Джеффри Хоскинг – История Советского Союза. 1917-1991 (страница 9)

Странным во всём этом деле представляется то, что Корнилов лишь незадолго перед этим был назначен Керенским с очевидной целью укрепить дисциплину в армии. Действительно, начальные этапы самого переворота были согласованы с Керенским, который затем внезапно изменил свои намерения. Всё происшедшее, казалось, было предопределено неразрешимыми противоречиями положения Временного правительства. Керенский хотел восстановить дисциплину в армии, чтобы иметь возможность продолжать войну, в особенности после разгрома июньского наступления, но в то же время он понимал, что предлагаемые Корниловым меры: отмена солдатских комитетов на фронте, восстановление всей полноты офицерской власти, введение военной дисциплины в тыловых гарнизонах, на оружейных заводах и на железных дорогах — отвратят от него его союзников в советах, а возможно, и спровоцируют народное восстание при поддержке большевиков. В конце концов Керенский не смог продолжать двигаться двумя путями одновременно и перешёл на сторону советов, причём сделал это таким образом, что Корнилов подвергся максимальному унижению.

Совершенно несомненно одно: это фиаско драматическим образом возродило шансы на успех большевиков. Верховное командование было сбито с толку, деморализовано и возмущено Временным правительством. Алексеев, преемник Корнилова, в середине сентября с негодованием подал в отставку, заявив: «У нас нет армии», и назвав своих коллег-офицеров «мучениками» ввиду всеобщей недисциплинированности. Напротив, статус и чувство собственного достоинства рабочей милиции (которая стала теперь называться «Красная гвардия») неимоверно возросли, особенно в Петрограде: за сентябрь и октябрь в неё вступило множество новобранцев. Большевистский взгляд на происходящие события в основном, казалось, подтвердился, и практически все народные органы, а прежде всего советы, резко приняли их сторону. С начала сентября большевики получили большинство в важнейшем Петроградском совете, а председателем его стал Троцкий. Москва вскоре последовала примеру Петрограда, и стало ясно, что выборы на Второй Всероссийский съезд советов приведут к тому, что большевики окажутся самой большой партией.

Чтобы предотвратить малейшую возможность повторения корниловской истории, Петроградский совет 9 октября учредил Военно-революционный комитет (ВРК) для организации «революционной обороны» столицы как от военного путча, так и от намерений Керенского, который, как доносили, собирался эвакуировать город и позволить немцам (уже бывшим в Риге, всего в трёхстах милях от Петрограда) оккупировать город и уничтожить советы. Предложение учредить ВРК поддержали социалисты-революционеры и левое крыло меньшевиков — его первым председателем стал социалист-революционер. Но всё же большинство его членов были большевиками. Новый орган немедленно приступил к координации действий Красной гвардии и с помощью пламенного оратора Троцкого начал убеждать гарнизонные войска признать высшим авторитетом ВРК, а не Временное правительство.

Весь сентябрь Ленин — сначала из безопасной Финляндии (ордер на его арест был выписан ещё в дни июльских событий), затем из тайного убежища в Петрограде — бомбардировал Центральный Комитет партии письмами, настаивая на том, что момент для восстания настал. Он мотивировал это большевистским большинством в советах, нарастанием волны крестьянских беспорядков, существованием намерения сдать Петроград (что привело бы к ситуации «Парижской коммуны»), а в международном аспекте — недавним восстанием на германском балтийском флоте. Созданный ВРК представлялся ему подходящим инструментом для захвата власти. И действительно, именно на следующий день после создания ВРК, 10 октября, Ленин наконец убедил своих коллег по Центральному Комитету, что восстание «стоит на повестке дня».

Однако даже на этом этапе среди ближайших соратников Ленина были скептики, — а именно Зиновьев и Каменев, два старейших члена партии большевиков. Их аргументы стоят того, чтобы остановиться на них подробнее, поскольку они представляют собой важную разновидность позиции большевиков в то время. Они утверждали, что большевики больше выиграют от совместной работы с другими социалистическими партиями в коалиционном правительстве, в основе которого будут находиться советы, чем если они будут действовать в одиночку и рискнут на насильственный захват власти. Крестьяне, — рабочие и солдаты все больше и больше поддерживают большевиков; таким образом, скоро они станут преобладать в советах и получат значительное количество мест в Учредительном собрании, выборы в которое приближаются. К чему рисковать, этим, производя насильственный переворот, который всех отпугнёт? А даже если он и закончится успешно, то тогда большевики должны будут в одиночку нести всю полноту ответственности за выполнение неимоверно трудных задач: улучшение продовольственных поставок, восстановление промышленности и экономики и, что самое сложное, либо добиваться мира с Германией, либо вести против неё «революционную войну». Для выполнения таких задач нужна коалиция, а сейчас, что существенно, большевики в состоянии её возглавить.

Конечно, можно спорить о том, только ли за иную тактику ратовали Зиновьев и Каменев, только ли за то, что после второй мировой войны стало известно как политика «народного фронта». Как бы то ни было, их доводы опирались на более глубокие концептуальные различия. Позиция Ленина была утопической, даже апокалиптической: для него большевики воплощали, в некоем мистическом смысле, народ, и если они захватят власть, то она ipso facto окажется в руках народа. Зиновьев и Каменев, напротив, были практическими политиками, которые беспокоились о том, как власть может быть реально использована. Вероятно, их взгляды совпадали со взглядами большинства большевиков в советах.

Они сделали одно важное наблюдение: «Поскольку выбор зависит от нас, мы можем и должны ограничиться оборонительной позицией». Именно такую позицию и занял ВРК во время событий, и, может быть, это и оказалось решающим фактором для успеха восстания. Потому что в конце концов захват власти был спровоцирован действиями Керенского, который в ночь с 23 на 24 октября попытался закрыть две большевистские газеты и арестовать некоторых большевиков, инкриминировав им антиправительственную агитацию. По инициативе Троцкого ВРК ответил на это открытием закрытых газет, а затем для обеспечения безопасности Второго Всероссийского съезда советов, который должен был открыться в Петрограде на следующий день, войска ВРК начали захватывать мосты, железнодорожные узлы и станции, а следующей ночью — и телеграф, и правительственные министерства. Ленин вышел из укрытия и отправился в Смольный институт, ставший штабом ВРК, с тем чтобы убедить членов ВРК не ограничиваться оборонительной тактикой, а перейти в наступление и арестовать Временное правительство. Так всё и произошло — благодаря влиянию Ленина или же по естественному развитию событий. ВРК призвал балтийских матросов из Кронштадта и Гельсингфорса, в то время как попытки Керенского призвать части с передовой почти начисто провалились — настолько упал авторитет Временного правительства в среде армейских офицеров. В конце концов Керенский скрылся из города на автомобиле, чтобы самостоятельно продолжать борьбу. Оставшиеся члены Временного правительства были арестованы поздней ночью с 25 на 26 октября в Зимнем дворце.

Уже 25 октября Ленин счёл возможным выпустить прокламацию, объявляющую, что власть перешла в руки советов. Однако, что важно, в качестве новой власти он указал не Съезд советов и даже не Петроградский совет, а скорее ВРК, «который встал во главе пролетариата и Петроградского гарнизона». Тем самым он намеренно приписал власть органу, в котором большевики обладали наибольшим весом. Когда этим же вечером собрался Съезд советов, многочисленная и влиятельная группа меньшевиков и социалистов-революционеров, включая большинство членов Исполнительного комитета первого Всероссийского съезда советов (состоявшегося в июне), осудила этот шаг как узурпацию власти и покинула собрание, чтобы сформировать Комитет общественного спасения и попытаться организовать сопротивление единоличному правлению большевиков. Из меньшевиков остались лишь немногие, в то время как гораздо более представительная группа социалистов-революционеров, поступившая так же, объявила о создании левой партии социалистов-революционеров, что завершило и узаконило разрыв, фактически существовавший уже в течение нескольких месяцев.

После того как власть оказалась в руках советов, следовало ожидать, что осуществлять её будет Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК), который был избран съездом, чтобы заниматься текущими делами в перерывах между собраниями и представлять власть в движении советов. В него, конечно же, входили представители разных социалистических партий. Ленин, однако, объявил, что высшим органом нового правительства рабочих и крестьян становится Совет народных комиссаров (Совнарком), своего рода совет министров, который составят исключительно большевики. Впрочем, левых социалистов-революционеров также пригласили в нём участвовать, но те отказались, поскольку считали, что должны быть представлены и другие социалистические партии.