В бою он смерти подставляет грудь,
Он гибнет на глазах... Творец небесный,
Зачем ее ты создал столь прелестной!
Племянница! коль от руки врага
Падет надежда наша и опора,
Коль жизнь его не больше дорога
Тебе, чем жизнь какого-нибудь вора, —
Подобного злодейства и позора
Ты не искупишь красотой своей!
Запомни это и уразумей.
Проклятие каменьям самородным,
Коль сила им благая не дана,
Растеньям пышноцветным, но бесплодным,
И прелести, что сердца лишена!
Красой с рожденья ты облечена,
Но есть ли милосердья в ней крупица?
Коль нет — тебе не стоило родиться!
Ты мнишь, быть может, что расставил сеть
Пандар тебе, что сделался он сводней?
Нет! Коли лгу, согласен я висеть
С тобой и принцем вместе хоть сегодня
На городской стене и страх Господний
Вселять в зевак! Нет, вовсе ни к чему
Мне пособлять бесчестью твоему.
Поспешных клятв, излишних ли стараний
Не надобно; прошу лишь об одном:
Чтоб с большей ты приязнию, чем ране,
Его встречала — взглядом ли, кивком,
Улыбкой привечала, — так спасем
С тобою мы от гибели Троила
(Что на уме лишь у меня и было).
Суди сама: чего страшиться тут?
Иль, скажешь ты, пойдет худая слава,
Коль дом твой посетит он? Что почтут
Сношенья ваши странными? Но право,
Любой, кто рассуждать способен здраво,
Усмотрит в том извечное сродство
Высоких душ — и боле ничего.
Не скажут ведь, что некто, в храм идущий,
Замыслил осквернение святынь?
Напротив, почитать лишь станут пуще
Его за богомольность... Страх отринь
Племянница! К тому же, как ни кинь,
Троил к тебе наведываться будет
Столь редко, что никто и не осудит.
Подобная же дружба, говорят,
В ходу теперь у многих; почему же
Тебе не обновить такой наряд,
Как у других? Ведь ты ничем не хуже.
Смягчись, молю тебя! Довольно стужи!
Свой строгий нрав для принца подсласти,
Коль ты не хочешь в гроб его свести".
Меж тем Крессида, выведать желая,
Куда он клонит и к чему ведет,
Спросила: "Чем бы, дядюшка, могла я
Помочь ему? Что сделать мне вперед?"
— «Всего бы лучше, — оживился тот, —
Когда б ответить ты ему сумела
Любовью на любовь: вот это дело!
Подумай: всякий час, и день, и год
Из нас уходит младости частица;
Когда же время до конца пожрет
Красу твою — кто на тебя польстится?
Люби ж его! Недаром говорится:
С гордыней распрощалась красота,
