Все дело не испортишь невзначай —
Мы своего добьемся, так и знай.
Скажу, не предаваясь празднословью:
От мудрецов слыхал я стороной,
Что всякий смертный воспылать любовью
Способен — иль небесной, иль земной;
Крессида же (я дядька ей родной)
Из правила сего не исключенье,
И это в нашем деле облегченье.
Притом собой она так хороша
И молода летами, как известно, —
Что сколь ни высока ее душа,
Ей думать рано о любви небесной;
Ей больше бы пристала, скажем честно,
Любовь к такому рыцарю, как ты,
В расцвете мужества и красоты.
А я, клянусь, труда не пожалею
И силы все на то употреблю,
Чтоб ты достиг соединенья с нею:
Не зря ведь я обоих вас люблю.
Лишь будьте осторожны и, молю,
Как велено, держите все в секрете,
Чтоб кроме нас не знал никто на свете.
Что до тебя — хоть прежде нос и драл,
Любовник будешь ты весьма примерный:
Недаром же Амур тебя избрал,
Чтоб обратить из ереси и скверны
В свою святую веру. Самый верный
Отныне будешь ты его слуга,
Столп веры, устрашенье для врага!
Ведь всем известно, как в мужах ученых,
Погрязших прежде в мерзостных грехах,
Но милостью Господней обращенных, —
Известно ведь, как в сих еретиках
Недавних — воскресает Божий страх,
Благое отвращенье к мыслям праздным
И противостояние соблазнам"!
При этой речи, надо вам сказать,
Царевичу изрядно полегчало:
Надежда пробудилась в нем опять
И сердце радостнее застучало.
"Клянусь Венерой"! — молвил он сначала,
Затем добавил, дрожь уняв слегка:
"Во мне навек обрел ты должника.
Но, добрый друг, ответь мне Бога ради,
Как полагаешь ты открыться ей?
Пристало ли племяннице от дяди
Все это сведать? От твоих вестей
Она разгневается, а верней —
И слушать не захочет про такое!
Мне мысли эти не дают покоя".
— "Ох, — простонал Пандар, — твой скверный нрав
Мне надоел! Вишь, убоялось чадо,
Чтоб лунный человек, с луны упав,
Нас не зашиб... Ведь экая досада!
Кто, что да как — тебе и знать не надо,
Лишь не мешай! не трать напрасно сил!"
— "Что ж, будь по-твоему, — вздохнул Троил. —
Но выслушай меня! Еще два слова!
Ты должен затвердить, коль мы друзья,
Что никогда и ничего дурного
Ей причинить не собираюсь я:
Мне лучше стать добычей воронья,
Чем даже в мыслях оскорбить Крессиду,
Ей нанеся малейшую обиду!"
