Джеффри Линдсей – Декстер во тьме (страница 24)

Завтрак и впрямь избавил меня от некоторой горечи. Очень трудно сохранять по-настоящему полное ощущение депрессии и общей личной бесполезности, когда ты битком набит едой, и я перестал упорствовать уже на половине превосходного омлета.

Коди с Астор, естественно, уже несколько часов были на ногах. По утрам в субботу время их телепросмотров не ограничивалось, и они пользовались этим, чтобы поглазеть на серии мультшоу, которые никак не могли появиться до открытия наркотика ЛСД. Дети даже не заметили меня, когда я проковылял мимо них на кухню, и не отрывали глаз от говорящей кухонной утвари, пока я заканчивал завтрак, пил завершающую чашку кофе и решал, не дать ли жизни еще денек, чтобы собраться с мыслями.

— Тебе лучше? — спросила Рита, когда я поставил на стол кофейную кружку.

— Омлет был очень вкусный, — ответил я. — Спасибо.

Она улыбнулась, вскочила со стула, чтобы чмокнуть меня в щеку, прежде чем свалить всю посуду в раковину и начать ее мыть.

— Не забудь, ты обещал Коди с Астор сводить их куда-нибудь сегодня утром, — сказала Рита, перекрывая журчание воды.

— Я обещал это?

— Декстер, ты же знаешь, у меня сегодня утром примерка. Свадебного платья. Я говорила тебе об этом еще несколько недель назад, и ты согласился, сказав, что позаботишься о детях, пока я буду у Сьюзен на примерке, а потом мне надо встретиться с флористом и договориться об аранжировке цветов. Даже Винс предложил мне помочь с этим. У него вроде приятель есть, так?

— Мне сомнительно, — сказал я, вспомнив про Мэнни Борке. — Только не Винс.

— А я и сказала «нет, спасибо». Надеюсь, с этим все в порядке?

— Прекрасно. У нас на продажу всего один дом, чтобы расплатиться.

— Не желаю обижать Винса и уверена, что приятель его чудо, только за цветами я всегда обращаюсь к Хансу, и у него сердце разорвется, если для оформления свадьбы я пойду к кому-то другому.

— Ладно, — говорю я. — Я погуляю с детьми.

Сам-то я надеялся на шанс уделить серьезное время собственному личному горю и найти способ, как подойти к проблеме отсутствия Пассажира. Даже если бы мне не удалось, все равно было бы приятно просто отдохнуть немного, может даже добрать сколько-нибудь драгоценного сна, утраченного минувшей ночью, что было моим священным правом.

Ведь сегодня суббота, в конце концов. Множество почтенных религиозных и профессиональных союзов, как известно, рекомендуют использовать субботу для отдыха и личностного роста, проводить время вдали от лихорадочной суеты, наслаждаясь заслуженным отдыхом и оздоровлением. Увы, Декстер нынче более-менее человек семейный, что все меняет, как я уже стал понимать. А поскольку Рита крутилась в свадебных приготовлениях, как белокурый торнадо, неукоснительным императивом для меня было подхватить Коди с Астор и, удалив от столпотворения, доставить их под укрытие какого-либо мероприятия, признанного обществом подобающим для совместного времяпрепровождения взрослых и детей.

Тщательно обдумав варианты, я выбрал Музей науки и планетарий Майами. В конце концов, там будет полно других семей, которые позволят сохранить мою маскировку и заставят детей сделать то же самое. Раз уж они намереваются выйти на Темную Тропу, для начала им сразу следует уяснить: чем больше в тебе ненормального, тем важнее выглядеть нормальным.

А поход в музей с Заботливым Папой-Декстером — в высшей степени с-виду-нормальное обличие для нас троих. Оно носило и дополнительную печать того, что официально признавалось Им Полезным, весьма большое преимущество, как бы дети ни корчились от такого понятия.

Так что мы все трое погрузились в машину и покатили на север по шоссе номер 1, пообещав закрутившейся Рите вернуться к обеду. Я проехал через Коконат-Гроув и, не доезжая до дамбы Рикенбакер, свернул на парковку упомянутого музея. Однако мы не сразу пошли в этот полезный музей. На парковке Коди вылез из машины и замер. Астор какое-то время смотрела на него, потом обратилась ко мне:

— Зачем нам надо идти туда?

— Смысл образовательный, — сообщил я ей.

— Ыик! — Астор поднесла пальцы вилкой к горлу, показывая, что ее тошнит, и Коди кивнул.

— Для нас важно проводить время вместе, — сказал я.

— В музее? — требовательно поинтересовалась Астор. — Это убого.

— Славное словцо! — похвалил я. — Ты где его подцепила?

— Мы туда не пойдем, — заявила она. — Мы хотим что-нибудь делать.

— Вы когда-нибудь были в этом музее?

— Не-е-е-т, — ответила она, растягивая слово на три презрительных слога, как умеют только десятилетние дети.

— Ну так он, может, удивит вас. Может, вы и впрямь что-то постигнете.

— Это не то, чему мы хотим научиться, — сказала Астор. — Не в каком-то музее.

— И чему же, по-вашему, вы хотите научиться? — спрашиваю я и даже сам поражаюсь, до чего же сильно мои слова отдают терпеливым взрослым.

Астор состроила гримасу:

— Ты же знаешь. Ты обещал нам показать всякую фигню.

— Откуда ты знаешь, что не покажу?

На миг ее лицо выразило удивление, потом она повернулась к Коди. Что бы они ни сообщали друг другу, это не требовало слов. Когда же секунду-другую спустя она вновь повернулась ко мне, то была по-деловому подобрана и целиком уверена в себе.

— Фигушки! — сказала она.

— Что вам известно про фигню, какую я собираюсь вам показать?

— Декстер! С чего бы еще мы просили тебя показать нам?

— С того, что вы ничего не знаете об этом, а я знаю.

— Фу-у-у!

— Ваше образование начинается вон в том здании, — произнес я с самым серьезным выражением на лице. — Идите за мной и постигайте.

Я смотрел на них, следя за тем, как нарастают их сомнения, потом повернулся и пошел в музей. Может быть, недостаток сна выбил меня из колеи, и я не был уверен, что они пойдут за мной, только я обязан был сразу же установить основные правила. Они должны были поступать по-моему, так же как давным-давно я пришел к пониманию того, что мне следует слушаться Гарри и поступать так, как он говорил.

Глава 15

Быть четырнадцатилетним никогда не было легким делом, даже для ненастоящего человека. Это возраст, когда правит биология. И даже когда этот самый четырнадцатилетний больше интересуется клинической биологией, нежели теми, кто более популярен среди его одноклассников в средней школе Понсе-де-Леон, она все равно правит железной рукой.

Один из категорических императивов, применимых даже к юным монстрам, таков: никто, кому за двадцать, не знает ничего. А поскольку в то время Гарри было далеко за двадцать, я вступил в краткий период бунта против его неразумных ограничений моих совершенно естественных и здравых желаний порубить своих однокашников на мелкие кусочки.

Гарри выработал в отношении меня удивительно логичный план приведения к порядку. Под этим он подразумевал добиться от вещей — или людей — опрятности и упорядоченности. Не было, однако, ничего логичного в том, что птенец Темного Пассажира в первый раз затрепыхал крылышками и стал биться ими в прутья клетки, стремясь вырваться на волю и острой стальной молнией пасть на добычу.

Гарри знал так много всякого, что́ мне нужно было усвоить, чтобы безопасно и по-тихому стать самим собой, обратить меня из дикого, созревающего монстра в Темного Мстителя: как действовать по-человечески, как быть уверенным и осторожным, как подчищать за собой, когда дело сделано. Сам он знал обо всем этом, как способен знать лишь старый коп. Это я понимал даже тогда… только все это казалось таким скучным и ненужным.

В конце концов, и Гарри не мог знать всего. Не мог он знать, к примеру, о Стиве Гонсалесе, особо прелестном образчике достигшего половой зрелости человечества, завладевшем моим вниманием.

Стив был крупнее меня и на год-два старше, над верхней губой у него уже пробивалось нечто, достойное именоваться усиками. Он вместе со мной посещал занятия по физкультуре и считал своим Богом данным долгом где только возможно делать мою жизнь жалкой. Если он был прав, то Бог мог бы гордиться усилиями Стива.

Было это задолго до того, как Декстер стал Живой Глыбой Льда и внутри у него скопилось определенное количество горячих и очень тяжелых чувств. Это, похоже, доставляло удовольствие Стиву и подталкивало его на еще бо́льшие высоты изобретательности в преследованиях кипящего юного Декстера. Мы оба понимали, что завершиться это может одним, только, к несчастью для Стива, совсем не так, как он задумал.

И вот однажды днем, на свою беду, трудолюбивый дворник забрел в биолабораторию школы Понсе-де-Леон, где обнаружил Декстера и Стива, разрешавших личный конфликт. Делалось это не в классическом для средних школ стиле изрыгания непотребных слов и размахивания кулаками, хотя, полагаю, именно такое и было у Стива на уме. Только он не рассчитывал сойтись с молодым Темным Пассажиром, а потому перед нашим дворником Стив предстал прочно привязанным к столу скотчем и с куском широкой серой клейкой ленты на его рту, а Декстер стоял над ним со скальпелем и старательно вспоминал, какими познаниями он овладел на уроках биологии, когда они препарировали лягушку.

Гарри прибыл забрать меня на полицейской машине, в форме. Он слушал взбешенного заместителя директора школы, который описывал произошедшее, цитировал справочник для учащихся и требовал от Гарри сообщить, что он намерен с этим делать. Гарри же просто смотрел на замдиректора, пока у того не иссяк поток слов. Мгновение спустя он еще раз взглянул, убеждаясь в результате, на представителя администрации, а потом обратил свой холодный взгляд голубых глаз на меня и спросил: