Джеффри Линдсей – Декстер во тьме (страница 15)
Мы вошли. Меня поглотило удушливое облако тошнотворно сладкого ладана, и я готов признать, что мое внутреннее совершенствование началось с полного ремонта моих легких. Сквозь дым на одной стене мне смутно виделся большой баннер из желтого шелка с надписью: «МЫ ВСЕ ОДНО». Что именно одно, не уточнялось. Тихо играла музыка; судя по звукам, кто-то, похоже, отбивался от передозировки наркотиками тем, что время от времени позванивал в набор маленьких колокольчиков. Где-то поодаль журчал водопад, и, уверен, мой дух воспарил бы, если бы таковой у меня имелся. А поскольку у меня его не было, то обстановка малость раздражала.
Только мы сюда явились не ради удовольствия и даже не ради внутреннего совершенствования. Сержант Сестренка, разумеется, всегда думала только о деле. Она направилась к стойке, за которой стояла средних лет женщина в длинном, выкрашенном в технике тай-дай платье, сшитом, казалось, из старой гофрированной бумаги. Ее седеющие волосы торчали в разные стороны, создавая художественный беспорядок, лицо женщины хмурилось. Конечно, то вполне могло быть блаженной хмуростью просвещения.
— Чем могу вам помочь? — спросила она, и ее скрипучий голос как бы давал понять, что помощи нам ждать не стоит.
Дебора предъявила полицейский жетон. Она не успела и слова сказать, как женщина подалась вперед и выхватила жетон из руки Деборы.
— Все в порядке, сержант Морган, — произнесла женщина, швыряя жетон на стойку. — Похоже, штука настоящая.
— Разве вы не могли просто определить это по ее ауре? — поинтересовался я.
Ни одна из них не пожелала оценить эту удачную, на мой взгляд, шутку, так что я пожал плечами и стал слушать, как Дебора ведет свой изнурительный допрос.
— Хотелось бы задать вам несколько вопросов, если не возражаете, — сказала Дебора, наклоняясь, чтобы забрать жетон.
— О чем? — требовательно спросила женщина.
Она еще суровее насупилась, и Дебора сдвинула брови в ответ. Стало казаться, будто мы на старом добром деревенском состязании «Кто кого перехмурит», где победителю достается бесплатная инъекция ботокса, придающая лицу выражение непреходящей леденящей хмури.
— Произошли убийства, — сказала Дебора.
Женщина, пожав плечами, ответила вопросом:
— Какое отношение это имеет ко мне?
Я поаплодировал ее логике, но в конце концов мне приходилось время от времени играть за свою команду.
— Дело в том, что мы все одно, — пояснил я. — Такова основа всей полицейской работы.
Женщина резко обратила свою хмурь на меня и весьма агрессивно заморгала, потом потребовала:
— А вы, к черту, кто такой?! Предъявите-ка свой жетон!
— Я ее резерв. На случай, если она подвергнется нападению плохой кармы.
Женщина фыркнула, но, по крайней мере, не застрелила меня.
— Копы в этом городе
— Может, мы и такие, — подала голос Дебора, — но те, по другую сторону, еще хуже, так что не могли бы вы просто ответить на несколько вопросов?
Все еще хмурясь, женщина обернулась к Деборе и дернула плечом:
— О’кей. Однако не вижу, чем могу помочь. И вызову своего адвоката, если зайдете не туда.
— Прекрасно, — кивнула Дебора. — Мы ищем подход к кому-либо, кто мог быть связан с местной нетрадиционной религиозной группой, почитающей быков.
На секунду мне показалось, что женщина почти готова улыбнуться, но вовремя спохватилась.
— Быков? Господи, кто ж не почитает быков! Это тянется к Шумеру, Криту, ко всем этим древним местам, колыбелям цивилизации. Множество людей поклоняются им. У них мало сказать, что члены громадные, они и сами очень мощные.
Если женщина рассчитывала смутить Дебору, то, значит, не так много знала она о копах Майами, как полагала. Сестра моя и глазом не моргнула.
— Вам известно о какой-либо группе, в особенности местной? — спросила Дебс.
— Не знаю я, — последовал ответ. — Что еще за группа?
— Кандомбле, — подсказал я, ненадолго признательный Винсу за то, что название подбросил. — Пало майомбе? Или даже викка.
— Насчет всякой испанской ерунды зайдите в «Элегуа» на Восьмой улице. Мне об этом знать ни к чему. Мы продаем кое-что секте викка, но про то я вам не собираюсь рассказывать, пока у вас ордера не будет. Во всяком случае, с быками они не связываются. — Женщина фыркнула. — Стоят себе кружком в парке Эверглейдс голыми, дожидаясь, пока сила в них войдет.
— А еще кто есть? — настаивала Дебора.
Женщина просто качнула головой:
— Не знаю. То есть я знаю о большинстве групп в городе, но ничего похожего мне в голову не приходит. — Она пожала плечами. — Возможно, друиды, у них весенний сбор на подходе. Когда-то у них в ходу были человеческие жертвоприношения.
Дебора насупилась еще больше:
— Это когда было?
На этот раз женщина и вправду улыбнулась, так, слегка, уголком рта:
— Около двух тысяч лет назад. Вы немного припозднились с этим, Шерлок.
— Есть еще, чем вы, по-вашему, могли бы помочь? — спросила Дебора.
Женщина повела головой:
— Помочь в чем? Может, живет где-то на молочной ферме какой-нибудь псих-неудачник, начитавшийся Алистера Кроули. Откуда мне знать?
Дебора глянула на нее пристально, словно решая про себя, достаточно ли женщина дерзка, чтобы ее арестовать, потом, очевидно, решила, что не стоит.
— Спасибо, что уделили нам время, — сказала она и бросила на прилавок свою визитку. — Позвоните, пожалуйста, если что-то подходящее вспомните.
— Ну да, а как же, — произнесла женщина, даже не взглянув на карточку.
Дебора еще немного посверлила ее взглядом, потом направилась к выходу. Женщина перевела взгляд на меня, и я, улыбнувшись, произнес:
— А я и в самом деле люблю овощи. — Потом, сложив ладони в жесте миролюбия, слегка поклонился женщине и последовал за сестрой.
— Мысль была идиотская! — бросила на ходу Дебора, когда мы быстрым шагом возвращались к машине.
— Я так бы не сказал. — И это было почти правдой: не сказал бы. Конечно же, мысль и впрямь была идиотской, только произнести это означало напроситься на хороший тычок локтем. — На худой конец, избавились от нескольких версий.
— Точно, — кисло кивнула она. — Нам известно, что, по-видимому, это не кучка голых фруктов, разве что те сотворили это две тысячи лет назад.
Толк в ее словах был, только я считал своим предназначением в жизни помогать всем вокруг поддерживать положительный настрой.
— И все же это подвижка, — сказал я. — Проверим это местечко на Восьмой улице? Я буду тебе переводить.
Дебс, хотя и родилась в Майами, сумасбродно настаивала на изучении французского в школе и едва могла заказать себе обед по-испански.
— Пустая трата времени, — дернула она головой. — Велю Эйнджелу порасспрашивать, только ничего это не даст.
И она оказалась права. Ближе к вечеру Эйнджел вернулся с прелестной свечкой, на которой была нанесена по-испански молитва святому Иуде, зато во всем остальном его поход на Восьмую улицу был пустой тратой времени, как Дебс и предрекала.
Мы остались ни с чем, не считая двух трупов без голов, и с очень дурным настроением. Этому вот-вот предстояло измениться.
Глава 10
Следующий день прошел без событий, и мы ничуть не приблизились даже к намеку на расследование двух убийств в университете. Жизнь же такая кривобокая и несуразная штука, что вину за отсутствие у нас продвижения Дебора возложила на меня. Она по-прежнему была убеждена, что я обладаю особыми магическими способностями и пользуюсь ими, чтобы проникать прямо в темное средоточие убийств, и что я придерживаю от нее важнейшие сведения во имя мелких личных причин.
Очень лестно, только полностью неверно. Понимал я лишь одно: нечто с этим делом связанное сильно перепугало Темного Пассажира, — и мне не хотелось, чтобы такое опять случилось. Я решил держаться от дела подальше, работы по крови в нем почти не было, так что устроить это было бы легко в логичном и хорошо организованном социуме.
Да вот беда: мы в таковом не живем. В нашем социуме правит случайная прихоть, и населен он людьми, смеющимися над логикой. В данный момент возглавляла их моя сестрица.
На следующее утро, попозже, она нагрянула в мою уютную норку-каморку и вытащила оттуда на ланч со своим бойфрендом Кайлом Чацки. Особых возражений против Чацки у меня не было, если не считать его постоянной уверенности, что во всем ему известна конечная истина. В остальном же он был просто приятным и любезным, каким может быть холодный убийца, и с моей стороны было бы лицемерием на таком основании отвергать его как личность. А раз уж, похоже, он делал мою сестру счастливой, я не возражал и по всем другим основаниям.
Итак, я отправился на ланч, ведь, во-первых, Дебора — моя сестра, а во-вторых, мощный механизм, каковым является мое тело, нуждается в постоянной заправке топливом.
Топливо, какого он жаждет чаще всего, — это сэндвич «медианоче», обычно с поджаренными бананами, и молочный коктейль «батидо де мамей». Не знаю, отчего эта простая, душевная еда выбивает прямо-таки сверхъестественный аккорд на струнах моего существа, но с ней не может сравниться ничто. Правильно приготовленная, она едва не доводит меня до экстаза. И нигде ее не готовят столь правильно, как в расположенном неподалеку от Управления полиции ресторанчике «Релампаго», где Морганы питались с незапамятных времен. Было до того славно, что даже вечная сварливость Деборы не могла ничего испортить.