Джефф Уайт – Преступная сеть. Как хакинг вышел на мировой уровень: от вирусов до вмешательства в выборы (страница 3)

Вместе с Джоном Гилмором, еще одним пионером интернет-предпринимательства, который работал в компании Sun Microsystems, Барлоу и Капор основали организацию «Фонд электронных рубежей», призванную защищать гражданские свободы в интернете[9]. С тех пор этот фонд стал бельмом на глазу правительств разных стран (а также отметился в создании «дарквеба», о чем речь пойдет позже). Пока общество пыталось понять, что значит «хакер» – как юридически, так и культурно, – фонд выступал движущей силой при разметке этой территории. Барлоу (который умер в феврале 2018 года) сыграл в этом огромную роль, олицетворяя стремление раннего компьютерного сообщества к контркультурному антиавторитаризму.

В 1996 году Барлоу написал «Декларацию независимости киберпространства», которая начинается так:

Правительства Индустриального Мира, вы – утомленные гиганты из плоти и стали; моя же родина – Киберпространство, новый дом Сознания. От имени будущего я прошу вас, у которых все в прошлом, оставьте нас в покое. Вы лишние среди нас. Вы не обладаете верховной властью там, где мы собрались[10].

Может показаться, что сегодня, когда четырьмя самыми дорогими компаниями в мире стали Apple, Alphabet (которой принадлежит Google), Amazon и Microsoft, слова Барлоу звучат несколько анахронично. Но его антиавторитарная позиция – средний палец в адрес тех организаций, которые не понимают онлайн-мир и пытаются его заблокировать, – остается глубоко укорененной в хакерском мировоззрении.

Идея, что онлайн-пространство лежит вне сферы полномочий традиционной власти, что это мир, созданный из грез и кошмаров его пользователей, своего рода игровая зона, где люди могут заново изобрести себя, освободившись от устаревших старорежимных приказаний, проникла в сердца тех, кто входил в авангард раннего цифрового общества. Но одного иконоборчества было недостаточно. Подъем хакерской культуры подпитывали и две другие зоны влияния, появившиеся в США с началом технологического бума.

Город Бостон в штате Массачусетс, возможно, не имеет в мире такой же репутации, как калифорнийская Кремниевая долина, но в 1990-е годы он славился другим: там были классные мусорные баки.

Пока Джон Перри Барлоу оборонял виртуальные баррикады, выстроенные для защиты киберпространства, некоторые бостонские технари кормились объедками растущей в городе технологической отрасли. Начинающие хакеры копались на помойках, разбирая промышленный мусор компьютерных компаний, вытаскивали из баков все ценное, реанимировали технику, приспосабливая ее под свои нужды, и таким образом оснащали свои как попало оборудованные лаборатории.

«Там можно было найти что угодно: старые компьютеры, жесткие диски, дискеты – что только попадалось под руку», – вспоминает Кристиан Риу.

Риу ворвался в мир бостонских технарей в 1994 году. Он переехал из Мэна – настоящего компьютерного захолустья по меркам мальчишки, который с пяти лет начал изучать, как программировать компьютеры Apple II. Естественно, он принялся искать единомышленников в чатах BBS. Теперь он изучал информатику в Массачусетском технологическом институте (MIT) и находился в одном из эпицентров зарождающейся технологической сферы. По его словам, в то время в университетских компьютерных системах содержались миллионы IP-адресов – значительная часть всех интернет-ссылок, благодаря чему университет выступал одним из узлов развития онлайн-пространства.

Приехав в Бостон, Риу узнал и другую причину, по которой MIT стал одной из движущих сил ранней хакерской культуры: в университете был популярен особый вид городских исследований, который назывался диггерством.

Риу вспоминает:

Можно было залезать на крыши, а можно – спускаться в странные пропарочные тоннели под зданиями и все такое.

Эта страсть к исследованиям показывала людям, что можно делать неожиданные вещи и попадать в неожиданные места и получать от этого огромное удовлетворение.

[Суть была в том], чтобы оказаться в недоступном месте. Вы стоите на рассвете на крыше, от вида захватывает дух, и при этом вы единственные, кто проник туда за целый год, потому что вы поняли, как пролезть внутрь через странное окошко и взломать замок, которым пользуются только подсобные рабочие.

Эти вещи позволяли людям познакомиться с концепцией хакинга задолго до появления компьютерного хакинга как такового. Так и зародилась эта культура[11].

На руку диггерам играло и то, что взлом замков, по словам Риу, был чрезвычайно популярным хобби у студентов-технарей из MIT: «На первом курсе MIT все студенты учатся вскрывать замки – так уж повелось».

Когда компьютеров стало больше, они стали для диггеров новым испытанием: в них стояли не физические замки, а цифровые. Вскоре Риу увлекся периферийным в те годы миром компьютерной безопасности и взял себе хакерский псевдоним Dil Dog, переиначив кличку собаки из комиксов о Дилберте. (Многие из этих никнеймов похожи на татуировки, которые люди набивают себе в юности: чем старше становятся их обладатели, тем глупее им кажутся принятые в молодости решения.) Для начала он выявил несколько уязвимостей в операционной системе Windows, разработанной в компании Microsoft: как выражается он сам, он «спустил с них штаны». Риу вспоминает, как однажды пришел на семинар, где преподаватель рассказал о некоторых его взломах, не догадываясь, что хакер, попавший в газетные заголовки, на самом деле сидит в его аудитории.

Риу чувствовал, что университет негласно одобряет его деятельность, хотя и не заявляет об этом во всеуслышание: «Терпимость администрации, которая в некотором роде даже поощряла [мои занятия], была мне на руку. Это не было табу. Ходило немало слухов о знаменитых хакерах из MIT, и их ценили по достоинству».

Риу присоединился к хакерской группе L0pht Heavy Industries, которая получила свое название, поскольку обосновалась в лофте, где прежде находилась шляпная фабрика[12]. Эта группа прославилась после того, как в мае 1998 года ее члены выступили на заседании Сената США, посвященном обеспечению компьютерной безопасности правительственных систем. В этот невероятный момент контркультура встретилась с мейнстримом. На фотографии с того заседания запечатлен знакомый зал, обитый деревянными панелями, а члены группы L0pht сидят за длинным столом, и дают свои показания. Все выглядит вполне обычно, пока взгляд не падает на таблички с именами. Хакеры не хотели раскрывать свои личности, поэтому организаторы встречи использовали их никнеймы. В результате с сенаторами беседовали Space Rogue, Brian Oblivion, Kingpin и другие.

Имена у них были странные, а волосы – длинные, но говорили они о чрезвычайно серьезных вещах: об уязвимости интернета. Хакеры из группы L0pht предупредили сенаторов, что на систему ложится небывалая нагрузка и она берет на себя все больше ответственности, не обеспечивая безопасность своего функционирования, – об этом говорят и сегодня. Далее хакеры заявили, что всемером могут менее чем за полчаса вывести из строя интернет на всей территории Соединенных Штатов[13].

Такой и стала тактика L0pht: хакеры из группы взламывали системы, находили в них уязвимости, а затем сообщали об этом и заставляли своих сконфуженных жертв исправлять обнаруженные проблемы. Так же действовал и Риу: он извещал Microsoft о найденных ошибках, давал компании время их устранить и лишь затем предавал результаты своих действий огласке.

Это не приносило Риу денег, и хакеры L0pht в тот период тоже не получали финансовых стимулов. Их мотивация, по крайней мере в первые дни, носила некоммерческий характер. Они взламывали системы из интереса, чтобы потренироваться в хакинге и понять, насколько далеко в цифровые дебри они в состоянии залезть. Для таких людей, как Риу и члены группы L0pht, проникновение в запретную зону само по себе было наградой. Такие цели неодолимо влекли их, и радость обнаружить уязвимости в безопасности становилась бесконечно увлекательным занятием. Один специалист в области технологий, который работал с молодыми хакерами, сказал: «Покажи этим ребятам закрытую дверь – и следующую неделю они не поднимут головы, пока не откроют ее, даже получив из инструментов только столовую ложку».

По мере того как хакеры занимали все более видное положение, это стремление во что бы то ни стало преодолевать любые преграды на пути к цели все сильнее вписывалось в их создание. Оно прекрасно сочеталось с антиавторитаризмом хиппи-хакеров вроде Джона Перри Барлоу: в конце концов, закрытая дверь становилась лишь более манящей целью, если кто-то из власть имущих говорил, что открыть ее невозможно.

Но чтобы вывести хакеров на первый план во всем мире, потребовался третий ингредиент: озорной и издевательский характер их деятельности, благодаря которому о них писали во всех газетах. В колоде карт не обойтись без джокера, и главным претендентом на это амплуа в истории хакинга была группа «Культ мертвой коровы».

В 1998 году – в тот же год, когда члены L0pht выступили в Сенате – «Культ мертвой коровы» выпустил новейшую программу для хакинга. Ее имени достаточно, чтобы понять, какой у них был образ мыслей: намекая на продукт Back Office Server, разработанный в Microsoft, они назвали свою программу Back Orifice («Задний проход»).