадке столь поразившего меня парадокса.