Джеффри Арчер – Одиннадцатая заповедь (страница 19)

– Я согласен на условия Романова, но хочу, чтобы в договор был внесен еще один пункт.

Болченков с интересом его выслушал.

– Мистер Гутенберг?

– Да, я у телефона.

– С вами говорит Мэгги Фицджеральд, жена Коннора Фицджеральда, который, как я полагаю, сейчас находится за границей и выполняет ваше задание.

– Впервые слышу это имя.

– Вы были на вечеринке у нас дома, в Джорджтауне, всего пару недель назад.

– Полагаю, вы меня с кем-то путаете.

– Мистер Гутенберг, тогда скажите мне, работала ли когда-либо в Управлении женщина по имени Джоан Беннетт? Или же ее имя тоже стерлось из вашей памяти?

– Чего вы хотите, миссис Фицджеральд?

– А-а, наконец-то я завладела вашим вниманием. Позвольте помочь вам вылечиться от амнезии. Джоан была секретаршей моего мужа. Она погибла по дороге из Лэнгли ко мне.

– Я был искренне опечален известием об аварии, в которую попала мисс Беннетт. Но я не помню, чтобы я когда-либо встречался с мисс Беннетт, не говоря уже о вашем муже.

– Вижу, придется еще немного освежить вашу слабую память, мистер Гутенберг. Вечеринка, на которой вас не было, была заснята моей дочерью на видео. Она хотела сделать отцу сюрприз, подарив ему кассету на Рождество. Могу вас уверить, что на пленке отлично видно, как вы беседуете с Джоан Беннетт. Наш с вами разговор также записывается, и мне кажется, телевизионщики с радостью пустят его в эфир.

Гутенберг помолчал.

– Миссис Фицджеральд, может, нам стоит встретиться? – наконец сказал он.

– Не вижу в этом смысла, мистер Гутенберг. Но, если вы мне скажете, где находится мой муж и когда мне ждать его домой, я отдам вам кассету.

– Мне потребуется некоторое время…

– Конечно, оно вам потребуется, – сказала Мэгги. – Предположим, двое суток? И еще, господин Гутенберг, не надо напрасно тратить время и переворачивать вверх дном мой дом. Кассету вы не найдете. Она спрятана в таком месте, которое даже вы с вашим изощренным умом вычислить не сможете.

– Но… – хотел было возразить Гутенберг.

– Должна также добавить, что вам не стоит поступать со мной так же, как с несчастной Джоан Беннетт. В случае, если я умру при мало-мальски сомнительных обстоятельствах, мои адвокаты незамедлительно передадут копии видеокассеты всем крупнейшим телекомпаниям. Если же я просто исчезну, кассета будет передана на телевидение через неделю. До свидания, мистер Гутенберг.

Мэгги положила трубку и рухнула на кровать.

Приговоренный к смерти отказался от завтрака. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и ни на секунду не раскаивался в своем решении. Когда он объяснял причины, по которым это делает, Болченков слушал молча, а уходя из камеры, даже сдержанно кивнул. Начальник милиции в душе восхищался силой духа этого человека.

Узник однажды уже сталкивался со смертью. Во второй раз не было так страшно. Почему он принял решение, которое так тронуло обычно невозмутимого начальника милиции? У него не было времени рассказывать о том, что произошло тогда во Вьетнаме.

Может быть, ему надо было тогда еще встать перед расстрельной командой в той далекой стране. Но он выжил. На этот раз никто в последнюю минуту не придет ему на помощь. Да и менять решение было уже слишком поздно.

Болченков встретил Зеримского у ворот тюрьмы и провел во двор, где должна была состояться казнь. Зеримского забавляло, что он наградил Болченкова орденом Ленина в тот самый день, когда подписал приказ об аресте главаря петербургской мафии, его брата Иосифа.

Болченков остановился у бархатного кресла, которое накануне было реквизировано в Эрмитаже. Президент уселся и принялся нетерпеливо ерзать в ожидании появления смертника. Глянув на стоявшую по другую сторону виселицы толпу, он заметил маленького плачущего мальчика. Он президенту не понравился.

В этот момент из темного коридора на белый свет вышел приговоренный. Он был удивительно спокоен для человека, которому осталось жить всего несколько минут.

Вперед выступил начальник охраны. Он схватил заключенного за левую руку и сверил номер: 12995. Затем, стоя лицом к президенту, зачитал приговор.

Узник тем временем оглядывался по сторонам. Его взгляд остановился на плачущем мальчике. Если бы ему разрешили составить завещание, он бы оставил этому ребенку все свое имущество.

Охранник свернул свиток с приговором и отошел в сторону. Это явилось знаком для двух громил, которые схватили смертника за руки и повели к эшафоту.

Он спокойно прошел мимо президента и дальше к виселице. Помедлив на первой ступени, он взглянул на башню с часами. Без трех минут восемь. Он двадцать восемь лет ждал случая вернуть долг. Теперь, в последнюю минуту, он живо вспомнил все.

Кого-то из пленных надо было показательно расстрелять, и выбор пал на него. Его заместитель вызвался его заменить. Вьетконговский офицер рассмеялся и решил назавтра расстрелять обоих.

Ночью к его постели подошел тот самый лейтенант и сказал, что они должны попытаться бежать. Охраняли лагерь не очень хорошо, поскольку на севере были занятые вьетконговцами джунгли, а на юг на десятки километров простирались непролазные болота. Лейтенант сказал, что лучше подохнуть в болоте, чем дожидаться неизбежного расстрела, и скрылся в ночи. Капитан неохотно последовал за ним.

К концу второго дня он начал жалеть о побеге: умереть от пуль было куда достойнее, чем подохнуть в Богом забытом болоте. Но они с лейтенантом шли одиннадцать дней все дальше и дальше на юг. На двенадцатое утро, когда они добрались до твердой земли, он потерял сознание. Позже он узнал, что лейтенант еще четверо суток тащил его на себе через джунгли.

Полгода спустя он стоял на лужайке перед Белым домом и слушал, как зачитывают написанное им в госпитале представление к награде. Лейтенант Коннор Фицджеральд вышел вперед, и президент вручил ему Почетную медаль Конгресса.

Поднимаясь на виселицу, он подумал о том единственном человеке, который станет его оплакивать. Он предупредил их, чтобы ему ничего не говорили, поскольку, узнав правду, он наверняка порвет контракт и вернется в «Кресты».

– Вы имеете дело с абсолютно порядочным человеком, – объяснял он им. – Поэтому часы должны уже пробить восемь, прежде чем он обнаружит, что его обманули.

С первым ударом по его телу пробежала дрожь.

Со вторым ударом мальчик, который стоял в толпе и плакал, подбежал к подножию виселицы и упал на колени.

С третьим начальник милиции удержал рукой молодого ефрейтора, который хотел было оттащить ребенка от виселицы.

С четвертым приговоренный улыбнулся Сергею, словно это был его единственный сын.

С пятым двое громил толкнули его прямо под болтающуюся веревку.

С шестым палач надел ему на шею петлю. С седьмым смертник посмотрел прямо в глаза президенту России.

С восьмым ударом часов палач потянул за рычаг, и под приговоренным открылся люк.

Когда тело Кристофера Эндрю Джексона повисло в воздухе, Зеримский встал и зааплодировал. Кое-кто из толпы нерешительно присоединился к его аплодисментам.

Через минуту бездыханное тело снесли с эшафота. Сергей помог положить своего друга в грубо сколоченный гроб.

Начальник милиции проводил президента к лимузину, и он выехал из тюремных ворот, прежде чем гроб успели закрыть крышкой. Четверо заключенных подняли тяжелый гроб на плечи и понесли его со двора на кладбище, располагавшееся позади здания тюрьмы. Сергей шел рядом с ними.

Они без всяких церемоний бросили гроб в глубокую яму, которую только что вырыли другие заключенные. Затем без молитвы или хотя бы минуты молчания они закидали могилу комьями земли.

Сергей встал на колени, не зная, как долго ему позволят оставаться рядом с могилой. Через несколько мгновений на плечо мальчику легла чья-то рука. Он поднял голову и увидел начальника милиции. Хороший человек, однажды сказал он Джексону.

– Ты хорошо его знал? – спросил милиционер.

– Да, – ответил Сергей. – Он был моим партнером.

Начальник милиции кивнул.

– Я знаю человека, ради которого он пожертвовал жизнью. Я могу только мечтать, чтобы у меня был такой друг.

– Миссис Фицджеральд не настолько умна, как ей кажется, – сказал Гутенберг.

– С дилетантами это часто случается, – ответила Хелен Декстер. – Значит ли это, что видеокассета уже у вас?

– Нет. Но я знаю, где ее искать. – Гутенберг сделал короткую паузу. – Приблизительно.

– Переходите к делу, – сказала Декстер.

– Миссис Фицджеральд не знает, что на протяжении последнего месяца мы прослушивали ее дом и офис. Кроме того, с тех пор как три недели назад ее муж вылетел из страны, с нее не спускают глаз наши агенты.

– И что вы выяснили?

– Не слишком много, если рассматривать поступившие сведения по отдельности. Но, если сложить их вместе, вырисовывается вот какая картина. Например, после того как миссис Фицджеральд встретилась с Джоан Беннетт, она сделала несколько звонков, в том числе один – на сотовый телефон Криса Джексона.

– Зачем ей было ему звонить? Она же знала, что он ушел из фирмы.

– Они знакомы очень давно. Он и Фицджеральд вместе служили во Вьетнаме. Именно Джексон представил Фицджеральда к медали, и он же привлек его к работе в качестве секретного сотрудника.

– Джексон рассказал ей о вас? – спросила Декстер, не веря собственным ушам.

– Нет. Мы заблокировали его сотовый телефон, как только обнаружили, что он в России. – Гутенберг улыбнулся. – Тем не менее мы можем определить, кто пытался дозвониться ему и кому пытался дозвониться он.