Джек Андерсон – Игра в лево - право (ЛП) (страница 33)
Роб: Только не волнуйся, хорошо?
АШ: Роб, я не думаю, что они уйдут.
Роб: Они уйдут.
АШ: Хорошо... а дальше что? Они всё ещё будут со всех сторон.
Роб: Эй, мы с тобой не дураки. Что-нибудь да придумаем.
Я села рядом с Робом и прислонилась к стене салона. В этой жуткой всеобъемлющей тишине нам ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать перемен. Мы следили за фигурами больше часа, и единственным изменением было возвращение жжения в моей отсутствующей руке.
АШ: Моя, эм... моя рука болит. Как это возможно...
Роб: Не волнуйся, это, эм… это фантомные боли. Ты ведь что-то чувствуешь? Как будто у тебя там что-то есть? Много людей чувствуют подобное после ампутации. Сейчас....
Роб достал из своей аптечки небольшой синий пузырёк с таблетками и вытряхнул из него две пилюли.
Роб: Тебе они понадобятся. От боли.
На мгновение я уставилась на таблетки и лишь затем взяла их с его ладони. Роб протянул мне свою флягу, и я запила лекарство двумя короткими глотками.
АШ: А ты знаком с ампутацией.
Роб: ...Ближе, чем ты думаешь.
Я удивлённо нахмурилась. Несмотря на то, что моё замечание было лишь мимолётной колкостью, ответ Роба звучал на удивление искренне. Я не сразу поняла, почему.
АШ: Я забыла... ты же служил. Ты почти ничего об этом не рассказывал.
Роб: Но я много размышлял об этом. Кучка незнакомцев собирается под надуманным предлогом, ведь какой-то старый пердун сказал, что у нас есть великое предназначение. Забавно, как история повторяется. Помню, он тоже ездил на джипе.
АШ: Роб… я же говорила, не ты привел нас сюда.
Роб: Это ничего не меняет. Не меняет того, что я сделал ... с тобой, с Бобби, со всеми остальными. Возможно, ты и была там в лесу, но я был тем, кто всё это начал, тем, кто больше всех хотел узнать, что же в конце дороги.
АШ: Как думаешь, что там?
Роб: Я начинаю думать, что мне не суждено этого узнать. Я так долго переезжал с места на место и смотрел на то, как другие пускают корни. Насколько я могу судить, конец дороги там, где ты сам решаешь остановиться.
Я положила голову на плечо Роба. Он нежно обнял меня. Вскоре обезболивающее начало действовать, незаметно обволакивая моё и без того ослабленное тело. Боль утихла, притупившись вместе с остальными чувствами. Солнце всё ещё ярко светило сквозь лобовое стекло, а мои веки потяжелели и начали опускаться.
Я наблюдала за силуэтами, мелькающими за окном, но держать глаза открытыми становилось всё тяжелее.
АШ: Я не хочу, чтобы всё закончилось так.
Роб: Я знаю, мисс Шарма, знаю.
Последнее, что я увидела перед тем, как погрузиться в сон без сновидений, — это рука Роба Гатхарда, тянущаяся к ружью.
Когда я снова открыла глаза, солнце уже клонилось за горизонт.
Меня переложили. Когда ко мне начало понемногу возвращаться зрение, я поняла, что всё ещё нахожусь во Вранглере. Моя голова лежала на куче свежей одежды, меня укрывал мягкий походный плед.
Я приподняла голову и осмотрелась — Роба нигде не было. На секунду забыв о том, что творилось снаружи, я хотела было позвать его. Но слова застряли в моем горле, когда мимо окна проплыла волочащаяся фигура, отчаянно протягивающая вперёд руки.
Вспомнив об осторожности, я сдвинула одеяло в сторону и медленно двинулась к передним креслам. Там было так же пусто, за исключением небольшого клочка бумаги, вырванного из моего ежедневника. Он лежал на сиденьи водителя, сложенный так, чтобы что-то под собой скрыть. Развернув листок, я увидела свои наушники и пять аккуратно выведенных слов:
«Первый канал для всех машин».
Дрожащей рукой я положила записку на приборную панель и медленно перебралась на место водителя. К горлу подкатился ком. Я подсоединила наушники к радиоприёмнику, сделала один дрожащий вдох и нажала на кнопку с цифрой 1.
АШ: Роб?
Роб: Мне... мне жаль, мисс Шарма.
АШ: Роб, где ты?
Роб: Немного ниже по дороге. Выбрался на одну из крыш. Знаешь, я ведь всегда ненавидел города, но, если смотреть сверху, вид действительно чудесный.
АШ: Вернись, Роб. Вернись... пожалуйста.
Роб: Я бы хотел вернуться. Правда. Но мы оба знаем, что они не уйдут. А тебе нужна машина, чтобы добраться туда, куда нужно, так что... лучшее, что я могу сделать, — это пошуметь тут немного и убрать их с твоего пути.
Я положила голову на руль.
АШ: Без тебя у меня ничего не получится.
Роб: Я не думаю, что это правда, мисс Шарма. Что бы ни было на этой дороге ... оно хочет, чтобы ты проделала весь путь. Всё, что я должен был сделать — это привести тебя сюда. Ты не обязана меня слушать. Ты можешь развернуться и поехать домой… но, так или иначе, выбраться удастся только одному из нас. Поэтому остаётся ответить лишь на один вопрос… в какую сторону ты поедешь?
АШ: Так... ты впереди или позади меня?
Роб: Я могу быть где угодно. Это твой выбор, мисс Шарма.
После слов Роба я снова погрузилась в тишину, но не от трудности выбора, а от стыда за то, что он был настолько очевиден. Он был очевиден с того момента, как я села во Вранглер, и моя решительность лишь крепчала с каждым происшествием. Всю жизнь я горела желанием узнать, постичь, раскрыть истину, но я и подумать не могла, что это желание во мне столь сильно, что оно останется со мной, даже когда всё и все остальные меня покинут.
Я посмотрела в зеркало заднего вида, словно впервые увидев себя, и призналась себе, что напугана.
АШ: Роб, оставайся на месте.
Роб: Ха... хорошо, мисс Шарма... ты готова?
АШ: Да. Я готова.
Роб: Хорошо, тогда... похоже, пришло время этой штуке сделать хоть что-то толковое.
Выстрел прорезал радиоэфир, и через мгновение слабое глухое эхо прокатилось по тихому городскому воздуху. Эффект был моментальным. Коллективная тоска обитателей города тут же сменилась вновь приобретённой решительностью. Разбросанная толпа вновь превратилась в организованную орду, которая понеслась мимо Вранглера в сторону источника шума.
Роб: Они идут?
Когда последние фигуры скрылись за моей спиной, я погладила руль и потянулась к ключу зажигания.
АШ: Да... да, они уже в пути.
Роб: Хорошо, тогда... чего ты ждёшь?
С решительным поворотом ключа к Вранглеру возвращается жизнь. Колёса стучат по асфальту, неся меня по улицам города. Отъезжая от перекрестка, я заметила, как несколько фигур устремились вслед за мной.
Роб снова сделал выстрел из винтовки, удерживая на себе внимание большинства. Отставшие фигуры постепенно исчезли в зеркале заднего вида, уступив Вранглеру в скорости.
Я свернула налево, затем направо, затем снова налево, и уже через несколько минут я оказалась на последнем отрезке дороги, который выводил меня обратно в бескрайнюю пустыню.
Роб: Выбралась?
АШ: Выбралась.
Роб: Хорошо. Это хорошо. Мисс Шарма, если... если ты найдёшь там Марджори, если у тебя будет возможность сообщить мне... это больше, чем я заслуживаю, но...
АШ: Конечно... конечно, я это сделаю.
Роб: Спасибо. Ладно, они вот-вот будут здесь, так что... на какое-то время я отключусь. Если я выйду на связь, ты поймёшь, что я выбрался, если же нет... просто думай, что я выбрался, хорошо?
АШ: Пожалуйста, обещай мне, что ты будешь в порядке, Роб.
Роб: Это была настоящая честь — ехать с тобой, мисс Шарма.
Звук финального выстрела раздался по радио, его эхо заглушилось ревущим двигателем Вранглера. Мир вокруг изменился, как только я вырвалась из города на пустынную дорогу.
Впереди могло случиться что угодно, но, растворяясь в просторах пустыни, я могла думать лишь о том, что оставила позади. У Роба Дж. Гатхарда были свои недостатки: шрамы от потерь, фанатичная одержимость и благие намерения, которые зачастую приводили к ещё большим потерям и и разбитым сердцам.