Джеффри Арчер – Узник крови (страница 39)

— Мистер Спенсер Крейг, королевский адвокат.

— Как говорится, дважды в «яблочко», — прошептал Алексу сэр Мэтью. — Теперь, если наш высокочтимый судья не хочет повторного слушания, ему остается одно — разрешить тебе вызвать в суд Спенсера Крейга.

Глава 13

— Доброе утро, дамы и господа, — обратился судья к присяжным. — Вчера мистер Пирсон закончил изложение версии обвинения, теперь же свои доводы вам представит защита. Посовещавшись с обеими сторонами, я попрошу вас исключить пункт обвинения, по которому подсудимому вменяется попытка украсть поместье Монкрифов в Шотландии. Сэр Хьюго подтвердил, что это не подлежит рассмотрению и что поместье, в соответствии с волеизъявлением его отца, поступило под опеку Национального фонда Шотландии. Тем не менее подсудимому по-прежнему предъявляются четыре серьезнейших обвинения.

Он благосклонно улыбнулся присяжным и обратился к Алексу:

— Мистер Редмэйн, пригласите вашего первого свидетеля.

— Благодарю вас, милорд, — сказал Алекс, вставая. — Я вызываю мистера Фрейзера Манро.

Войдя в зал суда, Манро первым делом улыбнулся подсудимому — Дэнни. На поверенном были черный фрак, брюки в тонкую полоску, белая рубашка со стоячим воротничком и черный шелковый галстук. Он коротко поклонился судье и принес присягу.

— Будьте добры, назовите свой род занятий для занесения в протокол, — попросил Алекс.

— Я стряпчий Высокого суда Шотландии.

— Могу ли я сообщить, что вы бывший президент Шотландского общества юристов?

— Да, сэр.

Дэнни про это не знал.

— Мистер Манро, не могли бы вы объяснить суду, что связывает вас с подсудимым?

— Разумеется, мистер Редмэйн. Я, как до меня мой отец, имел удовольствие состоять поверенным первого баронета, сэра Александра Монкрифа.

— Вы также состояли поверенным и сэра Николаса Монкрифа?

— Состоял.

— У вас были какие-нибудь основания полагать, что лицо, посетившее вас после своего выхода из тюрьмы Белмарш, не было сэром Николасом Монкрифом?

— Нет, сэр. За последние двенадцать лет я видел сэра Николаса всего один час. Человек, вошедший в мой кабинет, не только выглядел как сэр Николас, но и носил ту же одежду, что тот при нашей последней встрече. Он имел при себе мои письма к сэру Николасу и ключик на серебряной цепочке, который его дед мне показывал много лет тому назад.

— Если поверить прошлое настоящим, у вас ни разу не возникало подозрение, что человек, выдающий себя за сэра Николаса Монкрифа, на самом деле является самозванцем?

— Ни разу. Он располагал к себе во всех отношениях.

— Могу ли я утверждать, мистер Манро, что после ареста Картрайта попечение об имуществе Монкрифов легло на вас?

— Совершенно верно. Должен, однако, признаться, что с повседневными обязанностями, из этого вытекающими, я справляюсь не столь блестяще, как Дэнни Картрайт.

— Можно ли утверждать, что в финансовом отношении это имущество находится в лучшем состоянии, чем пребывало ряд лет?

— Несомненно.

— Я искренне надеюсь, мистер Манро, — перебил судья, — что вы не хотите сказать, будто это смягчает тяжесть предъявленных обвинений?

— Нет, милорд, не хочу. Но с ходом лет я обнаружил, что черный и белый цвета редко встречаются в чистом виде. Лучше всего, милорд, я могу резюмировать эту мысль, сказав, что для меня было честью служить сэру Николасу Монкрифу и удовольствием — работать с мистером Картрайтом. И тот и другой — крепкие дерева, хотя и взросли на разной почве. Но тут, милорд, ничего не поделать: все мы каждый по-своему платим за то, что мы от рождения — узники крови, которая течет в наших жилах.

— Присяжные наверняка обратили внимание, мистер Манро, — продолжил Алекс, — что вы относитесь к мистеру Картрайту с немалым уважением. И в свете этого им, возможно, будет трудно понять, как такой человек пошел на столь гнусный обман.

— На протяжении последних шести месяцев, мистер Редмэйн, я постоянно размышлял над этим и пришел к выводу, что им наверняка двигало одно-единственное желание — исправить куда большую несправедливость, которой…

— Мистер Манро, — оборвал его судья суровым тоном, — вы прекрасно знаете, что здесь не время и не место выражать свои личные чувства.

— Благодарю за указание, — сказал Манро, — но я присягал говорить всю правду и полагаю, вы не хотели бы услышать от меня нечто другое?

— Нет, сэр, не хотел бы, — раздраженно ответил судья, — но повторяю — это неподходящее место для выражения таких мнений. Пожалуйста, продолжайте, мистер Редмэйн.

— У меня нет больше вопросов к свидетелю, милорд, — заявил Алекс.

— Мистер Пирсон, — спросил судья, — вы намерены подвергнуть свидетеля перекрестному допросу?

Пирсон поднялся с места.

— Да, милорд. Мистер Манро, когда вашего клиента арестовали, у вас не возникло ощущения, что вы проявили безответственность в исполнении своих обязанностей? Этот человек, выражаясь словами другого шотландца, украл семейное столовое серебро, вы же ничего не сделали, чтобы это предотвратить.

— Нет, сэр, он не крал семейного столового серебра. Единственное, что украл Дэнни Картрайт, — это семейная фамилия.

— Вы, несомненно, объясните суду, — заметил судья, — моральную дилемму, перед которой поставили меня этой гипотезой.

— Вашей светлости не нужно беспокоиться о моральных дилеммах, — ответил Манро, — поскольку меня занимали исключительно юридические тонкости дела.

— Юридические тонкости? — осторожно переспросил судья.

— Да, милорд. Мистер Дэнни Картрайт был единственным наследником состояния Монкрифа, так что я не мог взять в толк, какой закон он нарушил, и нарушил ли закон вообще.

— Вы можете объяснить суду, мистер Манро, — спросил Пирсон, — что именно вы хотите сказать?

Судья откинулся на спинку стула, с радостью предоставив Пирсону одному расхлебывать кашу, которую заварил Манро.

— На самом деле, мистер Пирсон, все очень просто. Покойный сэр Николас оставил завещание, по которому отказал Дэниэлу Артуру Картрайту, проживающему на Бейкон-роуд, Лондон ВЗ, все свое имущество, за исключением ежегодной ренты в десять тысяч фунтов, каковую завещал мистеру Элберту Крэнну.

Пирсон рухнул на место, забыв сказать: «Вопросов больше нет».

Зал наполнился приглушенным гулом шепотков, а Манро прошел к скамье подсудимых и пожал Дэнни руку.

— Милорд, можно ли обратиться к вам по одному правовому вопросу? — спросил Алекс.

— Разумеется, мистер Редмэйн, но сначала мне придется отпустить присяжных. Уважаемые присяжные, как вы только что слышали, адвокат защиты попросил меня обсудить с ним один правовой вопрос. Возможно, он не имеет отношения к разбираемому делу, но если имеет, я подробно проинформирую вас по вашем возвращении в зал.

Когда зал опустел, судья спросил:

— Так чем я могу вам помочь, мистер Редмэйн?

— Милорд, после показаний почтенного мистера Манро защита хотела бы обратить ваше внимание на то, что отпадают обвинения по пунктам третьему, четвертому и пятому, а именно проживание в доме на Болтонс-террас, обогащение от продажи коллекции почтовых марок и снятие денег со счета в банке «Куттс». Мы просили бы исключить эти пункты, поскольку довольно сложно украсть что-нибудь у себя самого.

— Справедливое замечание. Как вы считаете, мистер Пирсон?

— Обвинение не возражает, — ответил Пирсон.

— Так я и сообщу присяжным по их возвращении. Однако, мистер Редмэйн, я уверен, что мне не нужно напоминать вам о том, что наиболее серьезное обвинение — побег из тюрьмы в период отбывания срока — остается в силе.

— Это я понимаю, милорд, — ответил Алекс. — С этим связан другой вопрос.

— Я вас слушаю, мистер Редмэйн, — сказал судья.

— Милорд, после показаний сэра Хьюго Монкрифа мы вызвали повесткой мистера Спенсера Крейга, королевского адвоката, чтобы он выступил перед вами в качестве свидетеля. Он просит у вашей светлости отсрочки, поскольку в настоящий момент ведет слушание дела в другом помещении этого здания и сможет предстать перед вашей светлостью лишь завтра утром.

— Когда присяжные возвратятся, я проинформирую их по двум этим вопросам и освобожу до утра.

— Как вам будет угодно, милорд, но перед этим позвольте сообщить вам о незначительном изменении в завтрашней процедуре. Вам, милорд, конечно, известна существующая в английском судопроизводстве традиция, согласно которой помощнику адвоката разрешается провести допрос одного из свидетелей, чтобы помощник мог набраться опыта.

— По-моему, я понимаю, к чему вы ведете, мистер Редмэйн.

— В таком случае, милорд, мой помощник сэр Мэтью Редмэйн, с вашего позволения, поведет от лица защиты допрос следующего свидетеля — мистера Крейга.

Когда Дэнни занял место на скамье подсудимых, зал судебных заседаний был полон. На местах для прессы теснились судебные репортеры. За последнюю неделю они написали об этом деле не одну сотню колонок и предупредили своих редакторов, что первые страницы утренних выпусков, возможно, украсят новые сенсационные сообщения. Им не терпелось увидеть «поединок величайшего адвоката со времен Ф. Э. Смита и самого блестящего королевского адвоката молодого поколения» («Таймс»).

Дэнни поднял глаза на балкон и улыбнулся Бет. Сара Дэвенпорт, в основном не пропускавшая заседаний, и на этот раз сидела с краю в первом ряду, опустив голову. Без пяти минут десять полицейский открыл двери, и все замолкли: Алекс Редмэйн и его помощник проследовали к скамье адвокатов.