Джеффри Линдсей – Декстер во тьме (страница 10)

Наконец он опустил стекло и произнес:

— Это никак меня не касается.

— Что ж это тогда? — поинтересовалась Дебора.

Бабалао лишь головой качнул:

— Мне нужно вернуться на работу.

— Это пало майомбе? — встрял я, и Дебс сверкнула на меня взглядом «мол, не перебивай!», но мне вопрос показался вполне уместным.

Верование пало майомбе было чем-то вроде темного отпрыска сантерии. Я почти ничего о нем не знал, но ходили слухи о кое-каких ритуалах, пробуждавших во мне острый интерес.

Однако бабалао покачал головой:

— Послушайте, есть всякое в мире, о чем у вас, ребята, понятия нет, да и знать вы о том не желаете.

— Этот случай — из такого?

— А я знаю? — вскинулся он. — Может, и так.

— Что вы можете сообщить нам об этом? — требовательно спросила Дебора.

— Ничего я вам не могу сообщить, потому как сам ничего не знаю. Но мне это не нравится, и я не желаю иметь с этим ничего общего. У меня на сегодня полно всяких важных дел… Велите копу ехать, мне давно пора! — И с этими словами бабалао вновь закрыл окно.

— Вот дерьмо! — выругалась Дебора и осуждающе глянула на меня.

— Ну а я-то тут при чем? — пожал я плечами.

— Дерьмо! — повторила Деб. — Что, черт возьми, это значит?!

— Я полностью во тьме, — признался я.

— Угу, — буркнула Дебс, хотя ее вид говорил, что она совершенно не убеждена, и это малость отдавало иронией.

Я хочу сказать, что люди верят мне всякий раз, когда я, скажем так, не совсем правдив… а вот моя собственная сводная плоть и кровь отказывается верить, что я на самом деле полностью во тьме. Не говоря даже о том, что бабалао, похоже, реагировал так же, как и Пассажир… И что я должен из этого извлечь?

Прежде чем начать разматывать эту восхитительную ниточку, я понял, что Дебора все еще не сводит с меня глаз, храня на лице крайне неприятное выражение.

— Вы головы нашли? — спросил я, желая помочь. — Может, мы бы весь ритуал прочувствовали, если бы увидели, что он с головами сделал.

— Нет, головы мы не нашли. Ничего я не нашла, разве что братца, который играет со мной в молчанку.

— Дебора, эта постоянная атмосфера гадкой подозрительности и в самом деле вредит твоим лицевым мышцам. У тебя морщинки появятся.

— А может, я и убийцу заодно поймаю, — ответила она и направилась к паре обугленных тел.

Поскольку пользы от моего присутствия явно больше не было, по крайней мере для моей сестры, я вернулся на место преступления, где дел хватало. Я закончил работу со своим набором для крови, взял небольшие пробы ссохшейся черной корки, запекшейся вокруг двух шей, и подался в лабораторию, располагая пропастью времени для позднего ланча.

Однако, увы, бедняге Неустрашимому Декстеру, очевидно, намалевали на спине мишень, потому как беды мои только-только начались. Я как раз прибирал свой стол и готовился влиться в веселый убийственный поток движения в часы пик, как в кабинет вприпрыжку влетел Винс Масука и с порога сообщил:

— Я только что говорил с Мэнни. Он может встретиться с нами завтра утром в десять.

— Весть чудесная. Единственное, что могло бы сделать ее еще прекраснее, так это понимание, кто такой Мэнни и почему ему нужно повидаться с нами.

Винс изобразил легкую обиду — одно из немногих искренних выражений, какие я когда-либо видел на его физиономии.

— Мэнни Борке, — пояснил он, — организатор банкетов.

— Тот, что с MTV?

— Ну да, верно! Парень, который завоевал все премии и о котором писали в журнале «Гурмэ».

— Ах да… — произнес я, притормаживая на время в надежде, что какая-нибудь блистательная идея поможет мне увильнуть от жуткой участи. — Премированный организатор.

— Декстер, этот парень — чума. Он тебе всю свадьбу устроит.

— Послушай, Винс, по-моему, это потрясно, только…

— Нет, это ты послушай, — произнес он таким твердым командным тоном, какого я отродясь за ним не замечал. — Ты сказал, что обсудишь это с Ритой и позволишь ей решать.

— Я говорил это?

— Да, говорил. И я не допущу, чтобы ты пустил по ветру такую чудесную возможность, тем более что, насколько я знаю, Рита будет в восторге.

У меня не было точного понимания, откуда Винс набрался такой уверенности. В конце концов, ведь именно я обручен с этой женщиной, но у меня нет ни малейшего понятия, какой организатор банкетов способен ввести ее в шок и трепет. Однако я не счел подходящим время для выяснения, откуда Винсу известно, что Рита встретит с обожанием, а что нет. Опять-таки, мужик, разодетый, как Кармен Миранда на Хэллоуин, вполне мог обойти меня в тонкости и проницательности по части самых сокровенных кулинарных желаний моей невесты.

— Ладно, — произнес я, решив наконец, что затяжки и проволочки лучше всего помогут избежать ответа, — тогда я пойду домой и обсужу это с Ритой.

— Сделай так, — напутствовал Винс.

Он не бросился из моей клетушки сломя голову, однако, будь в ней дверь, грохнул бы ею со всей силы.

Я закончил с уборкой и влился в вечерний поток машин. По пути к дому за мной пристроился средних лет мужчина во внедорожнике «тойота» и принялся почему-то давить на клаксон. Через пять-шесть кварталов он обошел меня и, обгоняя, подрезал, слегка повернув руль, чтобы я со страху на обочину выкатился. Мне, положим, его душевный порыв по сердцу пришелся, я бы с радостью доставил ему удовольствие, но все же остался на проезжей части. Нет никакого смысла вникать во все что и как, которыми руководствуются майамские водители, переезжая с места на место. Надо лишь расслабиться и радоваться буйству силы… И конечно, по этой части у меня никаких проблем не было. Так что я, улыбнувшись, махнул рукой, и он, вжав педаль газа в пол, скрылся в потоке, миль на шестьдесят в час превышая ограничение скорости.

Обычно хаотичный беспредел вечерней поездки домой становился для меня идеальным завершением дня. Окунаясь во всю эту ярость и жажду убивать, я ощущал некое единение с родным городом и его призрачными обитателями. Сегодня, однако, мне оказалось трудно вообще наскрести хоть чуть-чуть хорошего настроения. Никогда даже на миг я не представлял, что такое может случиться, и вот… волновался.

Хуже того, не понимал, что на самом деле меня волнует, только ли то, что Темный Пассажир затеял со мной игру в молчанку на месте изобретательного убийства. Такого не бывало никогда, и утешаться можно было лишь верой, что сейчас это вызвано чем-то необычным и, возможно, угрожающим Декстеру. Но чем именно? И откуда мне набраться уверенности, если, правду сказать, о самом Пассажире я ни бельмеса не знал, кроме того, что он всегда рядом, с радостью комментировал и давал пояснения. Мы и раньше видели сожженные тела, да и керамики хватало, без всякого дерганья и писка. Может, дело в сочетании? Или есть нечто особенное в этих двух телах? Или это всего лишь совпадение, случайность, не имеющая никакого отношения к тому, что мы увидели?

Чем больше я раздумывал над этим, тем меньше понимал, зато машины на дороге выписывали вокруг меня успокаивающие убийственные узоры, и к тому времени, когда показался дом Риты, я почти убедил себя, что по-настоящему волноваться не о чем.

Когда я пришел, Рита, Коди и Астор были уже дома. Рита работала гораздо ближе к дому, чем я, а дети после школы занимались в каком-то кружке в близлежащем парке, так что они уже по крайней мере полчаса дожидались возможности помучить меня, выводя из тяжко доставшегося покоя в мыслях.

— В новостях про это показывали, — шепнула мне Астор, едва я открыл дверь, а Коди кивнул и тихим хрипловатым голосом произнес:

— Гадость.

— Что в новостях показывали? — спросил я, стараясь прорваться мимо них в дом, не затоптав их.

— Ты их сжег! — прошипела Астор, а Коди посмотрел на меня с полным отсутствием выражения на лице, что как-то извещало о неодобрении.

— Я — что? Кого это я…

— Тех двоих, кого в колледже нашли, — сообщила Астор и решительно добавила: — Такому мы учиться не хотим.

И Коди опять кивнул.

— В… в университете, вы хотите сказать? Я не…

— Университет — это колледж, — заявила Астор с подчеркнутой уверенностью десятилетнего ребенка. — И мы считаем, что сжигать людей — это гадость.

До меня стало доходить, что они увидели в новостях: репортаж с места, где я все утро собирал ссохшиеся и опаленные образцы крови с двух обгоревших тел. Увидели и додумали, просто зная, как недавно ночью я собирался на игрище, что именно такую игру я и затеял. Даже и без странного отступничества Темного Пассажира я был согласен: то была полная гадость, — и, оказалось, меня сильно кольнуло, что дети решили, будто я способен на нечто подобное.

— Послушайте, — грозно начал я, — ничего такого…

— Декстер? Это ты? — разразилась тирольской руладой Рита с кухни.

— Не уверен, — отозвался я. — Погоди, бумажник проверю.

Рита влетела вся сияющая, и не успел я принять защитную стойку, как она обернулась вокруг меня, явно намереваясь задушить в объятиях.

— Привет, красавчик! Как день прошел?

— Гадко, — буркнула Астор.

— Совершенно чудесно, — произнес я, стараясь отдышаться. — Сегодня полно трупов на каждого. Да еще и ватные палочки пришлось в ход пустить.

Рита поморщилась: