Джеффри Хоскинг – История Советского Союза. 1917-1991 (страница 73)

Встревоженные этими проявлениями народного недовольства и раздражённые хрущёвской — как они её называли — «демагогией» в других сферах, противники Хрущёва в Президиуме приняли решение выступить против него. Они сговорились с Шепиловым, одним из секретарей ЦК, и с хозяйственниками, принадлежавшими к более молодому поколению, — Первухиным и Сабуровым. Последние были в оппозиции экономическим реформам Хрущёва. Суть реформ состояла в том, что управление экономикой было отнято у центральных министерств и передано региональным органам, советам народного хозяйства (совнархозам). Но нет никаких сомнений, что основной причиной недовольства была сущность процесса десталинизации и та быстрота, с которой он проходил. Не были они в восторге и от сопутствующих ей явлений, таких как восстановление отношений с Тито и поиски возможностей «мирного сосуществования» с Западом.

В июне 1957 г. этот союз, к которому теперь принадлежало большинство Президиума, начал наступление на политику Хрущёва в целом и волюнтаристский стиль руководства. Они требовали его отставки с поста первого секретаря (вероятно, были планы сделать его министром сельского хозяйства). Хрущёв, защищаясь, апеллировал к уставу партии. Он заявил, что был избран Центральным комитетом и оставит свой пост только по его воле. Поскольку оппоненты Хрущёва не собирались — или не могли — поступить с ним так, как они обошлись в 1953 г. с Берия, они не могли предотвратить созыва Центрального комитета, где в любом случае рассчитывали получить большинство.

Как бы то ни было, но Центральный комитет поддержал Хрущёва. Мы толком не знаем, как проходили заседания, которые продолжались целую неделю, но можем предположить, по каким причинам большинство ЦК встало на сторону Хрущёва. В то время около 60% Центрального комитета состояло из партийных секретарей республиканского и областного уровня. Хрущёв являлся первым секретарём и, таким образом, был их естественным покровителем. К тому же большинство из них он сам и назначил. Они вполне могли не доверять Маленкову, Молотову и Кагановичу, подозревая, что те могут угрожать их только что обретённой свободе от службы безопасности. Система региональных советов народного хозяйства давала партийным секретарям власть куда большую, чем та, что была у них при старой системе централизованных промышленных министерств. Возможно также, многие из них думали, что напряжённая сельскохозяйственная программа Хрущёва представляет собой по меньшей мере серьёзную попытку разрешить самую тяжёлую проблему из тех, что стояли тогда перед страной. Кроме того, они понимали, что Хрущёв поднял значение партии, занявшей в структуре власти главное место.

По каким бы соображениям это ни было сделано, но Центральный комитет отверг резолюцию Президиума. Хрущёв сохранил за собой пост первого секретаря. Он продолжил дело, изгнав своих основных оппонентов из состава ЦК и Президиума, назвав их «антипартийной группой». Он сам сменил Булганина на посту премьер-министра в 1958 г., соединив эту должность с той, которую он уже занимал, — первого секретаря партии. Подобным образом поступил в 1941 г. и Сталин. Маршал Жуков стал полноправным членом Президиума.

Последующее обращение Хрущёва со своими поверженными противниками стало своего рода новшеством. Вместо того чтобы арестовать их как «врагов народа» и «агентов империализма», он назначил их на относительно незначительные, но всё же и не унизительные должности: Молотов был отправлен послом в Монголию, а Маленков стал директором электростанции в Сибири. Все они сохранили большую часть привилегий, связанных с высоким положением, в том числе и право на почётную «персональную пенсию». Возможно, таким образом Хрущёв хотел обезопасить своё собственное будущее — ведь и его могло ожидать что-то подобное. Во всяком случае это изменило характер борьбы за власть в верхах — смертоубийство сменилось более или менее приличным, если угодно, даже джентльменским поведением. Это стало ключевым моментом превращения созданной Сталиным бесправной правящей элиты в правящий класс в полном смысле этого слова. С этого момента члены правящего класса могли быть уверены, что, даже впав в политическую немилость, они смогут сохранить привычный уровень жизни, а их дети получат существенные преимущества в борьбе за высокое социальное положение.

Последствия кризиса 1957 г. показали, что в той или иной форме политика десталинизации будет продолжена, несмотря на её рискованность. Она действительно была расширена и углублена на двадцать втором съезде партии в 1961 г., где состоялось уже публичное развенчание Сталина. В конце съезда тело Сталина было вынесено из Мавзолея, где оно покоилось рядом с Лениным с 1953 г. Волна народного недовольства показала, что новое партийное руководство остро нуждается в новом источнике легитимности, которым можно было бы заменить ту смесь террора и культа личности, которая её же и подрывала. Как заметил американский политолог Карл Линден, «в своём иконоборчестве Хрущёв столкнулся с необходимостью замены поверженных идолов чем-то иным. Сотрясая фундамент, на котором Сталин возвёл здание своей власти, он пытался создать основу собственного сооружения».

Отчасти это было проблемой стиля руководства, и с самого начала хрущёвский стиль совершенно отличался от сталинского. По сути дела, оно и руководством-то не было: многие искушённые наблюдатели в то время полагали, что он слишком много говорит, пьёт и вообще похож на клоуна. Но это было следствием склонности Хрущёва к широким жестам и его общительности. Александр Верт, опытный британский журналист, пишет о нём: «Это был человек совершенно фантастической энергии и жизнелюбия. Он любил разъезжать по стране, до бесконечности выступать на крестьянских митингах и при этом вникать в мельчайшие детали животноводства и растениеводства». Это очень сильно отличало Хрущёва от Сталина, который с начала тридцатых годов не подходил к простому народу ближе, чем на расстояние, отделяющее трибуну Мавзолея от колонн демонстрантов. Хрущёв действительно любил общаться с крестьянами и рабочими и был внимателен к их словам, даже если опровергал с горячностью то, что они говорили. Тот же «популизм» заметен в его подходе ко всем политическим проблемам вообще: он старался заменить террор вовлечением масс в политические процессы. Новые подходы получили законченную форму в новой программе партии, вынесенной Хрущёвым в 1961 г. на двадцать второй съезд партии. Её основным признаком стало то, что Хрущёв называл «возвращением к ленинским нормам». Совершенно естественно, что развенчавший Сталина его преемник должен создать нечто вроде культа Ленина. Но не только в этом было дело: в политическом стиле самого Хрущёва были черты, действительно сильно напоминавшие Ленина. Прежде всего это относится к тенденции смешивать понятия «партия» и «народ», а равно и к стремлению навязывать собственные мнения, оставаясь при этом по видимости демократом. Более того, Хрущёв был первым советским лидером, который возродил — правда, вполне молчаливо — самый дух утопической и даже полуанархистской работы Ленина «Государство и революция».

Новая программа партии исходила из предположения, что Советский Союз уже построил социализм и теперь создаёт «материальную базу коммунизма». При коммунизме же каждый человек, вне зависимости от своего трудового вклада, мог бы получить от общества всё, что ему было нужно. Весьма неразумно — поскольку вообще неосмотрительно указывать точную дату осуществления утопии — программа предполагала достижение этой фазы общественного развития к 1980 г. Соответственно, поскольку социализм уже был построен, не было больше и «диктатуры пролетариата», а рабочий класс из «правящего» превратился в «ведущий». По мере продвижения к коммунизму должно исчезнуть и это различие, ибо предполагалось, что все классы сольются воедино.

По этой теории антагонистических классов больше не существовало. Поэтому государство отныне не служило интересам какого-либо определённого класса общества, но стало «общенародным государством, выражающим интересы и волю всего народа в целом». В полном соответствии с этим положением программа призывала граждан к «активному участию в управлении государством, в руководстве экономическим и культурным развитием, совершенствовании органов государственного управления и в народном контроле над его деятельностью». В конце концов, как предсказывалось в программе партии, по мере продвижения к коммунизму, «органы государственной власти постепенно превратятся в органы общественного самоуправления». Совершенно недвусмысленно Хрущёв и его последователи давали понять, что движителем этого развития должна быть партия, поскольку программа гласила, что следует способствовать «дальнейшему усилению роли партии как руководящей и ведущей силы советского общества». Таким образом, отмирание государства в этом смысле означало, что партия заменит его собой и сама станет выразителем воли народа и властителем его судеб.

Это, конечно, далеко не исчерпывающая характеристика деятельности Хрущёва. Следует учитывать, что он пытался уйти от сталинского манипулирования идеологией, что делалось не только с целью укрепления власти. Хрущёв старался вернуть идеологии кое-что из её первоначального значения. Он пытался добиться от партийного организма большей чувствительности к мнению по крайней мере своих рядовых членов и в большей мере задействовать партию в управление государством, особенно экономикой.