Джеффри Линдсей – Декстер во тьме (страница 6)

Я тряхнул петлей, устраивая ее у себя на коленях. Завтра в школе у Астор день фотографирования. Ей лучше надеть пасхальное платье с прошлого года, чтобы выглядеть хорошенькой на снимке. Приготовила ли она его, чтобы не забыть утром? Конечно, улыбку ради фото она не выдавит, так, по крайней мере, будет в приличное платье одета.

Неужели и вправду я таился тут в ночи, на корточках, с петлей в руке, в ожидании броска, и пробавлялся такими мыслями? Как оно вышло, что эти мысли вторглись в мое ожидание, потеснив из него острое, как клык, желание спустить Темного Пассажира на достойного партнера? Это что, привкус новой блестящей женатой жизни Декстера?

Я осторожно вдыхал воздух, ощущая великую симпатию к такому ненавистнику женщин, детей и собак, как У. К. Филдс. Я тоже не смог бы работать с детьми. Закрыв глаза, я чувствовал, как заполняет легкие темный ночной воздух, и выпускал его обратно, чувствуя, как возвращается холодная готовность. Потихоньку Декстер отступал, и Темный Пассажир вновь оказался за рулем.

И как раз вовремя.

Задняя дверь с грохотом распахнулась, и мы с Темным Пассажиром услышали жуткое блеяние нечеловеческих голосов — кошмарное исполнение «Just a Closer Walk with Thee». Одного этого вполне хватало, чтобы любого потянуло к бутылке. И более чем хватило, чтобы поторопить Зандера к выходу. В дверях он задержался, обернулся, послал собравшимся ободряющий взмах руки и ухмылку, а потом дверь захлопнулась, и Зандер обошел машину, приблизился к дверце со стороны водителя — и оказался в наших руках.

Зандер повозился с ключами, щелкнул открывшийся замок, а мы уже обошли машину и были у него за спиной. Он и понять не успел, что происходит, как в воздухе раздался свист петли и та обвила ему шею, мы дернули так, чтобы сбить его с ног и поставить на колени. Зандеру стало нечем дышать, его лицо все больше темнело… и видеть это было приятно.

— Ни звука, — велели мы холодно и веско. — Делай, в точности как мы говорим, ни единого слова, ни звука, и проживешь немного дольше, — сказали, слегка подтянув петлю, дабы убедить его, что он в наших руках и должен поступать так, как мы велели.

Реакция Зандера была в высшей степени отрадной и легко читалась на его лице, с которого уже начисто смыло ухмылку. Слюна текла из уголка его рта, а пальцы вцепились в петлю, только мы держали ее куда как крепко, чтобы можно было просунуть палец под леску. Он уже едва сознание не терял, и мы чуть-чуть ослабили хватку, позволив Зандеру сделать болезненный глоток воздуха.

— Теперь вставай, — вежливо попросили мы, потянув петлю вверх, чтобы он выполнил то, что ему велено.

Медленно, цепляясь за бок машины, Зандер послушно поднялся.

— Отлично! — похвалили мы. — Садись в машину.

Мы переложили петлю в мою левую руку, открыли дверцу, затем дотянулись до дверной стойки, вновь переложили петлю в мою правую руку и забрались на заднее сиденье.

— Поехали, — отдали мы приказ темным ледяным голосом.

— Куда? — хриплым шепотом спросил Зандер, так как нам пришлось напомнить о петле.

Мы опять подтянули леску потуже, чтобы объяснить: не надо говорить без разрешения. Убедившись, что он воспринял намек, вновь ослабили петлю.

— На запад, — велели мы. — Больше никаких разговоров. Поехали.

Зандер включил передачу, а я несколькими рывками петли вывел его на запад и дальше на скоростное шоссе Дельфин. Какое-то время Зандер проделывал все, в точности как мы велели. Время от времени он поглядывал на нас в зеркало заднего вида, но самое слабенькое дерганье петли делало его исключительно послушным, пока мы не направили его к шоссе Палметто — и на север.

— Слушайте, — вдруг произнес он, когда мы ехали мимо аэропорта, — я типа реально богатый. Могу дать вам все, чего пожелаете.

— Да, можешь, — сказали мы, — и отдашь.

А он и не понимал, что у нас на уме, вот и отлегло у него малость.

— О’кей, — произнес голосом, все еще хрипящим от петли, — так сколько вы хотите?

Мы уставились на него в зеркало заднего вида и медленно, очень медленно, так, чтобы стал постигать, затянули леску на его шее. Когда он едва дохнуть мог, подержали секунду-другую и заявили:

— Все. Мы заберем все. — Немного ослабили петлю и бросили: — Поехали.

Зандер вел машину. Остаток пути он сидел очень тихо, вот только, похоже, не был так напуган, как полагалось бы. Должно быть, он не верил, что это происходит с ним, никак не могло такое случиться, только не с ним, ведь он жил в непробиваемом коконе из денег. У всего есть цена, и он всегда мог себе ее позволить. Скоро он сторгуется. А потом ва-аще откупится.

А ведь так тому и быть. В конечном счете он откупится. Только не деньгами. И никак не выбравшись из петли.

Поездка была не слишком долгой, и мы молчали до самого заранее выбранного съезда на Хайалиа. Когда Зандер притормозил на съезде, то глянул на меня в зеркало заднего вида, и в его взгляде был страх, нарастающий ужас попавшего в капкан монстра, готового лапу себе отгрызть, лишь бы вырваться, и ощутимый укус его паники зажег теплое свечение в Темном Пассажире, и мы сделались весьма довольными и сильными.

— Вы же не… туда, там же нет… куда мы едем? — сбивчиво забормотал Зандер, слабый и жалкий, с каждым разом все больше говоривший по-человечески.

Это нас рассердило, мы потянули слишком сильно, и его голова разом свесилась на плечо, так что пришлось даровать ему кое-какую слабину в петле. Зандер вывернул обратно на дорогу внизу съезда.

— Вправо поверни, — велели мы.

И он повернул. Неприятно было видеть, как хрипло хватал он воздух слюнявыми губами и так же хрипло выпускал его. Однако проделывал все, как мы ему велели. Проехав по улице, он свернул к небольшому темному ряду старых складов.

Он остановил машину, где ему было велено, около покрытой ржавчиной двери темного неиспользуемого строения. На прогнившей вывеске со сломанным концом все еще значилось: «ДЖОН ПЛАСТИ».

— Паркуйся! — велели мы.

Пока он возился с рычагом переключения передач, мы вылезли из машины, рванули его за собой на землю, натянув потуже и наблюдая, как он дергается, а затем рывком подняли его на ноги. Вокруг рта у него запеклась слюна, а в глазах появились признаки того, что он начинает понимать свое положение. Он стоял, мерзкий и отвратительный, в дивном свете луны и весь дрожал, не понимая, почему я отказываюсь от его денег, и считая это жуткой ошибкой, а еще до него стало доходить, что он, наверное, ничем не отличается от тех, с кем сам поступил точно так же. И он сник. Мы позволили ему немного постоять и подышать, а потом подтолкнули к двери. Он вытянул руку и оперся ладонью о бетонную стену.

— Послушайте, — начал он, и теперь в его голосе слышалась чисто человеческая дрожь. — Я вам тонну денег достану. Все, чего захотите. — Мы ничего не ответили; Зандер облизнул губы и произнес голосом, ставшим сухим, прерывистым и отчаянным: — Ну так что вам от меня нужно?

— Исключительно то же, что ты у других забирал, — ответили мы, крепко затянув петлю. — Кроме обувки.

Зандер вытаращился, рот у него обвис, раскрывшись, и он обмочился прямо в штаны.

— Это не я, — выговорил он. — Это не…

— Ты, ты сделал, — сообщили мы. — Как раз это.

Сильно натянув леску, мы втащили его через дверь в старательно подготовленное помещение. Там по сторонам валялись рваные куски пластиковой трубы и, что было существеннее для Зандера, стояли две пятидесятигаллонные бочки с соляной кислотой, брошенные «Джон Пласти», когда фирма вышла из бизнеса.

Нам не составило труда доставить Зандера на расчищенное для него рабочее место, и очень скоро он был обмотан изолентой и привязан к месту, а мы горели от нетерпения начать. Перерезали петлю, и Зандер затаил дыхание, когда нож чиркнул ему по горлу.

— Господи! — выдохнул он. — Слушайте, вы совершаете большую ошибку.

Мы промолчали, поскольку надо было заниматься делом, и мы готовились к нему, потихоньку срезая с Зандера одежду и осторожно бросая ее в одну из бочек с кислотой.

— Черт! — выпалил он. — Все не так, как вы думаете… Вы не понимаете, что творите.

Мы были готовы и даже нож ему к носу поднесли, чтобы уразумел: мы очень хорошо понимаем, что творим, и что вот-вот это и сотворим.

— Чел, я прошу! — хрипел он.

Страх превозмогал в нем все, что ему мыслилось возможным, заставив забыть о том унижении, которое он испытал, помочившись в штаны. Ничего подобного он и представить себе не мог даже в самых страшных кошмарах.

А потом Зандер вдруг поразительно затих. Глядя мне прямо в глаза, он с совершенно неуместной ясностью и голосом, какого я от него прежде не слышал, произнес:

— Он вас найдет.

На миг мы застыли, соображая, что это значит, и пришли к выводу: он блефует, надеется нас остановить. И это бессмысленное действие притупляло восхитительный вкус его ужаса, что рассердило нас, и мы, прежде чем взяться за дело, залепили ему рот изолентой.

А когда мы закончили, то от него не осталось ничего, кроме одной туфли. Мы подумывали выставить ее, только это не вязалось с нашим представлением об опрятности, вот и полетела туфля в бочку с кислотой вслед за останками Зандера.

«Нехорошо это, — подумал Наблюдатель. — Уж слишком долго они находятся в заброшенном складе. Тут и сомнений нет, что их занятия не имеют отношения к светскому мероприятию».