Джеффри Дивер – Твоя тень (страница 48)
Наконец со сборами было покончено: оба внедорожника оказались до отказа забиты вещами певицы. Кейли напоследок обернулась и посмотрела на свой любимый особняк. Причем посмотрела так, будто оставляла его навсегда.
«Покидая дом родной…»
Затем она села за руль, а Дартур – на пассажирское сиденье рядом. Кейли завела двигатель и тронулась по длинной подъездной дорожке, Алиша поехала следом.
Не желая даже мельком видеть своего самого преданного поклонника на автостоянке у дендрария, Кейли на повороте надавила газ, и «шевроле» вылетел на шоссе с таким заносом, что Дартур даже ухватился за потолочную ручку и улыбнулся – а с ним это случалось редко.
Кейли не удержалась и глянула в зеркало заднего вида. Никаких красных машин.
– Хороший знак, – сказал Морген.
– Надеюсь, – отозвалась она и вдруг почувствовала пристальный взгляд телохранителя.
– Что случилось в театре? – поинтересовался он.
– В смысле? – уставившись на дорогу, переспросила Кейли. Она боялась встречаться с Дартуром глазами. Ей казалось, будто он сразу прочитает в них ответ: «Ничего особенного, я заманила Эдвина в театр, чтобы убить». – Почему ты спрашиваешь?
– Просто делаю свою работу, – спокойно отозвался ее спутник. – Очередной странный звонок? Или ты наткнулась на кого?
– Дартур, все хорошо.
Певица потянулась было к радио, но рука ее на полпути замерла и вернулась обратно на руль. Всю дорогу до отцовского дома они ехали в полнейшей тишине. Добравшись до места, Кейли остановила «шевроле» на подъездной дорожке. Алиша и Дартур тут же взялись перетаскивать коробки, чемоданы и музыкальное оборудование на крыльцо. Покончив с разгрузкой, телохранитель скрылся в вечернем полумраке – проверить периметр территории, а девушки прошли в дом.
Первый этаж особняка Бишопа запросто можно было спутать с одним из Залов славы знаменитой Мекки всех кантри-музыкантов – «Гранд Ол Опри». На стенах теснилось бесконечное множество фотографий, вырезок с хвалебными рецензиями критиков, обложек альбомов – в основном, конечно же, записанных самим хозяином дома. На некоторых фотографиях красовались певицы, с которыми у Тауна когда-то были интрижки. Бишоп стал развешивать эти снимки только после смерти Маргарет, когда женился во второй раз. В отличие от Маргарет, знавшей любвеобильную натуру мужа, все последующие супруги кантри-звезды наивно принимали этих женщин за коллег по сцене.
Но надо отдать Бишопу должное: совместные фотографии с Маргарет он со стены никогда не снимал – как бы новые жены ни ревновали.
Только Кейли переступила порог, как Мэри-Гордон с разбегу кинулась ей в объятия.
– Тетя Кейли! Ура! Пойдем, я тебе кое-что покажу. Мы собираем пазл. А еще я сегодня каталась на Фредди! И-и-ха! Не волнуйся, все было, как ты всегда просишь, – шлем я надела!
Кейли опустилась на колени, крепко обняла племянницу, а затем, поднявшись, и сестру.
– Как дела, Кей? – спросила Сью.
«Учитывая, что я могла бы сейчас сидеть за решеткой по обвинению в убийстве, – очень и очень неплохо», – подумала та и ответила:
– Да вроде как справляюсь.
Кейли представила Сью и Мэри-Гордон своей помощнице. Они улыбнулись друг другу и пожали руки.
– Ого! – прошептала малышка, разглядывая татуировки Алиши. – Вот это да! Прикольно! Я тоже такие хочу!
– Ой-ой-ой! Хьюстон, у нас проблема! – воскликнула Сью и засмеялась.
Тем временем Кейли поприветствовала Бишопа и Шери, чьи голоса теперь с легкостью можно было спутать – дыма мачеха наглоталась будь здоров! Девушка заметила также неестественную бледность Шери.
«Виной всему, наверное, макияж. А точнее – его отсутствие», – подумала певица, вспомнив, что жена отца имела привычку щедро накладывать косметику.
После нападения Кейли полностью изменила свое отношение к мачехе, устыдившись собственной мелочности. Она пообещала себе исправиться и сейчас обнимала Шери более чем искренне. На глаза бедной женщины, не ожидавшей от падчерицы такой нежности, навернулись слезы.
Алиша вкратце обсудила с Бишопом и Шери рекламную кампанию предстоящих гастролей по Канаде, а затем глянула на часы, попрощалась и отправилась по своим делам.
– Хорошо, что ты приехала, – сказал Бишоп. – Говорил я тебе – сразу, как только эта каша заварилась! – переезжай, Кейли. А ты все норовишь жить своим умом! Шери приготовила тебе комнату. И телохранителю тоже. Где он, кстати?
– Осматривает окрестности. Скоро будет.
– Тетя Кейли, я нарисовала для твоей новой комнаты картину! Пойдем покажу! – С этими словами Мэри-Гордон схватила за ручку один из чемоданов и покатила его по коридору. Сестры улыбнулись друг другу.
– Сюда-сюда! – кричала малышка. – Тетя Кейли! Ну, где же ты?
Для Кейли приготовили одну из гостевых комнат, которая со времени ее последнего визита к отцу заметно преобразилась: раньше она была просто безликой комнатушкой среди прочих. А теперь… Кровать застлана новыми голубыми простынями изо льна, наволочки с оборками, полотенца подобраны в тон, кругом расставлены свечи и фигурки гусей в соломенных шляпках – дешевые, но радующие глаз безделушки из сети ремесленных магазинчиков «Майклз». Тут же в рамках старые семейные фотографии – давным-давно уже никто не доставал их из обувных коробок, спрятанных на чердаке. Здесь и вправду царил уют.
«Надо будет обязательно поблагодарить Шери, – с признательностью подумала девушка. – А ведь ей сейчас так тяжело!»
Пони, нарисованный Мэри-Гордон, оказался восхитительным. Картина заняла самое почетное в комнате место – на прикроватном столике.
– Тетя Кейли, а мы поедем завтра кататься?
– Посмотрим, дел очень много. Но на совместный завтрак ты точно можешь рассчитывать.
– Бабушка Шери и мама напекли блинов. Было очень вкусно. Конечно, не супер-пупер, но почти.
Услышав это, Кейли расхохоталась. Между тем Мэри-Гордон, открыв чемодан, принялась извлекать оттуда туалетные принадлежности и прочие вещи. Достав очередной предмет, она выжидающе смотрела на Кейли и послушно укладывала его туда, куда велела тетя. Увлекательное занятие полностью поглотило девочку. От этого незатейливого процесса она, похоже, получала истинное удовольствие.
В голове у Кейли вдруг тихонько звякнуло, будто там чокнулись хрустальными бокалами, – идея для новой песни! «Я многому могла бы поучиться у тебя». Песня о том, как взрослые, забыв о чем-то важном, вдруг заново открывают мир глазами ребенка.
«А еще можно будет неожиданно изменить перспективу, – размышляла Кейли. – Первые три куплета слушателю будет казаться, что это ребенок поет маме с папой. А потом к концу песни станет ясно: все эти размышления принадлежат одному из родителей». Мелодия себя ждать не заставила. Кейли села и набросала на бумаге слова и ноты, расчертив листок, чтобы получился нотный стан.
– Тетя Кейли, а что ты делаешь?
– Ты вдохновила меня на песню.
– Вдохновила? Как это?
– Это значит, что я пишу ее для тебя.
– Ого! Спой мне!
– Пока что есть только маленький отрывок, – сказала Кейли и напела.
Восторгу девочки не было предела.
– Это очень хорошая песня, – сдвинув брови, серьезно объявила Мэри-Гордон. Это прозвучало так, будто бы она была музыкальным продюсером или директором крупной звукозаписывающей компании, оценивающим творчество молодого дарования.
Кейли взялась помогать племяшке раскладывать вещи, но взгляд ее остановился на семейной фотографии, сделанной лет пятнадцать тому назад. Бишоп, Маргарет, Сью и Кейли стояли в обнимку на крыльце того самого родового гнезда Таунов среди холмов, в часе езды на север от Фресно.
– Тетя Кейли, ты плачешь? – спросила девочка и посмотрела на певицу ясными голубыми глазами.
– Чуть-чуть, но не бойся, я плачу от счастья. Такое со взрослыми иногда случается, – пояснила Кейли и сморгнула слезу.
– Я и не знала, что так бывает. У меня, наверное, так не вышло бы.
– Ну, не всем это свойственно, дорогая.
– А куда это положить? – спросила Мэри-Гордон, вытаскивая джинсы. Кейли показала на ящик, и девочка бережно уложила их на место.
– Ветер переменился, – услышала Кэтрин мужской голос, раздавшийся у стойки администратора гостиницы. Она не испугалась: голос был ей хорошо знаком.
Однако, обернувшись, Дэнс не сразу узнала говорившего. А все потому, что Пи-Кей Мэдиган был в штатском: голубые джинсы, клетчатая рубаха, ковбойские сапоги и рыжая кепка с вышитой рыбой, попавшейся на крючок.
– Какими судьбами? – спросила Дэнс, которая как раз собиралась отправиться в дом Бишопа и опросить родных Кейли.
«Однако это пока, похоже, придется отложить», – подумала Кэтрин.
Кивнув в сторону барной стойки, она чуть было не спросила, не желает ли старший детектив мороженого, но вовремя опомнилась: