Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 1 (страница 17)

Со временем стало ясно, что ни Литва-Польша, ни Новгород не могли стать базой для развития позднесредневекового государства восточных славян — Руси. В случае с Новгородом проблема состояла в политической разобщенности, а в случае с Литвой — в религиозных разногласиях и ориентации на западную, латинскую (римскую) культуру.

В XII в. мелкие северные и восточные княжества, расположенные в треугольнике верховья Волги и Оки, были еще менее перспективными в этом отношении. Славяне поселились там относительно поздно: только в VIII–IX вв. в этих местах появились вятичи, вытеснившие местные финно-угорские племена. Вятичи и после того, как другие славянские племена приняли христианство, долгое время оставались язычниками. Советский этнограф Лев Гумилев утверждал, что смешение славянской и финно-угорских народностей создали некий новый этнический элемент, великороссов, отличных от восточных славян Киевской Руси, живших южнее и западнее. Согласно этой версии, последующее взаимодействие с татарскими и тюркскими народами в дальнейшем повлияло на формирование евразийских особенностей великороссов^{105}.

Большим преимуществом региона, расположенного между Окой и Волгой, были его отдаленность от степей и густые леса. Эти факторы обеспечивали некоторую безопасность от кочевников. Более того, он обладал большими запасами древесины, рыбы и мехов, что и привлекало колонизаторов с юго-запада. Меха пользовались неизменным спросом при европейских дворах, а в течение позднего средневековья рынки становились все богаче. Города Ростов, Суздаль и Владимир-на-Клязьме превращались в заметные коммерческие центры. В XIII в. вся их торговля практически полностью контролировалась Новгородом, и последующая борьба за нее была одной из важнейших на Руси.

Владимир Мономах отправил своего сына Юрия Владимировича править Ростовом. Юрий женился на половецкой княжне и стал известен как Юрий Долгорукий. Он получил это имя благодаря своей безжалостной и амбициозной политике расширения территорий. Юрий всячески способствовал развитию Ростовского княжества, строил церкви и дворцы в Суздале и Владимире, жаловал земли местным крестьянам и монастырям. Он выступал против булгар и Новгорода, стремясь заполучить контроль над богатствами северных лесов.

Сыновья Юрия Андрей и Всеволод превзошли отца по честолюбию. Андрей перенес столицу во Владимир и создал свою собственную резиденцию за городом, в деревне Боголюбово (отсюда и его прозвище — Боголюбский). Он вмешался в междоусобицы князей в 1169 г., чтобы свергнуть киевского князя, завоевать и ограбить город и посадить на трон своего брата Глеба Юрьевича. Из церкви, расположенной неподалеку от Киева, он взял очень почитаемую икону Византийской Богоматери, оправил ее в золото, серебро и драгоценные камни и перенес в только что построенную церковь Спаса в Боголюбове. Впоследствии икона стала излюбленной национальной святыней. Во Владимире появились Золотые ворота, созданные по киевскому образцу, и Успенской собор, названный в честь храма в Печерском монастыре. Андрей пытался создать для своего города независимую от Киева епархию, однако эта идея была отвергнута патриархом Константинопольским. В итоге Андрей действительно поднял престиж Владимира. Особенно это было заметно в условиях символического доминирования Киева. Конечной целью князь, возможно, считал вытеснение Киева и даже соперничество с самой Византией. В этом отношении его брат Всеволод III Большое Гнездо (1175–1212) продолжил его политику^{106}.

Князья и местные общины

Перемены, происходившие в XII в., положили конец всем надеждам на формирование единого государства или хотя бы стабильного союза. Между князьями не было согласия. Они рассматривали свои территории как личные вотчины, а не как доверенные всей династии владения. Землевладение в большей степени, чем торговля и контроль за транспортными путями, стало показателем власти. А плата за пользование землей заменила дань, превратившись в основной источник доходов.

Эти изменения привели к разобщенности князей и местных собраний, известных теперь под названием «мир» или волость, управлявших большой деревней или несколькими маленькими населенными пунктами. Каждую волость возглавлял избранный старшина, староста или сотский (человек сотни). Переписка князей или монастырей со старостами свидетельствует о том, что мир должен был регулировать использование лесов, пастбищ, источников, а также назнать и собирать дань. Мир определял норму взноса по размеру принадлежавшей ему земли и по тем средствам, которыми тот располагал. Также в обязанности волости входили расследование нарушений и поиск преступников. Княжий же суд разбирался с серьезными преступлениями, но и тогда «добрые люди» из мира участвовали в процессе при общем вынесении вердикта.

Мир (или миры, в зависимости от размера) являлся и духовным, в сущности своей приходским объединением. Его члены строили церковь, выбирали священника и давали ему участок под семейное хозяйство и церковные нужды. Иногда построенная церковь использовалась для собраний мира, там также хранились богатства. Очень часто сотский был еще и церковным стражем^{107}.

Так как основа русской экономики переместилась от торговли к сельскому хозяйству, князья получали все больше земель, либо силой, либо по традиции, либо благодаря экономическому превосходству. Все эти земли они рассматривали как свои личные владения. Право бояр собирать дань и право на кормление все более походили на право получать еще и плату за пользование землей. Местные же миры все больше походили на крестьянские общины.

Таким образом, уже в киевский период, а особенно после монгольского нашествия на Руси сформировалось общество, которое уже можно было считать феодальным^{108}.

И все же основные признаки привычного для Западной Европы феодализма на Руси отсутствовали. Между хозяевами и вассалами не было взаимоподдержки, лояльного отношения друг к другу. Самого вассалитета не существовало: подчиненные не были связаны с хозяевами никакими клятвами верности, а хозяева не были связаны никакими моральными законами или обязательствами защищать своих подчиненных или помогать им во время голода. На Руси хозяин вел себя как завоеватель, требующий прибыль, но не дающий ничего взамен. Крестьяне и горожане подчинялись до тех пор, пока у них не было другого выхода, но если угнетение становилось совсем уж невыносимым, они отправлялись на поиски более подходящего покровителя. Их право так поступать закреплялось обычаем. Кроме того, феодал мог отвергнуть службу одному князю и служить любому другому. В этом заключалась определенная свобода, не установленная, однако, никаким законом или учреждением^{109}.

Историки обычно называют русские княжества в период феодальной раздробленности уделами. Удел был владением князя, частью отцовской собственности, владением, унаследованным сыном в результате деления этой собственности между наследниками (включая вдову и дочерей, если не было другого обеспечения). На английский этот термин часто переводится как «апанаж». Однако этот перевод по сути своей неверен, так как апанаж — это территория, даваемая для управления младшим сыновьям монархов по праву первородства и возвращаемая короне, как только надобность в ней отпадает. Удел же становился постоянной собственностью в рамках системы разделенного наследования. Если сын наследовал землю, он мог потом передать ее своим сыновьям, разделив ее на всех. Последствия оказались легко предсказуемыми: с каждым поколением уделов становилось все больше, а их размеры заметно уменьшались. Подобный процесс не мог продолжаться вечно — рано или поздно территории княжеств стали бы такими незначительными, что их защита или экономическое использование были бы абсолютно невозможны^{110}.

Эта система поставила князей перед болезненной дилеммой: все они нуждались в мужчине-наследнике для передачи власти и собственности, но не больше чем в одном. Иначе все их владения уменьшались бы, а споры и распри продолжались, нескончаемо долго. Князья пытались решить проблему составлением завещаний для каждого из своих иногда многочисленных наследников, однако на практике это не приносило желаемого результата — завещания теряли силу после смерти князя.

Центром каждого удела являлся город большего или меньшего значения, обычно в речной долине, вдоль которой располагались торговые пути и поселения жителей. Более крупные княжества с хорошо укрепленными городами назывались великими княжествами и напрямую поддерживали отношения с ханом Золотой Орды. Великий князь Владимирский имел номинальное превосходство над всеми другими. На деле же все решал хан, который, смотря по ситуации, выдавал ярлык и предоставлял его владельцу право действовать как доверенное лицо хана: собирать налоги, укреплять свою власть и заниматься рекрутами.

Каждый князь считался полноправным правителем своей территории, делившейся обычно на две категории: 1) земли князя, обрабатываемые его рабами и управляемые его придворными (дворянами, дворными людьми); 2) наделы, принадлежавшие боярам, членам княжеской дружины и обрабатываемые свободными («черными») крестьянами или монастырями, платившими дань, часть которой шла великому князю, а в основном хану. Вторая категория земель управлялась наместниками (заместителями) или волостелями (руководителями волости), которые избирались из самых доверенных слуг князя. Они взимали дань, налоги, акцизные сборы, дворовые взносы и различного рода пени и пользовались правом оставлять значительную часть, традиционно половину, собранного себе. Итак, система доходного хозяйства называлась кормлением. У облагаемого налогами населения были определенные трудовые обязанности: гужевая перевозка, ремонт дорог и мостов, обеспечение приезжающих, официальных лиц лошадьми, едой и жильем. Эти обязанности осуществлялись всей общиной, вместе с денежной и другой данью, части которой делились по дворам и определялись миром. Мир постепенно менялся, менялись и его функции. Он становился скорее крестьянским учреждением, распределявшим трудовые и налоговые обязанности, оттого и ближе связанным с производственным процессом. Объем обязанностей во многом зависел от традиции. Поэтому князь старался избегать резких перемен, боясь спровоцировать недовольство^{111}.