Джек Андерсон – Игра в лево - право (ЛП) (страница 30)

АШ: Ну, зная тебя, я, в общем-то, не удивлена. Думаю, Блюджей бы пригодилась эта информация прошлой ночью.

Роб: Ну, она не спрашивала.

АШ: Я рада, что ты жив, Роб.

Роб: И я рад, что ты жива. А лондонские ребята довольно крепкие!

Я обессилено уронила голову на мягкое кресло Вранглера.

АШ: Я из Бристоля, вообще-то.

Роб: Точно... да, конечно. Извини.

Роб попытался улыбнуться, но уголки его губ тут же опустились обратно.

Роб: Прости, Алиса! Боже, прости меня!

А затем Роб Гатхард разрыдался. Он раз за разом повторял “прости”, положив голову на моё левое плечо и обхватив меня за талию. Моя рука казалась невыносимо тяжёлой, словно из свинца, когда я гладила его по голове.

Пока Роб бился в бессловесной истерике, я попыталась оценить степень повреждения моей правой руки. Прошлой ночью я, в состоянии сильнейшего шока, не могла этого сделать, ведь всё было омрачено багряной дымкой сильной кровопотери и первобытного инстинкта, который заставил меня двигаться вперёд, не задавая лишних вопросов. Теперь же, когда всё закончилось и я наслаждалась приятным теплом Вранглера, я могла в полной мере оценить тяжесть своих ранений.

Всё, что было ниже моего правого локтя, исчезло.

Это было похоже на дурной сон. Моё плечо было практически целым, если не брать во внимание несколько чёрных кровоподтёков от недавнего падения, но почему-то оно обрывалось слишком быстро, оканчиваясь безобразной культёй. Саму рану от моих глаз укрывали свежие белые повязки.

Я совершенно не могла понять, что должна была чувствовать. На самом деле я не ощущала совершенно ничего.

АШ: Всё в порядке, Роб. Всё хорошо.

Роб: Я не... не хотел, чтобы всё так...

АШ: Я знаю... знаю.

Роб отодвинулся, всё ещё весь в слезах.

Роб: Я отвезу тебя домой, хорошо? Я найду место, где смогу развернуться, и мы отправимся домой.

По его глазам было видно, что настроен он решительно, и, честно говоря, я удивилась. Я до сих пор помню нашу устную договорённость при въезде в тоннель: Роб ни за что на свете не развернёт свою машину, пока мы не доедем до конца дороги. Я и подумать не могла, что он нарушит своё слово.

Я уверена, его предложение стало бы отличной возможностью оставить этот кошмар позади, сбежать от ужасов дороги до того, как она заберёт у меня ещё больше. Я помнила обратный путь. Я знала, что он приведёт меня к безопасности, к семье, к благословенному течению нормальной жизни. Однако коварный голос на задворках моего сознания шептал мне, что он не приведёт меня к ответам.

АШ: Если ты остаёшься в игре, я тоже.

Роб посмотрел на меня с горькой улыбкой. Я бы с радостью улыбнулась в ответ, если бы у меня оставалась хоть капля сил. В тот момент нас объединило мрачное осознание. Осознание, что после всего увиденного, после всего пережитого, мы всё равно хотим разгадать секреты дороги. Это решение показывает, что нами движет огромная сила воли, которая полностью затмевает наше желание выжить и воображаемые протесты наших близких.

Только совершенно сломленные люди могли принять такое решение.

Роб всё утро провел в подготовке Вранглера к дороге, давая мне возможность отдохнуть. Тот факт, что Роб вообще мог ходить, был сам по себе удивителен, не говоря уже о том, что он как ни в чём не бывало вёл свои ежедневные дела. Когда я почувствовала, что жизнь начала понемногу ко мне возвращаться, я задалась вопросом: возможно ли, что та мистическая сила, которая избавляла нас от потребности в пище и от нужды заправлять Вранглер, оказала небольшое влияние и на моё физическое состояние? Эта догадка должна была бы хоть слегка меня утешить, но вместо этого заставила почувствовать ещё большую беспомощность.

Примерно через час Роб вынес меня из машины, чтобы я могла подышать свежим воздухом у распахнутой двери. Передо мной предстали три невысоких холмика.

Над двумя из них стояли кресты, сооружённые из крепко связанных между собой узловатых веток. Над самой крайней, левой могилой, креста не было.

АШ: Та, что без креста. Это её могила?... Блюджей?

Роб: Не думаю, что она хотела бы себе крест.

АШ: Знаешь, она бы для тебя такого в жизни не сделала.

Роб: Что ж... в таком случае, ей повезло, что я не она… Я похоронил то, что смог собрать, но её нехило разнесло. Это её ребёнок так?

Роб подошёл к багажнику, чтобы убрать в него складную лопату. На секунду я подумала о том, чтобы оставить его вопрос без ответа.

АШ: Нет, не он... Это сделала я.

Роб тут же вернулся обратно ко мне. Он нахмурился, будучи в явном замешательстве.

АШ: Я спрятала заряд C-4 в своём рюкзаке. А когда она его отобрала, я... ну...

Я махнула в сторону могилы без креста. Роб посмотрел на меня так, словно видел впервые в жизни.

Роб: Откуда ты её...

АШ: Из машины твоего сына.

Я наблюдала, как мои слова достигают ушей Роба, а их значение — его разума. На его лице отобразился весь стыд этого проклятого откровения.

Исходя из его последующей реакции, я окончательно убедилась, что моя догадка верна.

С тех пор, как я узнала имя его сына, у нас не было возможности поговорить. Это была последняя часть пазла, решающая головоломку из череды загадочных и, казалось бы, совсем не связанных между собой открытий на дороге. В начале этой недели я бы, наверное, задумалась, стоит ли говорить с ним об этом, но теперь всё было иначе. Мы зашли так далеко и пережили так много, что, даже если Роб действительно вёз меня куда-то со злым умыслом, я всё равно была не в силах этого предотвратить.

Я приподняла ослабевшую руку, прося о помощи.

АШ: Думаю, настало время провести второе интервью.

После нескольких напряжённых секунд виноватого молчания Роб наконец кивнул и помог мне перебраться на пассажирское кресло.

Роб: Это была не военная взрывчатка, а промышленная.

Вранглер медленно ехал в окружении деревьев. Примерно полчаса мы ехали молча — я дала Робу возможность подобрать нужные слова.

АШ: Промышленная?

Роб: Ну, для контролируемых взрывов — для сноса ненужных зданий. Бобби был бизнесменом, у него была своя фирма.

АШ: Ты, должно быть, гордился им.

Роб: Да... да, он построил свой бизнес с нуля, без чьей-либо помощи. Визит в его офис — один из лучших моментов в моей жизни.

АШ: И... как он оказался здесь?

Роб на мгновение замолчал, поняв, что всё нужно рассказать по порядку.

Роб: Бобби был умным ребёнком… куда умнее меня. В пятнадцать лет он уже мог самостоятельно управлять фермой, но деревенская жизнь его не прельщала. Вместо этого он переехал в Финикс, получил высшее образование, а потом и стабильную работу.

АШ: Стабильную работу? Нетипично для Гатхардов.

Роб: Ха... ну, мы были не сильно похожи друг на друга. И далеко не всегда ладили. В то время я всё ещё работал курьером, постоянно менял место жительства. Как ты знаешь, я отправился в Японию и жил там какое-то время. А затем…

АШ: Аокигахара.

Роб: Именно. После этого всё изменилось. Я вернулся домой через пять лет с новыми интересами. Бобби не интересовали мои истории, но... его мать умерла, пока меня не было, и мы решили начать всё с чистого листа, чаще проводить время вместе, поэтому… он поехал со мной на северо-запад тихоокеанского побережья выслеживать снежного человека. Существо нам увидеть так и не удалось, но сыну очень понравилась походная атмосфера, поэтому он продолжил сопровождать меня в вылазках. А в скором времени он и сам стал организовывать подобные вылазки, собирая всевозможные слухи о странностях по всей стране.

АШ: Похоже, вы вдвоём отлично проводили время.

Роб: Так и было.

АШ: Погоди... так это Бобби нашёл пост с правилами игры?

Роб: Как-то раз он позвонил мне ни с того ни с сего. Это было примерно три года назад. Он рассказал, что нашёл набор правил для какой-то странной игры и мы просто обязаны в ней поучаствовать. Честно говоря, я уже решил, что дни наших совместных путешествий остались в прошлом: я возвратился в Алабаму, а он строил семью. Но тут — внезапный звонок с призывом как можно быстрее встретиться в Финиксе. Конечно же, я согласился.

АШ: А потом вы оба поняли, что игра реальна.

Роб: Бобби понял это, как только мы достигли туннеля. Он каждый день ходил этой дорогой и никакого туннеля там и в помине не было, но, тем не менее... Он сказал, это самая удивительная вещь из всего, что ему доводилось видеть. Целый год всё свое свободное время мы посвящали составлению карты. Дело продвигалось очень медленно, ведь мы заносили на карту каждый уголок, и в дороге то и дело поворачивали назад. Мы долго никак не могли решиться остаться ночевать на дороге — нас пугала мысль, что тоннель исчезнет или что-то такое...

Я поняла, что Роб заново переживает эти события в своей голове. Воспоминания почти заставили его улыбнуться.

Роб: Жена Бобби была прелестна. Добрая, словно ангел, и с хорошим чувством юмора. Она работала в его офисе. Бобби был старше неё на десять лет, но они были чудесной парой. Он делился с ней всем. И дорогой тоже. Фактически, как только Бобби более-менее разобрался с правилами, они начали вместе работать над картой… это был их небольшой мир.