Джеффри Линдсей – Последний дубль Декстера (страница 22)

– Она ведь и правда описалась…

– А если бы и нет, – ухмыльнулся я, – там и кофе уже хватало.

Джекки снова хихикнула и начала опускаться в кресло, в котором только что сидела Кэти. На полпути она спохватилась и резко выпрямилась.

– Ох! – произнесла она. – Тут же… Пожалуй, я выберу кресло посуше.

– Хорошая мысль, – согласился я. Джекки перебралась на угол дивана и со вздохом откинулась на подушки. Потом ее взгляд упал на стопку бумаг, оставленных Кэти, и она как-то сразу напряглась.

– Письма, – сказала Джекки, и улыбка сбежала с ее лица.

Наверное, по причине многократного обзывания меня ублюдком я не сообразил, что она имеет в виду.

– Какие еще письма? – удивился я.

Джекки кивнула в сторону бумаг на столе.

– От него, – объяснила она. – От психа. Кэти привезла их для вас.

– А, – с умным видом отозвался я, хотя не могу сказать, чтобы так уж хотел их посмотреть.

Джекки продолжала глядеть на письма, и на ее лице читалось что-то среднее между тревогой и отвращением.

Прошла целая минута, а ничего так и не произошло. Я осторожно прокашлялся.

– Гм… – подал голос я. – Может, закажем обед?

Джекки посмотрела на меня с выражением, которого я не понял, потом наконец кивнула:

– Давайте.

Ужин у нас прошел довольно хмуро. Оживленное, легкомысленное настроение, царившее за коктейлями, испарилось, и Джекки почти все время смотрела в свою тарелку, ковыряя еду вилкой, но не съев почти ничего. А зря: ужин нам подали очень даже хороший. Я заказал говяжьи tournedos – мне всегда было интересно, что это такое. И, увидев это название в меню, подумал, что лучшего случая узнать может и не представиться. К тому же это делалось из говядины – значит, я мало чем рисковал. На поверку tournedos оказались двумя ужасно вкусными кусками мяса, тушенного в вине и манговом соусе. Почему-то я не сомневался в том, что в изначальный рецепт манго не входило – в конце концов, разве есть во французском языке такое слово – «манго»? Однако получилось вкусно, поэтому ел я с аппетитом – и эти самые tournedos, и гарнир из картофельного пюре с чесноком, и брокколи на пару.

Джекки ела большого краба – или, по крайней мере, ей это подали. Она вскрыла клешню, потыкала в нее вилкой и положила в рот маленький кусочек, даже не окунув его в расплавленное масло. Еще она съела один стебель жареной спаржи и полвилки дикого риса. В общем, стало совершенно ясно, что с самой концепцией еды у нее проблемы. Я подумал, не предложить ли доесть за нее ужин – в конце концов, каменные крабы на деревьях не растут. Однако поразмыслив трезво, я все-таки от этого воздержался.

Честно говоря, это было последнее трезвое решение этого вечера, поскольку Джекки заказала нам по бутылке вина: красного к моим tournedos и белого к своему крабу. Та застенчивость, которую она выказала по отношению к еде, на вино никак не распространилась, так что, отодвинув от себя почти нетронутую тарелку, Джекки прикончила уже три четверти бутылки. Хорошая порция, если вспомнить мохито, выпитое чуть раньше, – впрочем ее движения оставались отточенными, а язык не заплетался, хотя говорила она немного. Я же не обращал внимания на ее молчаливость до самой середины обеда, поскольку целиком сосредоточился на содержимом своей тарелки. Однако по мере того, как начал стихать счастливый лязг столовых приборов, я все же заметил, что разговора ему на смену никакого не слышно. Взглянув на Джекки, я увидел, что она угрюмо смотрит в свою тарелку.

Настроения ей не поднял даже великолепный десерт. Я заказал себе лава-кейк под названием «Декадент», и он оказался отменным, хотя я так и не понял, что в нем было декадентского. Джекки заказала нечто вроде крем-брюле, но и к нему почти не прикоснулась. Ну, сковырнула корочку из жженого сахара сверху и похрустела кусочком – и все. Я даже заподозрил ее в применении витаминных инъекций, поскольку того, что она съела, явно не хватало для поддержания жизни.

Пришла прислуга и унесла остатки нашего ужина, а я запер за ними дверь. Джекки продолжала сидеть за столом, погруженная в себя. Интересно, подумал я, и сколько это будет продолжаться? И надо ли мне что-нибудь предпринять, дабы вывести ее из задумчивости? Судя по тому, как это делается в телевизионных драмах, у меня имелось две возможности: или заставить ее выговориться, чтобы больной вопрос ее больше не терзал, или же просто заболтать всякой ерундой, лишь бы сменить тему. Однако решить, какой из способов правильнее, я никак не мог, к тому же испытывал сомнения в том, что это входит в мои служебные обязанности.

А и правда: что от меня требовалось здесь? Совсем недавно, меньше часа назад мы болтали как закадычные друзья, хотя и познакомиться-то толком не успели. Наверное, Джекки просто хотела, чтобы я меньше смущался. В конце концов, она богата и знаменита – настоящая звезда, – а я всего лишь скромный и непритязательный полицейский эксперт… ну разве что с любопытным хобби. Кажется, подобные ситуации Эмили Пост в своей энциклопедии не освещала, поэтому я никак не мог решить, как держаться. Вести ли себя строго официально, поскольку я всего лишь эксперт, исполняющий обязанности телохранителя? Или считать себя на службе у Джекки, а если так – что, следовать примеру Кэти и мочиться на пол? После мохито и бутылки красного этот вариант начинал казаться мне вполне возможным, но он наверняка развернул бы ход событий в неопределенном направлении, поэтому, подумав, я отказался и от него.

И теперь я просто стоял, наблюдая за уставившейся в пространство Джекки, и это продолжалось довольно долго. В конце концов она все же подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– А? – спросила она.

– Нет, ничего, – пробормотал я. – Я просто не знаю, гм… – Я действительно не знал, что именно хотел бы узнать, поэтому тоже замолчал.

Джекки улыбнулась уголками губ – правда, не слишком весело.

– Ну да, я понимаю. Извините. – Она покачала головой. – Я, наверное, была не самым лучшим собеседником за ужином.

– Да ну, – возразил я. – Все в порядке. В смысле, ужин был просто отличный.

Джекки снова улыбнулась, на этот раз чуть живее, хотя по-прежнему выглядела не особенно счастливой.

– Что ж, хорошо. Я рада, что вам понравилось. Она встала и подошла к стеклянной двери, ведущей на балкон. С минуту она просто стояла, глядя на улицу. Я начал опасаться, что мы снова сползем в угрюмое молчание, и даже пожалел, что не захватил с собой какой-нибудь хорошей книги. Однако Джекки, похоже, разглядела в заливе нечто такое, что вывело ее из этого состояния: она вдруг повернулась в мою сторону.

– Ну ладно, – объявила она с явно наигранной живостью. – Спать еще рано. И что нам делать?

Этот вопрос застал меня врасплох, и я тупо заморгал.

– Э-э… Не знаю, – признался я и осмотрелся в поисках подсказки, которой так и не нашел. – Настольных игр я здесь что-то не вижу.

– Черт, – Джекки недовольно скрестила руки на груди. – С удовольствием прошла бы тур в «Монополию». – Она склонила голову набок. – А что бы вы делали, будь вы сейчас дома? С женой и детьми?

– Ну, наверное, смотрел бы телевизор.

Джекки сморщила нос.

– Фи, – произнесла она, и вид у меня, наверное, был такой удивленный, что она рассмеялась. – Ну да, понимаю. Но то, что я играю в телесериалах, еще не значит, что я их люблю.

– Правда? – удивился я. Такое даже я с трудом мог себе представить. Лично мне моя работа нравится. Обе работы. Иначе разве стал бы я ими заниматься?

– Да, – вздохнула Джекки. – Ну да, случаются иногда удачные работы. Но по большей части мне не хочется их смотреть. Честно говоря, это все равно что в пустую стену глядеть. – Она пожала плечами. – Такой уж бизнес. Ты занимаешься чудовищным количеством ерунды, чтобы получить шанс сделать что-то стоящее. Но к тому времени за тобой крепко держится репутация того, кто очень здорово делает ерунду, поэтому хорошие сценарии так и не подворачиваются, а деньги платят слишком хорошие, чтобы от них отказываться… Эх, – она развела руками. – Да нет, жизнь хороша. Грех жаловаться. – Джекки нахмурилась и некоторое время молчала. Потом тряхнула головой. – Нет, вы только на меня посмотрите. Снова погружаюсь во мрак. – Она хлопнула в ладоши. – В жопу. Как насчет стопки на сон грядущий? – И, не дожидаясь ответа, актриса скрылась в спальне.

Я постоял в нерешительности, не зная, идти за ней или нет. Но прежде чем я принял решение, Джекки вернулась с бутылкой в руках.

– Стаканы принесете? – Она мотнула головой в сторону буфета. – Маленькие, стопки?

Я проследил за ее взглядом – и правда, на столе под зеркалом стоял большой серебряный поднос, а на нем – серебряное ведерко со щипцами для льда, четыре бокала для вина и четыре стопки. Я взял две и вернулся к Джекки на диван. Она почтительно поставила бутылку на столик, и я пригляделся к ней. Красивая бутылка с большой деревянной пробкой и выгравированной спереди пальмой; внутри виднелась темная жидкость.

– Что это? – вежливо поинтересовался я.

Джекки улыбнулась:

– «Панамонте». Лучший темный ром из всех, что я пробовала.

– А, – понимающе кивнул я. – Льда принести?

Джекки посмотрела на меня с наигранным ужасом.

– Ох господи, ни в коем случае. Класть сюда лед – это настоящее преступление.

– Извините, – спохватился я. – Я в роме неважно разбираюсь. Разве что в таком, который с колой смешивают.