Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 1 (страница 77)
Выполнение намеченных реформ подразумевало переход от общества, основанного на родовых принципах, наследственном праве, покровительстве, взимании дани и государственной службе, к обществу, основанному на личных достоинствах, личных правах, правовой системе и налогообложении.
Реформаторы с самого начала столкнулись с практическими трудностями. Крымская война создала политические предпосылки для реализации самых радикальных идей, но в то же время она лишила реформаторов средств реализации этих идей. Война внесла сумятицу в российские финансы, способствовала росту инфляции, увеличению государственного долга, отрицательному балансу платежей, создала угрозу конвертируемости рубля и платежеспособности государственных кредитных учреждений. Все это произошло как раз в тот период, когда экономика страны требовала более значительных вложений в промышленность и транспорт. Недостаток бюджетных средств грозил проведением радикальных реформ в урезанном, ущемленном виде, извращавшем их цели{510}.
Отмена крепостничества
Освобождение крепостных крестьян стало ключевым моментом реформ, так как крепостничество в течение двух столетий было фундаментом всей общественной системы страны. Демонтаж целой общественной системы — дело сложное и опасное, тем более что землевладельцы и крестьяне понимали освобождение по-разному. Для обсуждения практических деталей реформы крепостного права правительство созвало губернские дворянские комитеты, в которых крепостные крестьяне участия не принимали.
Дворяне были не против освобождения крепостных крестьян. Многие из них сами хотели этого. Они понимали, что если уж царь решил отменить крепостничество, любая оппозиция будет незаконна и бесполезна. Дворяне были озабочены тем, чтобы на руинах крепостничества сохранить для себя как можно больше собственности. В южных провинциях они старались оставить за собой побольше пахотных земель и заставить крестьян платить тяжелый денежный выкуп за каждый полученный надел пашни. На севере, где земля была менее ценна, землевладельцы предпочитали получить денежную компенсацию за потерю обслуживавших их дворовых слуг.
Правительство пошло навстречу желаниям дворянства. Оно настаивало на том, чтобы бывшие крепостные были наделены землей. В противном случае страну наводнила бы армия бродяг, скитающихся в поисках пропитания. С другой стороны, правительство сохранило большую часть земельных владений в руках помещиков. Никто не мог разрушить жизнь правящего класса одним росчерком пера.
В результате, возможно неизбежном, был осуществлен комплекс мер, которые никого не удовлетворили и оставили неразрешенным целый ряд негативных противоречий. В принципе освобождение от личной зависимости почти половины крестьян должно было обеспечить всем крестьянам возможность стать полноправными гражданами страны, получить право на собственность, на защиту в суде, на самостоятельное вступление в рыночные отношения и на участие в политической жизни страны. На деле же Манифест 19 февраля 1861 г., давший волю крестьянам, резко тормозил этот процесс. Из-за нехватки бюджетных средств и в целях обеспечения внутренней безопасности страны планы выдачи крестьянам денежных кредитов, реформы паспортной и налоговой систем, призванные облегчить свободу передвижения и уменьшить налоговое бремя, были отложены, как выяснилось, на долгие десятилетия. Положение крестьян практически не изменилось. Они по-прежнему были привязаны к месту проживания и отягощены налоговым гнетом{511}.
Крестьянин, получавший свободу от своего помещика, приписывался к волости или к крестьянской общине на той территории, где он проживал. Как член общины, он получал минимальный земельный надел, размер которого определялся в каждом уезде независимо от других. Освободившийся крестьянин должен был ежегодно выплачивать денежный выкуп, чтобы покрыть покупную цену этого земельного участка.
Землевладельцы получали компенсацию за землю, которую они, по ил мнению, потеряли. При любых обстоятельствах они имели право настаивать на возвращении по крайней мере трети своих прежних земельных владений.
Крестьяне остались не удовлетворены реформами и позицией правительства, столь заботливого по отношению к дворянству. Их ожидал двойной удар: они мечтали получить в безвозмездное пользование землю, которая, по их понятиям, была им дарована Богом. А теперь «их» землю у них отняли, а за ту, что оставили, заставляли платить. Они не только были ограблены в пользу того, кто перестал быть их защитником, но, что еще хуже, — Божья земля стала предметом денежных сделок{512}.'
В деревне Бездна Казанской губернии недовольство крестьян результатами реформ приобрело драматические формы. Старовер Антон Петров объявил, что царь действительно передал крестьянам всю землю. Для того чтобы понять это, нужно внимательно прочитать Манифест об освобождении крепостных крестьян и расшифровать цифры в приложениях к нему.
Крестьяне из соседних деревень толпами приходили послушать Петрова. Они приняли решение не расходиться, пока «царева воля» не будет исполнена. Для расправы над крестьянами правительство прислало в Бездну войска. Это не испугало крестьян. Под дулами винтовок они стояли и скандировали: «Воля!» Несколько человек были убиты{513}.
Трудно сказать, верили ли крестьяне всему, что говорил Петров. Ясно одно: они были абсолютно убеждены в том, что правда за ними, и были готовы отстаивать ее даже под пулями. По мнению крестьян, условия освобождения были не просто невыносимы, они нарушали закон Божий.
С точки зрения правительства, основной проблемой освобождения крестьян стало нарушение отношений между господином и крепостным. На этих отношениях была основана вся государственная служба. Необходимость замены личной прихоти правовыми нормами осознавалась всеми, но каким образом это можно было сделать? Вот тут-то и пригодились идеи славянофилов.
Господскую власть было решено заменить сельской общиной и волостью, которым были даны новые полномочия как основным учреждениям местного управления. Община с выборным старостой и чиновниками должна была отвечать за закон и порядок в своем регионе, за распределение земель, за налогообложение и выплаты взносов за полученные крестьянами участки земли. Короче говоря, крестьяне должны были стать самоуправляемыми, хотя, каки раньше, они были связаны круговой порукой, выплачивали подушную подать и могли подвергаться телесным наказаниям. Для них это стало невыносимой смесью новых прав и новой зависимости.
Община и волость были чисто крестьянскими учреждениями. Представители других сословий, проживавшие в селе, не были подчинены им и не имели влияния на их решения. Крестьяне все еще оставались изолированным классом. Более того, связь волости с другими административными учреждениями страны осуществлялась только через начальника волостной полиции, назначавшегося чиновниками Министерства внутренних дел. Это означало, что налогообложение, набор в армию, общественная гигиена и другие средства, необходимые современному управлению, приходили к крестьянам в виде чуждых им полицейских директив.
Таким образом, освобождение вместо того, чтобы интегрировать крестьян в общество, на самом деле еще больше изолировало их от него. В течение двух последующих поколений процесс интеграции все же произошел, но эффективных возможностей для реализации крестьянских чаяний политическая система не обеспечивала.
Отмена крепостничества неизбежно подняла вопрос о реформировании политических учреждений империи. Некоторые высокопоставленные политики понимали, что русское высшее общество недовольно режимом и пришла пора вводить представительное управление.
Министр внутренних дел Петр Валуев предложил создать кабинет, или Совет, министров и дать дворянству и регионам право голоса в Государственном Совете по образцу австрийского рейхстага. Эти предложения Валуев изложил в меморандумах 1861 и 1862 гг.{514}
Валуев был не единственным дворянином, выступившим с подобными предложениями. Участвуя в подготовке крестьянской реформы, дворяне тем самым впервые принимали участие в законодательном процессе. Не удовлетворившись результатами своей деятельности, некоторые губернские комитеты по подготовке реформ выдвинули более радикальные предложения, невзирая на то что царь не уполномочил их на это.
Даже консерваторы, которые обычно тормозят реформы, достаточно хорошо относились к гражданскому обществу. Они были готовы отказаться от некоторых своих привилегий в пользу создания более открытого и равноправного общества. Они выдвигали такие требования, как свобода слова, — равные права для всех общественных классов, единая система налогообложения, выборное местное управление и учреждение представительного собрания в Санкт-Петербурге.
Тверское мелкопоместное дворянство жаловалось царю на «странное непонимание, сокрытое в исполнении Вашего императорского величества доброго намерения» и уверяло его в том, что «введение выборных представительных учреждений по всей России — единственное средство достигнуть удовлетворительного решения проблем, поставленных, но не решенных Манифестом 19 февраля 1861 года»{515}.
Александр, не задумываясь, отверг их представления. Он сказал Валуеву, что делает это не потому, что боится ограничения своей власти, а потому, что любая конституция спровоцирует развал такой огромной и многонациональной империи{516}.