Джеффри Арчер – Месть Бела (страница 20)

Бесстрастно наблюдать, как на его глазах душат женщину, да еще, можно сказать, почти любимую женщину, Конан не мог. Вдобавок, ее смерть была бы сейчас совсем некстати.

Киммериец шагнул к Везунчику. Шагнул, чтобы оторвать руку слепца от горла «богини». Однако еще раньше, чем варвару это удалось, пор сам отпустил женщину. И отпустив, сильно толкнул ее в плечи. Иштар упала.

— Ты не Богиня, — уверенно произнес слепой вор, — Конан прав. Мне не нужно убивать тебя, чтобы понять это. Боги умерли...

Плечи Везунчика опустились, он весь как-то обмяк. Что подразумевал сокамерник под последними своими словами, Конан выяснять не стал — не до того было. И так уж слишком затянулось их ночное пребывание в клетке и выяснение отношений. Время бежало к рассвету, а они все еще торчали в центре Обители. Давно пришла пора действовать. Действовать жестко и решительно. Боевой группе из двух слепцов и воина с украденным мужеством.

Везунчик стоял погруженный в свои думы, Иштар, лежа на песке, растирала горло обеими руками, тяжело дышала и отплевывалась. Коэн упер ладони в воткнутую в песок палку и стоял, чему-то своему усмехаясь.

— Коэн, — позвал его киммериец, — придется тебе доделать работу Везунчика, если баба будет упрямиться.

— Понял, — произнес слепой стражник и шагнул туда, откуда слышалось хриплое дыхание низверженной «богини». Увидев приближающегося слепца, Иштар тигрицей вскочила и бросилась навстречу, изготовив ногти к вонзанию. Прелестные черты ее лица уничтожила гримаса ярости, граничащей с безумием.

Крик Конана «Осторожно!» опоздал. Коэн и без того услышал. Отпрыгнув в сторону, он присел и подсек древком ноги Иштар. Та упала лицом в песок, сверху на ней мгновенно оказался стражник, завел палку под подбородок и, прижимая дротик с одной стороны локтевыми сгибами, с другой стал давить ладонями на затылок Иштар.

Второй раз подряд Богиню душили в недавнем фанатично преданные «причащенные».

— Извини, приходится, — Конан приблизил свое лицо к багровеющему лицу женщины. — Тебя отпустят, когда скажешь, где потайной выход из Обители.

— Мразь, — выдавила Иштар.

— Да, — кивнул киммериец, — я не лучше вас, а вы еще хуже, чем я. Где потайной лаз?

Иштар молчала.

— Ослабь немножко, — сказал варвар Коэну, — дадим ей чуть отдышаться и пораскинуть умишком. Но это, Иштар, последний перерыв, учти. Нам некогда. Я не желаю тебе зла, хоть вы, «боги», заслуживаете худшего. Жаль убивать такую красавицу, но я должен спасти себя и моих друзей.

— Кто ты такой на самом деле? — прекрасные ее глаза злобой и любопытством вонзились в киммерийца.

— Конан из Киммерии. На самом деле. Где тайный лаз?

— Гаденыш.

— Коэн, убей ее!

Коэн стал выполнять приказ. Северянин отвернулся и отошел подальше. Смотреть он не мог, но и останавливать стражника-слепца не собирался. Сейчас проявить слабость нельзя, он вожак пусть небольшого, но отряда, и если... Впрочем, лишить жизни женщину, пускай и заслуживающую смерти — это... Ну, что, что ему делать?..

— Скажу, — услышал Конан и почувствовал огромное облегчение.

— Хорошо, что тут Локинии нет. Такого обращения со слабым полом она бы не одобрила, — с фальшивой укоризной произнес Симур и покачал головой.

— Сам не одобряю. Будь я тогда нормальным Конаном, стал бы я, думаешь, мучить женщину? Оставил бы ее в клетке, плюнул бы на тайный лаз, пошел бы напролом, размахивая сначала ножкой от табурета, потом обзавелся бы чем-нибудь посерьезней. Но вот видишь, пришлось разыскивать тайный лаз.

— А я тебе скажу, где он, твой тайный лаз, у них был, — хитро прищурившись, заявил Симур.

— Ты? — искренне изумился Конан.

— Да, я. Видишь ли, я уяснил себе, кто они такие, эти так называемые боги. Исходя из этого нетрудно представить логику их поступков. Каждый из них мнит себя самым значительным и достойным из всех и презирает остальных. А презирая, не доверяет и боится. И никто из «богов» не потерпел бы того, что единственный на всех потайной выход располагается ближе к кому-то одному из «равных». Следовательно, лаз этот должен быть равноудален от их жилых комнат. То есть находиться в центре Обители. А как я понял устройство этой Обители, ее центр — это большой зал, где они устраивали свои «божественные» Советы, тот самый зал, где тебя допрашивали. Так?

— Так, — кивнул Конан, глядя на собеседника с уважением. — Там в этой зале, призналась Иштар, под ковром на стене и начинается ихний тайный ход. Что мы от нее и хотели узнать. Вышли мы, наконец, из клетки, двинулись в поход к лазу. Вчетвером. Да, Иштар надумали захватить с собой. А вдруг она соврала? Сразу же и призовем к ответу. Ручки, ножки ей связали, в рот запихали кляп. Потащил ее, конечно, я, перегнув через плечо. По пути нам никто не попадался. Беспечность «богов» меня уже не удивляла. Слишком привольно им жилось. Извне никакая опасность им не угрожала, изнутри тоже, не покорных же слепцов бояться? Да к тому же взведены ловушки, устроенные, вероятно, еще первыми «богами». Между прочим, кабы не Коэн, в какую-нибудь из ловушек мы бы угодили. Скажем, провалились в прикрытую плитой в яму — наверняка с кольями на дне. По плите Коэн постучал палкой, показывая, что под ней пустота, мы взяли в сторону. Так и шли. Иштар вела себя на плече тихо. Даже не мычала. Считай, легко и просто добрались мы до зала.

Конан отхлебнул вина, утер губы тыльной стороной ладони и продолжил:

— Темень была в зале — хоть глаз выколи. Друзьям моим это все равно, а я так не могу. И потом, по лазу тоже, что ли, в потемках брести? Вдруг и там ловушки какие, их-то поводыри мои не знают, и если я не увижу вовремя, то пропадем все.

«Стойте», — шепчу, а сам опускаю Иштар на пол, вытаскиваю кляп. Руку, правда, держу рядом с ее ртом, чтобы заткнуть сразу, ежели вздумает кричать.

Где, спрашиваю, факелы?

«Сложены в нише, справа от входа, там же и огниво», — отвечает она, кротко глядя на меня.

Молодец, думаю, девочка, одумалась. И снова затыкаю ей рот кляпом.

«О чем ты у нее спросил?» — слышу шепот Ко-эна. Ну как им объяснить, что такое факел? Лучше промолчать. Молча делать дело. Нащупать факелы, выбрать один, зажечь.

«Теперь чего, куда?» — спрашивает Везунчик.

«Самому, — говорю, — интересно. Под каким ковром? — смотрю на Иштар. — Кивни».

Она кивает в сторону одного из цветастых ковров, какими увешаны все стены. Подхожу, куда показали, приподнимаю нижний край громадного ковра, свечу факелом. Вижу — действительно, дверца. Сую факел Везунчику в руку:

«Держи эту штуку вот так, не роняй, не наклоняй».

А сам отгибаю нижний край ковра насколько возможно, дотягиваюсь до дверцы. Та легко, без скрипа отъезжает наружу, подпирая ковер, чтоб не валился на голову, открывая темный вход в потайной лаз. Молодец, думаю, Иштар, совсем хорошая девочка.

«Я слышал, ты открыл дверь», — за спиной стоит Коэн.

«Да, лаз на месте», — забираю факел у Везунчика.

«Идем?» — спрашивает тот.

«Погоди, — говорю, — только сниму оружие со стены»...

Табуретная ножка, которую Конан добросовестно таскал за собой, лежала сейчас на пиршественном столе «богов» среди чаш с остатками вина, объедков и огрызков. Там ей и оставаться. Оружие, развешенное в изобилии по стенам, давало возможность киммерийцу перевооружиться. Он не долго выбирал. Двуручный обоюдоострый меч Конан, как всегда, предпочел всему остальному. Но вот — варвар провел большим пальцем по лезвию — клинок туповат. Вздохнув (что делать?), снял висевшие рядом с мечом заплечные ножны, отделанные шитьем и камушками. Ножны не воина, а щеголя, надевать противно, но других нет.

Вооружившись сам, Конан подумал о своих спутниках. Подумал о том, что Коэн не откажется от своей палки в пользу чего-нибудь железного и заостренного и будет прав, даже не стоит предлагать ему. Лучшее оружие не то, что прочнее и острее, а то, к которому привык, что срослось с твоей рукой. Другое дело — Везунчик. Стражники — те хоть с тупоносыми палками обращаться обучены, а обыкновенные причащенные вообще никакого боевого оружия с роду не держали. Впрочем, вору должен быть известен нож, а где нож, там и... Конан пробежал взглядом по стенам. Вот, пожалуй. Он подошел и снял со стены кинжал с широким лезвием и загнутым острием.

— Держи, — киммериец вложил кинжал в руку Везунчика. — Большой нож.

— Конан, мне не нравится Иштар, — приняв оружие, прошептал вор.

— А что такое?

— Дышит плохо. Зло, но уверенно. С радостным ожиданием. Не должно быть так в ее положении... — Везунчик усилил голос: — Зря, я успею всадить большой нож ей в глотку.

— Если я раньше не сломаю ей хребет, — пообещал Коэн.

«Бедная женщина», — подумал Конан и сказал:

— Я понял вас. Она полезет в лаз первой. На случай ловушек. Сейчас я только распутаю ей ножки...

И рука варвара толчком в спину направила освобожденную от пут на ногах Иштар в сторону лаза.

«Богиня», повинуясь тычку, сделала два шага, оглянулась и впилась в Конана взглядом глаз с сузившимися от злости зрачками. Киммерийцу неожиданно припомнились рассказы о колдунах, воспламеняющих при помощи взгляда. Владей Иштар этим искусством, быть бы варвару горсткой пепла.

— Иди-иди, — почти ласково поторопил он женщину. Ту, которую не так давно брал на мягком ложе, ту, что теперь стоит с кляпом во рту. Да, вот такие...