Джеффри Хоскинг – История Советского Союза. 1917-1991 (страница 8)
Факты доказывают, что солдаты, особенно на передовой, оставались патриотами даже после февраля и были решительно настроены по крайней мере воспрепятствовать продвижению немцев в глубь России. Всё же революция внедрила в сознание подчинённых ощущение того, что не всем приказам следует безоговорочно подчиняться. Мирная программа советов циркулировала в их рядах и привела к распространению убеждённости в том, что справедлива лишь оборонительная война. Формулировка «без аннексий и контрибуций» была очень популярна. Активная борьба за мир возбудила ожидания, что война скоро закончится и все смогут вернуться домой. Ещё больше эти ожидания подогревались настойчивой пропагандой большевиков, посылавших агитаторов, газеты и листовки, популяризующие идею сепаратного мира, который следовало заключить независимо от союзников.
Эти ожидания были разбиты министром обороны Керенским, объявившим в июне наступление на юго-западном фронте. Это время было выбрано отчасти для того, чтобы помочь союзникам (мятежи, происходившие в это время во французской армии, казались опаснее русских), но также и потому, что офицеры надеялись: это устранит ощущение бессмысленности происходящего и восстановит дисциплину среди рядовых. Однако всё обернулось совсем иначе. Солдатские комитеты обсуждали приказ о наступлении очень подробно: некоторые отказались ему подчиниться, другие же сначала шли вперёд, а затем отступали, осознав масштаб потерь. Так или иначе, наступление скоро обернулось поражением, в котором русская армия потеряла свои территории. И что более серьёзно, это очень сильно сказалось на духе армии. Целые подразделения оставляли свои позиции, причём в некоторых убивали офицеров, пытавшихся восстановить порядок. После чего взбунтовавшиеся солдаты захватывали товарные вагоны или даже целые поезда, а затем, угрожая оружием, заставляли перевозить их глубоко в тыл. Оттуда они могли вернуться домой с винтовками наизготовку, чтобы, как мы уже знаем, принять активное участие в разделе земли.
Гарнизонные войска были настроены даже более решительно, чем регулярные части на фронте. Большинство в них составляли недавно мобилизованные крестьяне и рабочие, проходящие подготовку и всё ещё непосредственно отождествляющие себя с тем классом, из которого они вышли. В исходном соглашении Временного правительства с Петроградским советом было оговорено, что эти войска не будут посланы на фронт, а останутся в столице «для защиты революции». И действительно, отказ пулемётного полка отправиться на фронт спровоцировал июльские события в Петрограде, когда недисциплинированная вооружённая толпа вызвала уличные беспорядки.
Но даже и на этом этапе армия не распалась окончательно. Некоторые подразделения сохраняли лояльность, в особенности казачьи части со своими особыми традициями или специальные войска: артиллерия, кавалерия и инженерные войска. Нигде развал не был настолько полным, чтобы немцы, наступая, чувствовали себя в полной безопасности. Сознавая это, высшее германское командование сдерживало продвижение своих войск, опасаясь, что крупное наступление может стать тем фактором, который восстановит моральный дух русской армии.
Во время февральской революции большевиков, по самым высоким оценкам, насчитывалось не более 20 тысяч, а их лидеры были разбросаны по ссылкам в России или находились в изгнании за границей. По этой причине приноровиться к внезапным переменам им было даже труднее, чем другим партиям. Они серьёзно разошлись во мнениях относительно того, что делать, но ведущие фигуры в России, а именно Каменев и Сталин, склонялись к сотрудничеству в советах с другими социалистическими партиями для осуществления «неусыпного наблюдения» над Временным правительством. Многие из них поговаривали и о сближении с меньшевиками.
Ленин, однако, был совершенно другого мнения. В феврале он всё ещё находился в Швейцарии. В Россию он возвратился с помощью высшего германского командования — через Германию и Швецию в специально предоставленном ему «пломбированном вагоне». Немцы постарались обеспечить его возвращение, рассчитывая на то, что он начнёт подстрекать к беспорядкам в России изнутри и распространять свою идею сепаратного мира. Впоследствии они стали финансировать партию большевиков, оплачивая издание газет и деятельность агитаторов, оказавшуюся столь эффективной в среде солдат и рабочих.
Возвратившись в Петроград, Ленин облил презрением идеи «революционного оборончества», условной поддержки Временному правительству и сотрудничества с другими социалистическими партиями. «Буржуазный» этап революции, утверждал он, уже закончился, настало время рабочим брать власть в свои руки, что они могли сделать через советы. России следует в одностороннем порядке выйти из войны, призывая при этом рабочих всех сражающихся народов превратить её в мировую гражданскую войну, восстав против своих правительств. Земельные поместья должны быть немедленно экспроприированы, а вся остальная земля — национализирована и передана в распоряжение «советов сельскохозяйственных тружеников и крестьянских депутатов».
Ленинская новая программа не должна была стать полным сюрпризом для тех, кто читал его произведения начиная с 1905 года, но всё же она представляла собой некий поворот в его мышлении. Изучение империализма привело его к взглядам, что социалистическая революция произойдёт в мировом масштабе при восстании колонизированных народов против своих эксплуататоров. С этой точки зрения Россия, как самая слабая из империалистических сил, но одновременно и самая сильная из колоний (в том смысле, что она подвергалась эксплуатации французского, германского и других капиталов), была естественным местом для первоначальной вспышки революции, хотя ей быстро понадобится поддержка экономически более сильных стран, чтобы она не задохнулась. На деле Ленин сблизился с позицией Троцкого, который начиная с 1905 года проповедовал «перманентную революцию» в мировом масштабе. Троцкий признал факт этого сближения, присоединившись летом к большевикам.
Другой новый поворот ленинского мышления заключался в убеждении, что империализм создал экономические предпосылки социалистической революции — тресты и синдикаты, крупные банки, железные дороги, телеграф и почту — и что после того, как империалистическое государство будет разрушено, эти структуры переживут его и будут использованы новым пролетарским правительством. Поскольку они были достаточно сложными и саморегулируемыми, потребуется лишь обеспечить то, чтобы они служили всему народу, а не маленькому классу эксплуататоров, — а это, по существу, задача учёта и контроля. Он утверждал, что
Это видение и было фактическим источником ленинской уверенности в 1917 году. Похоже, он был действительно убеждён, что посредством советов простые рабочие могут взять власть в свои руки и управлять сложной экономикой. Он называл это видение «государством-коммуной» по образцу Парижской коммуны 1871 года. Это приводило к определённым внутренним противоречиям в его идеологии, поскольку источником Парижской коммуны, безусловно, был именно тот тип «революционного оборончества», который Ленин отвергал. Но этот образ оказался для него полезен и сбил с толку некоторых его оппонентов. Как бы то ни было, усилившийся радикализм Ленина нашёл большой отклик среди большевиков, и к маю большая часть его программы была принята в качестве партийной политики.
Сперва позиции большевиков в новых народных органах были довольно слабыми. Однако разочарования лета и осени привели к тому, что некоторые уже работающие в них делегаты переметнулись к большевикам, новые же были избраны по большевистскому мандату. Привлекательность большевиков заключалась в их программе «мира, земли и хлеба». На фоне Временного правительства, которое не могло кончить войну и, следовательно, было не способно ни провести земельную реформу, ни обеспечить продовольственные поставки, большевики могли предложить то, чего хотели почти все рабочие, крестьяне и солдаты. С помощью таких обещаний большевистские ораторы часто завоёвывали аудиторию, а постепенно также и новые народные органы. Прежде всего это произошло в фабричных комитетах, затем в советах рабочих депутатов, а затем в солдатских комитетах и некоторых профсоюзах. Провал июльского восстания и публичные разоблачения относительно германской поддержки Ленина привели к тому, что популярность большевиков временно упала, но она вновь ожила и даже возросла после корниловской истории в августе.
Эта история была предметом множества дискуссий, и даже сейчас не до конца ясно, что же именно произошло. В последнюю неделю августа генерал Корнилов, главнокомандующий русской армией, послал войска с фронта в Петроград, очевидно, с намерением разогнать советы и арестовать всех большевистских лидеров, — вероятно, с тем, чтобы ввести военное правление. Его планы были расстроены действиями Керенского (тогдашнего премьер-министра), который объявил его арестованным, действиями железнодорожных рабочих, заблокировавших продвижение его войск, а также действиями солдат гарнизонных войск южнее и западнее Петрограда, которые братались с корниловскими солдатами и убеждали их, что они воюют не на той стороне. Главнокомандующий армией генерал Корнилов, не перенеся такого позора, покончил с собой.