Джефф Мариотт – Никогда. Ведьмино ущелье. Остров костей (страница 45)

– Ладно-ладно, как скажешь, – подняв руки, сдался Сэм.

Они сели в машину. Сэм положил папку на колени, чтобы просмотреть ее, пока они ехали по мосту. Лучший вариант – проехать по трассе I-80 через всю страну до Солт-Лейк-Сити, потом по I-15 до Лас-Вегаса, а там уже местными маршрутами до Сидар-Уэллс. Это займет несколько дней даже у такого любителя скорости, как Дин. Поэтому Сэм сосредоточился на папке, ожидая от Дина неизбежных вопросов, которые тот наконец задал, когда заехал под Вест-Сайд-Хайвей и оказался на углу Риверсайд-драйв и 97-й, понятия не имея, как сюда попал.

– Чувак, как отсюда выбраться?

Сэм улыбнулся.

Она как раз завершала работу над бумагами, закрывающими дело Рокси Кармайкл – теперь это было убийство, а не пропажа человека, – когда с порога в ее крохотный кабинет раздался голос:

– Детектив Марина Макбейн?

Повернувшись, Макбейн обнаружила, что в точности копирует поведение сержанта О’Шонесси, с которым встречалась неделю назад. Она пристально посмотрела на посетителя: так… чернокожий мужчина, короткая стрижка, борода-эспаньолка. Дальше: безупречный костюм, и это означает одно из двух: это либо федерал, либо адвокат.

– Да, я Макбейн.

– Спецагент Виктор Хендриксон. Мне нужно поговорить с вами о Сэме и Дине Винчестерах.

Отлично. Значит, это федерал, который ищет Дина.

– Эти имена мне ни о чем не говорят, а что?

– Правда? – Хендриксон скрестил руки. – А почему я вам не верю?

– Понятия не имею, агент Хендриксон, и мне все равно. У меня тонны неотложной бумажной работы. Могу посмотреть, нет ли этих Винчестеров в базе пропавших без вести, но…

– Они не пропали. Это преступники в бегах, и я думаю, что вы их видели.

Макбейн закатила глаза.

– Рада, что вы так думаете, но я о них даже не слышала.

– Правда? А что вы делали прошлым вечером?

– Спасала одного из моих осведомителей, – сказала она, радуясь тому, что сделала Артура одним из официальных тайных информаторов, так что его розыски вчера вечером могли быть оправданы. – Он исчез посреди телефонного разговора, и я его выследила. Какой-то псих, оказавшийся серийным убийцей, привязал его к колоколу. – Она улыбнулась. – Удивлена, что вы не связали между собой все убийства, как обычно делается в сериалах.

– Вы заметили, что я не шучу?

Улыбка Макбейн стала шире.

– Вы заметили, что мне плевать?

Хендриксон опустил руки и сказал:

– Детектив, я могу превратить вашу жизнь в ад. Где вы были в прошлую субботу вечером?

– Дома, смотрела телевизор. Хозяйка квартиры может это подтвердить.

Макбейн снимала верхний этаж двухэтажного дома в Куинсе. Она помогла избавиться от полтергейста в этом доме, и хозяйка стала ее лучшей подругой. Соврать федералу о том, была ли Макбейн дома – меньшее из одолжений, которые та могла сделать.

И О’Шонесси не выдаст ее федералам, а он единственный знал, что в субботу ночью она была на том участке.

– Агент Хендриксон, если хотите превратить мою жизнь в ад, займите очередь за моим сержантом, капитаном, инспектором, комиссаром Келли и майором Блумбергом. Ясно?

Хендриксон прислонился к стене кабинета и снова скрестил руки. С тех пор, как он здесь появился, его лицо все же немного изменилось. Сейчас на нем была легкая злость, что означало: он готовится признать свое поражение.

– Детектив, если вы думаете, что я не переступлю через всех этих людей, чтобы добиться того, что мне нужно, то вы сильно ошибаетесь.

– Агент Хендриксон, я не знаю, что вам нужно! Вы стоите тут, угрожаете мне, несете какую-то чушь про двух человек, о которых я никогда даже не слышала…

– И вы думаете, что я вам поверю, детектив?

– Агент Хендриксон, то, во что вы верите, меня волнует меньше всего, понимаете? А теперь, раз нам больше нечего обсуждать…

– Эй!

Макбейн обернулась и увидела жилистую фигуру сержанта Гловера, ее непосредственного начальника, которая неслась к ее кабинету.

– Кто вы, черт подери? – спросил Хендриксон.

– Я сержант Гловер, начальник этой смены. А кто вы, черт подери?

Хендриксон представился и даже показал удостоверение, проявив таким образом к нему больше уважения, чем к ней.

– Очень мило, но выметайтесь отсюда вместе со своей федеральной задницей.

Вот теперь выражение лица Хендриксона определенно изменилось – он был взбешен.

– Простите?

– Вы меня слышали. У вас нет права допрашивать моих людей.

– У меня есть вопросы к детективу Макбейн.

– Нет, – сказал Гловер, – у вас их нет. А если бы и были, то вы задали бы их согласно протоколу, а не вваливаясь сюда и запугивая людей. А сейчас или вы уйдете сами, или я вызову пару патрульных и они выставят вас отсюда за незаконное проникновение.

Хендриксон уставился на Гловера, потом взглянул на Макбейн и ткнул в нее пальцем.

– Детектив, я еще вернусь!

Макбейн мило ему улыбнулась.

– Моя дверь всегда открыта, агент Хендриксон.

Бросив презрительный взгляд на Гловера, Хендриксон развернулся на отполированных каблуках и ушел.

Гловер посмотрел на Макбейн.

– Какого черта это было?

– Сержант, я разговаривала с ним пять минут, но так и не поняла.

– Чертовы федералы, – покачав головой, сказал Гловер.

Когда начальник смены ушел, Макбейн повернулась и выдохнула, как никогда радуясь граничившему с ненавистью соперничеству между федералами и полицией.

«Смотрите в оба, парни», – подумала она, мысленно обращаясь к Сэму и Дину Винчестерам, которые мчались в Аризону.

Рокси осталась довольна.

Ей понравилось, как копы приехали и забрали этого ублюдка Эдди. Жаль, что нельзя было снять все на камеру, она смотрела бы на это снова и снова.

Все закончилось. Этот гад не любил ее, но она хотя бы отплатила ему.

Она ненавидела его. Ненавидела в нем все. Ей понравилось смотреть, как он страдает, как сдается и признается перед всей группой.

Это было здорово.

Но теперь она не знала, что делать.

Дядюшка Кэл так и не вернулся, и она не знала, что будет дальше. Останется ли она здесь? Или исчезнет? Отправится в загробный мир?

А может, просто останется здесь. Манфред, наверное, не будет против. Он ей всегда нравился. Наверное, стоило все-таки остаться с ним. Не так уж он и плох. После реабилитации она думала, что Альдо больше ей подходит, но ошиблась. И ей всегда очень, очень нравился этот дом.

Она решила, что даже если останется здесь, то не будет так шуметь. Манфред может снова позвать тех двух гадов, а ей этого не хотелось. Ей до сих пор было дурно после тех выстрелов, и она не жаждала повторения.

Поэтому она просто будет вести здесь тихую, спокойную жизнь. Или смерть.

Или что-то еще.