Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 1 (страница 78)
Дабы ни у кого не оставалось сомнений в том, что он не желает вмешательства промежуточных учреждений в свои прерогативы, Александр распустил Московское дворянское собрание и запретил его членам обращаться к нему с петициями{517}. Эта ситуация подтверждает старый русский парадокс: самодержец-реформатор требует больше власти, чем приверженец традиционных форм правления.
И тем не менее старания дворян не оказались напрасными. Они создали основу для новых учреждений местного управления, появившихся в последующие десятилетия. Тогда и условия освобождения крестьян стали выполняться более эффективно{518}.
В экономическом отношении освобождение крепостных означало начало заката поместного дворянства. С 1862 по 1905 г. земельные владения уменьшились с 87 до 50 миллионов десятин. Эта тенденция продолжала расти. Крупные земельные владения, использовавшие в основном труд крепостных крестьян, исчезали особенно быстро.
Многие помещики продавали все свои имения и начинали профессиональную карьеру в городах. Однако владельцы средних и мелких земельных хозяйств начали использовать современные сельскохозяйственные методы и преобразовывать поместья в животноводческие хозяйства, промышленные или коммерческие предприятия.
После реформы 1861 г. дворяне не потеряли врожденного чувства принадлежности к основам Российского государства. Когда они собрались для защиты своих интересов после событий 1905 г., то по-прежнему называли себя дворянами, а не землевладельцами. Они ощущали себя значительной и уважаемой общественной силой, а не группой людей, объединенных экономическими интересами, то есть дворянство оставалось общественным сословием и не превратилось в экономический класс{519}.
Местное самоуправление
В центре не должно было быть выборных представительных учреждений, но Александр разрешил создавать представительные органы управления на промежуточном уровне, в уездах и губерниях. Они назывались
В 1870 г. на тех же принципах были основаны городские думы. Однако имущественный ценз при выборах в городские думы имел гораздо большее значение, чем в уездах или губерниях. Это обстоятельство позволило доминировать в них небольшим группам богатых горожан.
Подобный гибрид избирательной системы отражал неопределенность всего общественного устройства Российской империи в тот период. Институты гражданского общества соседствовали в ней с иерархической структурой, основанной на государственной власти.
Следует отметить, что земства и городские думы были введены только в провинциях, где русские составляли большинство населения и его элиту. В Польше, Прибалтике и на Кавказе не было земств, следовательно, не было и экспериментов с самоуправлением. Александра все еще мучила мысль о развале империи.
Хотя крестьяне и были представлены в выборных органах власти, процент их участия оказался ничтожно мал. В земствах и городских думах преобладали представители поместного дворянства, чьи интересы и были отражены ими в большей степени.
Участие в представительных органах власти улучшало политический опыт и навыки дворянства, а также способствовало притоку в маленькие города и деревни профессионалов, работавших по найму. Половину из них составляли учителя, остальные были адвокатами, врачами, фельдшерами, ветеринарами, агрономами, статистиками, библиотекарями и мелкими служащими. Их называли третьим элементом, потому что они дополняли деятельность государственных чиновников и земских депутатов.
Вовлеченность в работу местного самоуправления придавала этим людям чувство собственного достоинства. Они оживили и обновили смысл этики государственной службы, привнесли в это понятие больше демократизма, больше внимания к людям, а не к государству{520}.
Многие из них неоднозначно, скорее даже враждебно, относились к государству. С одной стороны, государство было для них основным источником дохода. С другой — оно часто препятствовало их инициативам. Когда врачи или школьные учителя пытались созвать общероссийские съезды для обсуждения насущных проблем, полиция не давала им на это разрешения или прерывала мероприятия на том основании, что выступления ораторов имеют политическую окраску. Попытки преодолеть препятствия на пути к свободе профессиональных организаций послужили импульсом к дальнейшим политическим реформам начала XX столетия{521}.
Этот активный и продолжавший увеличиваться общественный слой сформировал основы того, что в России называют
Сами представители общественности думали, что составляют нечто вроде «альтернативного истеблишмента», который более правдиво представляет русскую нацию и более искренне служит ей, чем это делает правительство. Когда в 1891 г. в Поволжье начались голод, эпидемия тифа и холеры, представители российской общественности, особенно те, кто служил в органах местного самоуправления, собирали денежные средства и героически трудились, чтобы облегчить страдания крестьян, попавших в беду.
Впоследствии они говорили, что их действия во время кризиса были более эффективны, чем действия правительства, но исследования показывают, что общественность в очень большой степени зависела от денежных и материальных средств, выделяемых центральными и местными органами власти{522}.
Судебная система
Реформа судебного права, проведенная в 1864 г., положила конец старой закрытой системе правосудия, основанной на сословном принципе. Теперь судебное право было полностью независимо от администрации.
Реформа 1864 г. утвердила принципы, по которым закон становился объективной силой, беспристрастно относящейся к каждому человеку. Реформа подрывала основы наследственной иерархической системы, личного произвола и коллективной ответственности.
Гражданские и уголовные суды стали публичными и доступными для всех сословий. Одно, но существенное исключение делалось для крестьян, чьи дела рассматривались отдельно волостными судами. Серьезные уголовные дела должны были заслушиваться судом присяжных и судьей, назначенным на пожизненный срок. Обвиняемому полагалась квалифицированная адвокатская помощь, если это было необходимо, за счет государства.
Менее сложные дела рассматривались мировыми судьями, выбираемыми уездным земством. Расследование уголовных дел, которыми раньше занимались полицейские чиновники, было передано новым официальным служащим — следователям.
Судебная реформа стала одним из самых радикальных преобразований Александра II. Она более всего противоречила наследственной политической структуре российского общества. Судей нельзя было увольнять, даже если их решения не нравились властям, как, к своему неудовольствию, обнаружил Александр, когда в 1867 г. попытался уволить одного из членов Сената (высшей судебной инстанции). К чести императора, он, пусть и неохотно, но все-таки подчинился своему собственному закону{523}.
Была создана новая профессия —
Адвокаты были единственными служащими в России, напрямую заинтересованными в правовых нормах и свободе слова. Суды были единственным местом, где заботились об их поддержании. Возможно, по этой причине правительство опасалось институализации профессии, и в 1874 г. запретило создание новых отделений Коллегии адвокатов. К тому времени существовало три отделения: в Санкт-Петербурге, Москве и Харькове. В 1889 г. евреям был закрыт доступ в Коллегию адвокатов. Правительство не следило за качеством подготовки адвокатов, поэтому профессиональный уровень адвокатуры был подорван изнутри{524}.
Развитие профессии юриста способствовало эволюции отношений собственности, семейных и родовых отношений. В то время семейные отношения рассматривались в контексте родовых. Род возглавлял старейший мужчина. Женщины подчинялись мужчинам, а дети родителям. Наследство передавалось по мужской линии. Незаконные дети не имели прав.
Члены рода имели право на свою долю движимого и недвижимого имущества. У русских женщин было больше прав собственности, чем у многих жительниц Европы. Они имели право востребовать свое приданое. В случае необходимости они имели право на получение своей доли земли и другой собственности, но после смерти женщины эта собственность опять возвращалась к мужчинам ее рода.
С другой стороны, женщине требовалось разрешение мужа для поступления на работу, получения образования, вступления в любые финансовые отношения. Юрисдикция над семейными отношениями принадлежала церкви. Получить развод было чрезвычайно трудно. Раздел собственности между супругами не признавался законом.