Джеффри Хоскинг – История Советского Союза. 1917-1991 (страница 97)

Результатом стал тупик, крушение надежд и продолжение кризиса в экономике. Католическая церковь, которая считала, себя прежде всего ответственной за моральное состояние нации, попыталась наладить сотрудничество с Комитетом национального спасения, но из этого ничего не вышло. Что до партии, то за десятилетия совершенно бесконтрольной власти она полностью утратила способность работать с реальными общественными силами, раскрывавшими неприятные истины и имевшими возможность принимать решения. Таким образом, провозгласив свою «ведущую роль», исполнять её партия не могла. В этой пустоте и явился генерал Ярузельский. 13 декабря 1981 года он ввёл военное положение, арестовал членов КОР и «интернировал» Леха Валенсу. Генерал заявил, что страна находится на пороге гражданской войны. Но это утверждение совершенно не соответствовало действительности — все забастовки и демонстрации «Солидарности» были фактически ненасильственными, чего нельзя сказать о действиях правительства. Если «Солидарность» и совершала ошибки, то они состояли не в безрассудных действиях, а в чрезмерной осторожности. Возможно, непосредственным поводом к перевороту был откровенный призыв некоторых членов «Солидарности» провести общенациональные выборы, где люди смогли бы выбрать между партией и «Солидарностью». Это можно было рассматривать как прямую угрозу «руководящей роли» партии. Генерал Ярузельский, который мало преуспел в качестве первого секретаря партии, решил укрепить власть с помощью Вооружённых сил, которые он также контролировал. Польша вернулась почти в то же самое состояние, в котором находилась в первые послевоенные годы, когда политическая жизнь была приостановлена и страной управляли солдаты и полицейские — только на сей раз оккупационной армией была своя, польская.

Как военная операция переворот Ярузельского был проведён блестяще. «Солидарность» была слишком разобщена и, вероятно, деморализована месяцами неопределённых надежд и трудностями зимнего времени. Серьёзного сопротивления оказать она не могла. Однако военное положение само по себе не могло выправить экономику или восстановить моральный дух народа. Страна впала в состояние мрачной безысходности.

В декабре 1979 г. Советская Армия вошла в Афганистан. Таким образом, после почти столетнего перерыва была возобновлена старая царская политика экспансии в Средней Азии. Впервые Советский Союз вторгся в страну, которая по Ялтинскому и Потсдамскому соглашениям не входила в сферу его влияния. Потому и западные державы, и мусульманский мир встретили эту акцию с возмущением и враждебностью. С обеими этими силами Советский Союз ранее явно стремился поддерживать хорошие отношения.

Зачем Советы сделали это? Основная причина состояла в следующем постулате доктрины Брежнева: государству, которое уже стало социалистическим, не дозволялось свернуть с этого пути, особенно если оно граничит с СССР. В результате военного переворота в апреле 1978 г. к власти в Кабуле пришла просоветская марксистская партия, разделённая на враждовавшие между собой фракции. Фракция «Хальк» (народ), которая тогда захватила лидирующие позиции, пыталась провести глобальные социальные реформы очень быстро, не принимая во внимание оппозицию. Затеянная без должной подготовки земельная реформа привела к ожесточённым спорам в деревнях и подорвала традиционную сельскую элиту. Попытка реформировать семейное законодательство путём запрета выплаты калыма привела в расстройство общепринятую основу семейных отношений и, соответственно, отношения между разными семьями. Кампания за всеобщее начальное образование и борьба с неграмотностью, осуществлявшаяся по советским марксистским рецептам, оскорбила правоверных мусульман. Самой возмутительной акцией, имевшей символическое значение, была замена зелёного знамени Ислама красным флагом.

Эти бесцеремонные реформы вызвали колоссальное народное возмущение. Сложилось положение, очень похожее на то, что существовало в мусульманских регионах Советской России в начале двадцатых годов. Твердолобые реформаторы пичкали своими плохо приготовленными блюдами народ, который твёрдо придерживался традиционного образа жизни. Ответ его тоже был похож на уже известный Советам. Чтобы избежать уплаты высоких налогов, конфискации семейных наделов или учёбы своих детей в «безбожных» школах, жители деревень уходили в горы со своими лошадьми. Нередко они прихватывали с собой и оружие, которое можно было достать на чёрном рынке. Возникли постоянные партизанские отряды муджахидинов, которые, подобно басмачам в двадцатых годах, сражались за Ислам и национальную независимость. Поскольку басмачи получали оружие из-за границы, а именно из Афганистана, современный конфликт сделал ещё один шаг на юг — источником оружия для афганских муджахидинов стал Пакистан.

Примерно в это время в Афганистане было много советских военных и гражданских советников, и в декабре 1978 г. правительства СССР и Афганистана подписали договор о дружбе. Постепенно Советы пришли к выводу, что социалистическое правительство в Кабуле находится в опасности из-за неистового сопротивления народа. В декабре 1979 г. в Афганистан вторглась приблизительно стотысячная советская армия. Вместе с ней прибыл Бабрак Кармаль, лидер альтернативной фракции «Парчам» (знамя), и сформировал новое правительство. Оно проводило более умеренную политику, чем «Хальк», и для начала отпустило всех политзаключённых прежнего режима. Бабрак Кармаль пообещал «уважать священные законы Ислама», включая «единство семьи» и «законность частной собственности». Он даже восстановил зелёный национальный флаг. Однако присутствие советских войск изобличало его ложь. Вскоре Бабрак Кармаль начал сажать людей за политические убеждения ничуть не меньше, чем его предшественники, да к тому же ввёл суровый закон о воинской повинности. Сделано это было для увеличения численности афганской армии, воевавшей на стороне советских войск.

Так Советы были втянуты в продолжительную войну против партизан в той самой Центральной Азии, где в двадцатые годы они уже имели дело с таким же явлением. Но теперь обстоятельства складывались менее благоприятно — Афганистан не привык к российскому господству, да к тому же имел славные традиции борьбы с империалистическими захватчиками (раньше это всегда были англичане). Первоначально советские власти были настроены весьма оптимистично и отправили в Афганистан части, сформированные из жителей среднеазиатских республик — узбеков, таджиков и туркмен, которые могли говорить на некоторых языках Афганистана: советское правительство надеялось, что они смогут перетянуть на советскую сторону местных жителей. Дальнейшие события показали, что эти войска ненадёжны, и их пришлось вывести из Афганистана. По рассказам, весь личный состав одной советской части был казнён за отказ воевать против своих братьев-мусульман. Более того, ненадёжной оказалась и сама афганская армия, так что Советской Армии пришлось взять на себя её обязанности по ведению боевых действий в сельской местности.

В результате положение опять стало совершенно безвыходным. Возможно, исходя из предположения, что им будет противостоять лишь ограниченное число повстанцев, взявшихся за оружие по политическим мотивам, оккупанты сами ограничили свою численность до 100.000 человек. В результате они никогда не могли распространить свою власть за пределы городов и основных дорог, да и там нередко чувствовали себя неуверенно. Пытаясь добиться большего, советские войска изгоняли жителей из деревень и нередко оставляли их необитаемыми. Но у них не было сил, достаточных для того, чтобы в дальнейшем контролировать очищенные таким образом территории. Иногда крестьяне возвращались и снова отстраивали свои дома, иногда присоединялись к муджахидинам. Но очень многие — по меньшей мере пятая часть населения — стали беженцами и ушли в основном в Пакистан. Какими бы целями первоначально ни руководствовались Советы, для их достижения они не останавливались и перед геноцидом.

В свою очередь, ни численность муджахидинов, ни их оружие, ни организация не давали им возможности одержать победу над советскими оккупантами. В результате Афганистан оказался в жесточайшем и безнадёжном тупике.

Столкнувшись с экономическим застоем в своей стране и с внешней политикой, которая окончательно зашла в тупик, в марте 1985 г. Политбюро, набравшись смелости, впервые избрало генеральным секретарём самого молодого своего члена. Михаилу Горбачёву тогда было 54 года. Он прибыл из Ставропольского края, плодородного южного региона с казацкими традициями и богатыми крестьянскими хозяйствами. Во время работы на Ставрополье в качестве первого секретаря крайкома партии в семидесятых годах, он поощрял в сельском хозяйстве эксперименты со звеньями, причём даже тогда, когда повсеместно они уже были прекращены из-за страха аппарата, что звенья развалят колхозы. Возможно, даже более важное значение в его подготовке к роли будущего государственного лидера имела учёба в Московском университете в пятидесятых годах, что для советских руководителей было совершенно необычно. Разумеется, юриспруденцию в последние сталинские годы нельзя назвать либеральной по духу, но даже тогда Горбачёв должен был усвоить принципы римского и западного конституционного права, а также основы, на которых зиждется общество, столь отличное от того, что создали его коллеги.