Джеффри Арчер – Одиннадцатая заповедь (страница 20)

– Означает ли это, что вы знаете, кому Джексон докладывает о своих изысканиях?

– С тех пор как Джексон прилетел в Россию, он набирал только один номер – номер одного кабинета в Белом доме.

– Он звонил нашему другу мистеру Ллойду. Миссис Фицджеральд знает о том, что Джексон напрямую связан с Белым домом?

– Не думаю, – сказал Гутенберг.

Декстер кивнула.

– Следует позаботиться, чтобы она никогда об этом не узнала. Как обстоят дела с видеокассетой?

– Мы бы до сих пор не продвинулись в поисках, если бы не намек, прозвучавший в одном из перехваченных нами телефонных разговоров. Когда миссис Фицджеральд убедилась, что в том автомобиле была Джоан Беннетт, она позвонила дочери в Стэнфорд. Лучше сами послушайте этот разговор.

Он включил магнитофон.

– Привет, Тара. Это мама. Извини, что звоню так рано, но у меня очень печальная новость. Джоан Беннетт погибла в автокатастрофе.

– Джоан погибла? Скажи мне, что это неправда.

– К сожалению, правда. Боюсь, это каким-то образом связано с тем, что Коннор не вернулся домой.

– Да ты что, мам? В конце концов, папы нет всего-то три недели.

– Может, ты и права, я тем не менее понадежнее спрячу видеокассету, которую ты сняла на прощальной вечеринке. Она – единственное доказательство того, что твой отец знаком с Ником Гутенбергом.

Замдиректора остановил пленку.

– Когда через несколько минут миссис Фицджеральд вышла из дому с видеокассетой в руках, наш сотрудник проследовал за ней в университетскую библиотеку. Она села за компьютер на первом этаже, минут через двадцать, распечатав с десяток страниц, спустилась на лифте в отдел аудиовизуальных материалов. Через несколько минут она вышла оттуда уже без кассеты.

– Очевидно, она оставила ее среди других кассет аудиовизуального отдела.

– Видимо, да, – сказал Гутенберг.

– Сколько кассет в университетской библиотеке?

– Более двадцати пяти тысяч.

– Чтобы просмотреть их все, потребуется слишком много времени, – заметила Декстер.

– Это было бы так, если бы миссис Фицджеральд не сделала одну ошибку.

Декстер вопросительно приподняла бровь.

– Когда она вышла из библиотеки, у нее в руках была распечатка. Наш агент видел, как она выбросила ее в контейнер для использованных бумаг. Это был список видеокассет, которые находятся на руках и вряд ли будут возвращены в библиотеку до начала следующего семестра.

– Она, очевидно, оставила кассету в пустой ячейке, где никто ее не обнаружит по крайней мере в ближайшие несколько недель.

– Верно, – подтвердил Гутенберг.

– Сколько кассет было в списке?

– Четыреста семьдесят две, – ответил Гутенберг. – Я отобрал дюжину сотрудников – недавних студентов. В библиотеке они не будут бросаться в глаза. Полагаю, они довольно скоро наткнутся на нужную нам кассету.

– Позвоните мне сразу же, как только она будет у вас. Тогда уже ничто не помешает нам уничтожить… – На столе у Декстер зазвонил красный телефон, и она схватила трубку, прервавшись на полуслове.

– Директор, – произнесла она в трубку и нажала кнопку на своем секундомере. – Когда это произошло?.. А Джексон? Где он? – Выслушав ответ, она положила трубку.

– Я искренне надеюсь, что вам удастся найти видеокассету в течение ближайших сорока восьми часов, – сказала Декстер, глядя через стол на своего заместителя.

– Почему? – спросил Гутенберг, начиная нервничать.

– Эшли Митчелл сказал мне, что сегодня в восемь утра по петербургскому времени Коннор Фицджеральд был повешен, а Джексон только что сел во Франкфурте на самолет, вылетающий в Вашингтон.

7

В семь утра в камеру Коннора вошли трое охранников и отвели его в кабинет начальника милиции. Дождавшись, пока они выйдут, Болченков запер дверь и, не говоря ни слова, подошел к стенному шкафу. В нем оказалась милицейская форма. Милиционер жестом велел Коннору переодеться в нее. За последнюю неделю Коннор очень похудел, и форма на нем висела. Однако благодаря фуражке и длинному серому плащу ему удалось стать похожим на любого из тысяч милиционеров, которые патрулировали этим утром улицы Санкт-Петербурга. Арестантскую одежду он бросил на дно шкафа, не задумываясь над тем, каким образом начальник милиции избавится от нее.

Так и не проронив ни единого слова, Болченков вывел его из кабинета во двор. Ноги у Коннора подкашивались, но он изо всех сил старался не отставать от Болченкова. Они миновали виселицу и направились к стоявшему в дальнем конце двора автомобилю. Коннор собрался было открыть пассажирскую дверцу, но Болченков покачал головой и показал на водительское место. Коннор сел за руль.

– Поезжайте к воротам и там остановитесь, – сказал милиционер, садясь на пассажирское место.

Коннор медленно поехал через двор и затормозил перед двумя охранниками, стоявшими на посту у закрытых ворот. Один из них отдал Болченкову честь и заглянул под машину. Другой тем временем обыскивал багажник. Закончив досмотр, охранники еще раз отдали честь Болченкову, не проявив ни малейшего интереса к водителю. Огромные деревянные засовы были отодвинуты, и массивные ворота «Крестов» распахнулись.

– Направо, – вполголоса приказал Болченков. Они ехали по набережной Невы к центру города.

– Надо по ближайшему мосту переехать реку, – сказал начальник милиции, – затем повернуть налево.

Через пару сотен метров Болченков сказал:

– Остановитесь здесь.

Коннор поставил машину за большим белым БМВ.

– Здесь мы с вами расстанемся, мистер Фицджеральд, – сказал Болченков и добавил на прощание: – Вам очень повезло, у вас был такой друг.

Истинный смысл слов Болченкова дошел до Коннора лишь некоторое время спустя.

«Объявляется посадка на рейс 821 авиакомпании „Финнэр“, следующий во Франкфурт», – объявил диктор Хельсинкского аэропорта.

Коннор не шелохнулся. За сутки, прошедшие после побега из «Крестов», он не расслабился ни на минуту. Если бы ему сказали правду, он ни за что не позволил бы Крису Джексону занять свое место. Сейчас он пытался осмыслить все, что произошло с ним после расставания с Болченковым.

Он уселся на заднее сиденье БМВ рядом с бледным молодым человеком в длинном кашемировом пальто. Ни он, ни двое других спутников не проронили ни слова и, казалось, даже не заметили его появления. Они переправили Коннора через финскую границу и снабдили его гражданской одеждой, билетом первого класса до Вашингтона, тысячей долларов и американским паспортом. Паспорт был на имя Кристофера Эндрю Джексона, но в него была вклеена фотография Коннора.

– Что это значит? – спросил он молодого русского.

– Это значит, что вы все еще живы, – ответил ему Алексей Романов.

«Объявляется посадка на рейс 821 авиакомпании „Финнэр“, следующий во Франкфурт», – повторил диктор.

Коннор не торопясь прошел к выходу, отдал стюарду посадочный талон и направился к самолету. Ему не пришлось искать свое место – в пятом ряду у прохода уже сидел Алексей Романов. Определенно, его работа заключалась в том, чтобы не только принять «груз», но и доставить его, а также проследить за выполнением контракта.

Коннор откинулся в удобном кресле, но не мог расслабиться, пока самолет не взлетел. Только теперь он начал понимать, что и в самом деле спасся. «Но зачем?» – спросил он себя. Коннор посмотрел налево: отныне его не оставят одного ни ночью, ни днем. И это будет продолжаться до тех пор, пока он не выполнит свою часть сделки. Если он попытается сбежать, они осуществят угрозу – не пожалеют ни его самого, ни Мэгги с Тарой.

Коннор и Романов сделали пересадку во Франкфурте и полетели дальше в Вашингтон.

Последний час перед посадкой Коннор думал о Крисе Джексоне и принесенной им жертве. Коннор знал, что никогда не сможет отплатить ему тем же, но был готов приложить все силы к тому, чтобы его жертва не оказалась напрасной.

Декстер и Гутенберг считают, что он мертв. Сначала они послали его в Россию, чтобы спасти собственную шкуру. Затем они убили Джоан только потому, что она могла передать какую-то информацию Мэгги. Сколько времени пройдет, прежде чем они решат, что от Мэгги тоже следует избавиться?

В аэропорту Даллеса Мэгги посмотрела на табло прилетов: рейс из Сан-Франциско не задерживался.

Она купила «Вашингтон пост», зашла в ближайшее кафе и заказала кофе. Мэгги не обратила внимания на двух мужчин, сидевших в противоположном углу. Один из них делал вид, что тоже читает газету. Не заметила она и третьего человека, который ею интересовался гораздо больше, чем табло прилетов, на которое внимательно смотрел.

До прибытия самолета оставалось несколько минут. Мэгги соскользнула с высокого стула и неторопливо пошла к зоне прилетов. Она остановилась у электронного табло и подождала, пока на нем появится подтверждение посадки рейса авиакомпании «Юнайтед» из Сан-Франциско. Все это время трое мужчин продолжали наблюдать за ней. Наконец подтверждение появилось. Мэгги улыбнулась. Один из соглядатаев позвонил по сотовому телефону в Лэнгли.

Когда Тара со Стюартом появились в здании аэровокзала, Мэгги крепко обняла обоих.

– Как здорово, что вы оба здесь, – сказала она, и они по подземному переходу направились к автостоянке.

Один из следивших за ней мужчин уже поджидал их там, сидя рядом с водителем в кабине трейлера «тойота», груженного одиннадцатью новыми легковыми автомобилями. Двое других бежали к своей машине.