Джеффри Барлоу – Северные огни (страница 94)
Он обернулся и обвел взглядом покой — этот необыкновенный кабинет, вместилище удивительной коллекции сокровищ, каждое из которых было немым и загадочным свидетелем прошлого. Мистеру Найтингейлу комната показалась музеем, усыпальницей, где чтят память мертвых, но для мистера Хантера это был живой, осязаемый мир. На стенах висело оружие и доспехи, добытые им на заре юности: дротики и копья, мечи и небольшие круглые щиты, все из чистой бронзы. На столе громоздились артефакты, уцелевшие при посещении дюжего Боба: остатки коллекции сосудов для возлияний и терракотовых статуэток, и черного блестящего фаянса, столь характерного для культуры расенов. В центре комнаты возвышался алтарь из вулканического туфа, внутри которого некогда хранились таблички из этрусского электра, а теперь не было ничего, кроме спертого воздуха. Мистер Хантер скользнул глазами по расписным ширмам у камина, покрытым яркими изображениями колесничных гонок, атлетических состязаний, пиров и празднеств. Ныряльщики прыгали в воду, борцы сходились в поединке, всадники скакали верхом; сцены охоты и танцев перемежались картинами рыбалки и трапез. Счастливые времена… о, счастливые, трижды счастливые времена! И на фоне всего этого выделялась фигура шагающего флейтиста, гибкого и юного, выписанная художником столь живо и изящно, что казалось, будто в комнате еще звенит отголосок музыки.
Поддавшись внезапному порыву, мистер Хантер исчез за ширмами и тут же вернулся с флейтой удивительно тонкой работы: она состояла из двух одинаковых трубочек из золотистой древесины — длинных, хрупких, сужающихся к концу. Молодой джентльмен уселся на край бюро и поднес инструмент к губам.
Где-то с четверть часа он играл: его пальцы проворно порхали по боковым отверстиям двойной флейты, искусно варьируя высоту и тембр нот. Растекаясь в безмолвном воздухе, протяжная мелодия словно заполняла собою все укромные уголки и ниши. Судя по мастерству исполнения, было очевидно, что мистер Хантер не только прорицатель, но и талантливый музыкант. Играл он увлеченно, не замечая ничего вокруг: глаза его закрылись сами собою, брови двигались в лад напеву; и лицо, и весь облик светского щеголя словно растворились, и на смену им проступили лицо и обличия Вела Сатиэса, лукумона города Велка.
В противоположном конце комнаты высилась фигура юноши с гипнотическим взглядом и загадочной улыбкой, юноши, который, казалось, того и гляди пустится в пляс под музыку, — смотрелся он совсем как живой. Однако сей молодой человек, как всегда, довольствовался обличьем терракотовой статуи: то была земная инкарнация Аплу, лучезарного бога Солнца. А мистер Хантер все играл; мелодия звучала то нежно, то радостно, то печально, на грани отчаяния — как своего рода чествование, гимн памяти могущественного, одаренного народа, давным-давно исчезнувшего с лица земли.
Так прошло еще какое-то время. Но вот в дверях появился слуга, мистер Хантер отнял от губ флейту, и музыка оборвалась.
— Ну, в чем дело, Салоп? — осведомляется мистер Хантер, откладывая двойную флейту в сторону: он уже дал выход сердечной тоске, по крайней мере на время. — Что-то не так?
Престарелый челядинец в пропыленном фраке пытается отдышаться: видимо, даже столь незначительное усилие для изъеденных табаком легких оказалось чересчур тяжким.
— К вам гость, — скрипит он.
— Кто таков?
— Винч, — кратко отвечает Салоп. Два-три слога — вот и все, что ему под силу выговорить за раз.
Мистер Хантер недоумевает про себя: и что же могло выманить изнеженного поверенного в Вороний переулок в такой день? Пока ответ неясен.
— Хорошо. Я его приму.
Слуга кивает и, шаркая, удаляется в коридор. Спустя какое-то время в дверном проеме возникает тучная фигура поверенного, затянутая в темно-сиреневый костюм.
— Заходите, Винч, заходите. Какой, однако, сюрприз! Боюсь, цель вашего визита ставит меня в тупик. Просветите меня, будьте так добры.
Поверенный Винч раболепно семенит в комнату, усиленно пряча глаза от мистера Хантера. Похоже, он необычайно взволнован или во власти нерешительности, или, может быть, смущен, или слегка робеет; или все это одновременно: он облизывает губы, он елейно улыбается, он не поднимает головы, словно опасаясь, как отреагирует мистер Хантер на одно только его присутствие. Шляпу он снимает едва ли не подобострастно и неловко кланяется, точно школьник, заслуживший порку.
К вящему удивлению поверенного, мистер Хантер, похоже, воспринял его визит как само собой разумеющееся. Ни в голосе его, ни в лице не ощущается ни следа недовольства; так что поверенный Винч всерьез обеспокоен. Что-то здесь не так, заключает он. Где праведный гнев? Ни тени праведного гнева! Где ярость при мысли о том, что собственный поверенный приставил к нему соглядатая? Никакой ярости! И что же за каверзу такую затевает его светский молодой клиент? — гадает мистер Винч.
— Вы… кхе-кхе!… вы уверены, что… гм… вас, часом… гм… ничего не удручает, сэр?… Кхе-кхе!
— Удручает? Вы о чем? Боюсь, я вас не вполне понимаю. Право же, Винч, да не стойте вы столбом и не тряситесь так! Что за дело вас привело? Или вы вздумали нанести мне светский визит?
Мистер Винч, окончательно уверившись, что каверзы не миновать, опасливо вручает мистеру Хантеру конверт, сообщая, что в нем — учредительные документы, а именно протокол взаимных обязательств относительно совместного предприятия, в котором мистер Хантер намерен поучаствовать наряду с мистером Иосией Таском из фирмы «Таск и К°». Мистеру Хантеру отлично известно о взаимоотношениях между скрягой и мистером Бобом Найтингейлом и о настоящем положении дел в том, что касается мистера Таска и табличек из электра, однако о протоколе взаимных обязательств мистер Хантер слышит в первый раз — и теперь, в свою очередь, озадачен и подозревает какую-то каверзу.
— Совместное предприятие? «Таск и К°»? О чем вы, Винч? Что еще за чушь?
Постреливая глазами туда-сюда, поверенный кивает на конверт, давая понять, что вложенный в него документ содержит в себе ответы на все вопросы. Мистер Хантер извлекает на свет содержимое. В его лице отражается глубокое недоумение, что мало-помалу сменяется яростным гневом — по мере того как он проглядывал следующие любопытные строки:
Мистер Хантер медленно поднял голову.
— Это ваша работа? — осведомился он негромко, превосходно владея собой.
В ответ мистер Винч отводит глаза, вновь демонстрируя весьма характерное нежелание взглянуть собеседнику в лицо.
— Кхе-кхе! Разумеется, — заверяет он, глядя в пол. — Документ в полном порядке, не так ли, сэр? Если обнаружатся недостатки, мой клерк головой ответит!… Кхе-кхе. Ленивый бездельник. Вертопрах. Кхе-кхе!
— О нет, документ в безупречном порядке, — ответствует мистер Хантер. Он присаживается к бюро и внимательно вчитывается в послание, разглаживая указательным пальцем пышные усы. Надо подумать, хорошенько подумать и понять, что происходит. Откуда бы мистеру Джасперу Винчу из Солтхеда знать, кто он, мистер Хантер, такой и откуда, и с какой стати поверенный предъявляет ему подобный ультиматум? Кто же этот шпион, этот соглядатай, на которого Винч ссылается? Откуда кому бы то ни было стало известно о его, Джона Хантера, мотивах? Как кому бы то ни было докопаться до его истории? Не найдется и одного человека на миллион, кто бы…
Минуточку! Что, если Авле Матунас…
— Скажите-ка, Винч, — произносит мистер Хантер, — вы, часом, не знакомы с человеком, который называет себя Джек Хиллтоп?
— Как? Хиллтоп? Кхе-кхе!
— Я так и думал. А как насчет этого мистера Иосии Таска, финансиста? Уж с ним-то вы знакомы, я полагаю?
— А, мистер Таск! Ну, конечно. Кхе-кхе! Знаком, и очень близко. Я — его поверенный, сэр. Да-да, именно. Кхе-кхе. Мистер Иосия Таск — один из крупнейших и наиболее уважаемых клиентов фирмы. Промышленный магнат, я бы сказал. Что там — корифей!
— Понятно. Вот теперь все стало на свои места, — произносит мистер Хантер. — Вы, как я понимаю, действуете с полного ведома и с согласия мистера Таска? Вы с ним вполне солидарны?
— Разумеется, — отвечает мистер Винч, подобострастно улыбаясь и слегка наклоняя лысую голову. За разговором о финансистах и корифеях он почувствовал себя куда увереннее. Пожалуй, насчет мистера Хантера он заблуждался. Пожалуй, то, что наговорил ему мистер Иосия Таск, было чистой воды умозрительными домыслами, удачной догадкой или просто-напросто ложью. Что, если светский молодой джентльмен о деятельности Самсона Хикса даже не подозревает? Что, если он, Джаспер Винч, вне подозрений!