Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 15)
Наиболее эффективной рабочей организацией оказалась Красная гвардия — рабочая милиция, которая стала появляться то тут, то там весной и летом 1917 г. В результате ликвидации старой полиции и жандармов красногвардейцы оказались единственной эффективной силой, которая была в состоянии поддерживать порядок на улицах столицы. А к осени того же года большевики стали завоевывать большинство в местных Советах и сразу же приступили к формированию военно-революционных комитетов, которые должны были мобилизовать все силы Красной гвардии и координировать взаимодействие отдельных ее подразделений с восставшими частями гарнизона. Именно этот союз сделал возможным захват власти и установление советского режима в Петрограде и других городах страны в октябре 1917 г.{93}
Крестьяне претерпели такую же политическую эволюцию, что и рабочие и солдаты: сначала осторожное сотрудничество с Временным правительством, а затем растущее разочарование, за которым последовали захват власти и устройство собственной жизни. Они быстро обнаружили, что Временное правительство не спешит с передачей земли тем, кто ее обрабатывает, а вместо этого создает какие-то местные комитеты по изучению земельного и продовольственного вопросов и намерено передать окончательное решение этих вопросов на рассмотрение Учредительного собрания. Это был, с одной стороны, разумный подход, поскольку столь сложную проблему перераспределения земли нельзя было решать в спешке и без тщательной подготовки, тем более что многие главы семейств из сельской местности все еще находились на фронте. С другой стороны, постепенность и законность подобных мер совершенно не соответствовали настроениям крестьян. Вместе с ликвидацией царизма у них появилась надежда, что они сами могут распределить землю и распоряжаться ею по собственному усмотрению.
Вскоре крестьяне стали проникать в земельные комитеты, причем начали с волостных комитетов, а потом поднялись до уровня уездных и даже губернских, постепенно превращая их в выборные «комитеты народной власти». Эти новые комитеты на первых порах служили средством выражения крестьянских чаяний, а потом стали эффективным орудием их власти. Что же до Временного правительства, то оно ничего не могло с этим поделать, так как полицейские органы были распущены, а других сил охраны общественного порядка, которые могли остановить этот процесс, у них не было.
Комитеты начали брать на себя всю полноту ответственности за частную землю в своем районе, позволив владельцам вести на ней хозяйство, но только под неусыпным контролем комитетов и с целью подготовки к окончательной ее экспроприации. Летом и осенью того же года сельские и волостные собрания приступили к непосредственным действиям, причем во многом это напоминало события 1905 г. Как и тогда, самые активные действия развернулись на территориях центральных черноземных районов, соседних областей Правобережной Украины и Белоруссии, а также Поволжья. Однако на этот раз устремления крестьян были эффективно подкреплены солдатами-дезертирами, которые в это время в огромном количестве покидали линию фронта и пробирались домой. Они были вооружены, озлоблены и полны решимости сражаться до конца в том случае, если им будет оказано сопротивление.
Но дело было не только в солдатах. В это движение быстро вошли все крестьянские хозяйства, так как в общинах по-прежнему действовала круговая порука. Обычно крестьяне, вооруженные кто чем мог, съезжались на телегах на деревенскую площадь, а потом направлялись к дому помещика. Тот, как правило, подписывал под их давлением соответствующий документ, передающий право на владение землей в руки сельской общины. Затем крестьяне загружали свои телеги помещичьим добром, разбирали скот и покидали поместье, оставляя на жизнь владельцу и его семье лишь прожиточный минимум{94}.
Во всех этих крестьянских акциях соблюдался некоторый порядок с налетом определенной законности. Даже помещику они оставляли его «справедливую» долю земли, но только при том непременном условии, что он не будет оказывать сопротивления новому порядку и станет работать сам, то есть без привлечения наемной рабочей силы. В тех же случаях, когда помещик оказывал сопротивление, они убивали его и сжигали дом и все хозяйственные постройки. При этом крестьяне часто уничтожали картины, скульптуры, книги, мебель — словом, все, что олицетворяло богатство и чуждую для крестьян культуру{95}.
Министром сельского хозяйства в это время был Виктор Чернов, лидер партии социалистов-революционеров, в программе которой было четко записано, что сельские общины должны экспроприировать помещичью землю и разделить ее между крестьянами. Теперь же он вынужден был настаивать на том, чтобы они так не поступали, в противном случае это подорвало бы производство продуктов питания и весь сельскохозяйственный рынок. А когда Чернов попытался частично реализовать свою партийную программу, призывая крестьянские комитеты взять под контроль «плохо используемые» земли, его коллега, министр внутренних дел Ираклий Церетели, меньшевик, публично унизил его, отменив своей властью этот указ{96}. Социалисты-революционеры все еще оставались самой популярной партией среди крестьян, но под перекрестным давлением революции они быстро теряли свое значение и ощущение единства.
После экспроприации крестьянские общины приступали к перераспределению земель, руководствуясь при этом традиционно понимаемыми принципами справедливости. Обычно это делалось либо по количеству «едоков» (то есть по количеству ртов, которые нужно было кормить в той или иной крестьянской семье), либо по труду (то есть по количеству рабочих рук в семье). Причем в этот процесс были вовлечены не только так называемые столыпинские крестьяне, но и бывшие помещики. Каждому из них полагалась определенная норма, не более того. Каждый имел право на свою долю пропитания. В годы кризиса возобладали давние крестьянские ценности.
Непрочный, только начавший складываться союз между общественностью и народом стал быстро распадаться под давлением снизу. Политические партии, вовлеченные в деятельность Временного правительства и Петроградского Совета, были полностью дискредитированы своей поддержкой этого союза и тщетными попытками заставить его работать.
А большевики в это время заняли весьма удобную позицию, позволявшую им извлечь выгоды из создавшегося положения. Однако для этого им пришлось убить несколько собственных священных коров. Прежде всего пришлось отказаться от идеи немедленного переустройства сельского хозяйства на основе полной коллективизации. Крестьяне упорно отдавали предпочтение прежним формам хозяйствования в рамках привычной для них крестьянской общины. Изначальная ленинская идея, что революцию будет продолжать крепко сплоченная и строго дисциплинированная группа интеллигентов, ведущая за собой рабочий класс, была приостановлена самим ходом событий. Вместо этого большевики проложили путь к власти в условиях того социально-политического кризиса, который всколыхнул широкие народные массы. Партийные функционеры воспользовались этим обстоятельством и овладели уже готовыми организациями, созданными в годы революции рабочими, крестьянами и солдатами.
Военно-революционный комитет (ВРК) как инструмент захвата власти в Петрограде был создан не большевиками, а Петроградским Советом с целью организации обороны столицы как от второй попытки военного переворота, так и от германского нашествия. Примерно с 20 октября 1917 г. ВРК начал захватывать стратегически важные пункты в городе, чтобы полностью обеспечить проведение Второго Всероссийского съезда Советов, против которого могло выступить Временное правительство. Завершающая операция в городе развернулась тогда, когда Керенский попытался закрыть большевистские газеты и арестовать лидеров этой партии. Большая часть участников восстания была уверена, что ведет борьбу за передачу «всей власти Советам», которая будет воплощена в форме коалиции всех социалистических сил, представляющих интересы рабочих, крестьянских и солдатских сходов по всей стране.
Однако на съезде Советов Ленин неожиданно для всех смог навязать делегатам однопартийное правительство большевиков (Совет народных комиссаров, или Совнарком). И случилось это прежде всего потому, что ему удалось заручиться поддержкой значительной части социалистов-революционеров. Разочарованные нерешительностью своих лидеров, многие эсеры вышли из партии и образовали новую партию левых социалистов-революционеров, которая поддерживала Ленина в течение нескольких месяцев, а отдельные ее члены даже вошли в правительство. Что же до остальных эсеров, то вместе с меньшевиками они покинули съезд, обвинив большевиков в узурпации власти, которая по праву принадлежит всему народу в лице всех социалистических партий{97}.
Подобным же образом большевики захватили власть и в других городах страны. Там, где они пользовались популярностью, они эффективно использовали большинство'в местных Советах; а там, где такой поддержки у них не было, часто использовались рабочие дружины и военно-революционные комитеты, которые претворяли в жизнь лозунг «Вся власть Советам!» по собственному пониманию. И только в районах преобладающего нерусского населения эта тактика не принесла желаемого успеха{98}.