Джефф Мариотт – Нарко. Коготь ягуара (страница 29)
А потом услышали вопли – визг маленькой девочки и крик взрослого человека. Она жива.
В задней части дома Курок крикнул:
– Они здесь! Не приближайся к ней!
Агилар и Эскобар бросились на голос и оказались в спальне. Ла Кика ввалился через окно, а Змееглаз и Отрава загородили дверной проем.
Субъект был худ, чуть ли не изможден. У него были короткие седеющие волосы и угловатое лицо. Одет он был в грязную, заляпанную жиром футболку с пачкой сигарет в нагрудном кармане и семейные трусы. Адриана до сих пор была в своей школьной форме – красный сарафан поверх белой блузки и розовые кроссовки. Стоя у кровати, она ревмя ревела от ужаса, но хотя бы мужик заткнулся. Он сидел на краю кровати, крепко вцепившись в простыни.
Эскобар пнул его в ногу достаточно сильно, чтобы рассечь кожу, и требовательно спросил:
– Ты делал ей больно? Ты ее трогал?
– Я… я т-только хотел с кем-нибудь п-поиграть, – с запинкой пролепетал тощий. – Я… я не х-хотел никому причинить вред!
Пнув его снова, Эскобар ткнул стволом автомата мужику в лицо.
– Трогал ты ее?
– Только ч-чуточку.
Повернувшись к девочке, Эскобар присел перед ней на корточки.
– Адриана, это я, твой дядя Пабло, – неожиданно нежно проговорил он. – Теперь ты в безопасности. Мои люди доставят тебя домой, к маме. Она очень тревожилась о тебе, как и
Похоже, она узнала Эскобара. Слезы еще бежали, но рев прекратился, и она кивнула.
– Кого ты знаешь? – спросил Эскобар. В дверном проеме уже сгрудились остальные парни, и девочка, обежав взглядом лица, указала на Отраву. Эскобар впился взглядом в Отраву, потом в Ла Кику, словно желая впечатать безмолвное послание, а затем отпустил ее. Взяв девочку за руку, Отрава повел ее из комнаты. Нежность Эскобара с девочкой изумила Агилара; может, он и вправду по пути говорил о семье совершенно искренне.
Эскобар умолк, прислушиваясь. И когда услышал, как дверцы машины захлопнулись, двигатель завелся и машина отъехала, снова повернулся к человеку на кровати. Приподняв автомат, бросил:
– Кто-нибудь, дайте мне пистолет.
Ему тотчас же протянули четыре пистолета. Взяв один, Эскобар отдал взамен автомат.
– Думаешь, хватать маленьких девочек на улице – забава? – вопросил.
Похититель безудержно трясся, комкая в ладонях простыни.
– Н-нет, – пискнул он. – М-мне ужасно ж-жаль.
Направив пистолет вниз, Эскобар выстрелил в левую ступню похитителя. Тот взвыл от боли. Не успел он ничего сделать, как Эскобар прострелил и правую.
– Знаешь, кто я?
– В-вы дон П-п-пабло, – выдавил тот. Слезы и сопли текли у него по лицу, а кровь из ступней капала на пол.
Эскобар сверкнул мимолетной усмешкой, словно довольный тем, что его узнаю́т. И снова перешел к делу, враз посуровев. Выстрелил дважды, на сей раз в оба бедра. Человечишка возопил, а затем вогнал руку в рот и впился в нее зубами.
– Видишь свою ошибку? – вопросил Эскобар.
Говорить тот был не в состоянии, но кивнуть головой сумел. Эскобар выстрелил снова. Левое колено, потом правое.
Сморчок заверещал и принялся молиться вслух, словно еще мог избавиться от горькой участи.
Переместив прицел, Эскобар выстрелил ему в правое плечо чуть повыше локтя. Но пистолет лишь застопорился с открытым затвором. Пусто. Эскобар протянул его в сторону, и кто-то, поспешно выхватив оружие из его руки, заменил новым. Он выстрелил снова в левое плечо, потом в оба локтя, потом в оба запястья.
Несчастный метался по кровати, испуская лишь бессловесное верещание. Его трясло с головы до пят. Он наделал в трусы, и по комнате расползался смрад, заставив Агилара порадоваться, что пороховая гарь хоть отчасти перекрывает вонь.
Расстреляв и этот боекомплект, Эскобар потребовал автомат, направил его обреченному в пах и выпустил весь магазин. Когда патроны кончились, похититель был мертв, а его пах представлял собой дымящееся обугленное месиво.
– Пусть каждый запомнит, что здесь видел, – провозгласил Эскобар. – Поведайте каждому встречному, что будет со всяким, кто надумает надругаться над маленькими девочками. Мы сделаем Колумбию безопасной для детей, даже если ради этого придется прикончить каждого извращенца по всей стране.
И перевел на Агилара взгляд, внезапно преисполнившийся безмерной усталостью.
– Ягуар, – проронил, – отвези меня домой. Мне надо увидеть семью.
21
– Славно ты, Ягуар, справился вчера вечером, – сказал Змееглаз. – Быстро смекаешь.
– Спасибо.
С неба лило ливмя, и они ютились в караульной будке у передних ворот имения. Им следовало бы совершать обход периметра, но ни у того, ни у другого не было ни малейшего желания.
– Откуда ты знал, что надо так действовать?
– Наверно, полицейская выучка дает себя знать. Там учат брать под контроль любую ситуацию. Оценить ее, принять решение и исполнить. Так я и поступил.
– Я чуть не обосрался, когда ты стал отдавать приказы Пабло.
– Я тоже, – рассмеялся Агилар, – когда сообразил, что натворил. Но тогда уж было поздно, так что я решил, будь что будет. И рад, что все утряслось.
– Как, по-твоему, какой возраст он считает слишком юным?
– В смысле? Дон Пабло?
– Тата на одиннадцать лет моложе его.
– И ничего такого. Моя мать на пятнадцать лет моложе отца.
– Но сколько ей было, когда они поженились?
– По-моему, года двадцать два.
– Толком не знаю, сколько было Тате, но немного. Где-то лет пятнадцать.
– Если ее родители были не против… – пожал плечами Агилар.
– Да уж где им. Когда мы иной раз выходим по бабам, он всегда берет самую молоденькую путаночку. Что до меня, я люблю, чтобы баба была в теле и с опытом.
– Ты ходишь по бабам с доном Пабло?
– Иногда. Ты тоже сходишь как-нибудь на днях. Он любит брать ребят с собой и платить за них. По-моему, это заставляет его почувствовать себя щедрым, да притом он считает, будто мы от этого чувствуем себя перед ним в долгу.
Агилар не знал, как к этому отнесется. Со дня смерти Луизы он почти не помышлял ни о женщинах, ни о сексе. Он всегда предполагал, что придет день, когда заинтересуется этим снова, но пока был неразделим со своей утратой. Луиза являлась ему в снах, а порой ему казалось, что он видит ее на улицах. Быть с кем-то другим для него равнозначно предательству.
Видел он и Монтойю – в кошмарах. Видел страх в глазах бывшего друга, искажающую лицо боль, когда Агилар резал его, набегающую лужу крови на полу. Редкую ночь эти воспоминания не всплывали на поверхность хотя бы раз. Он пытался изгнать их мыслями о Луизе, но это помогало лишь изредка.
– Я не говорю, что это плохо, – растолковал Змееглаз. – Просто, знаешь, он так взбеленился на этого мужика вчера вечером, а Адриане девять. Вот мне и стало любопытно, какая для него слишком маленькая, а какая в самый раз.
– Наверно, нам этого не узнать, – отозвался Агилар. – И так оно и должно быть.
– Пожалуй, ты прав. Я рад, что он так поступил. Тем, кто охотится на детей вроде этого, надо всем яйца поотстреливать напрочь. Да и то мало будет.
– Ага, – согласился Агилар. – Грех это, ничего не скажешь.
– Это коверкает ребенка, – заметил Змееглаз. – Делает его недоверчивым. Подлым.
– Его?
– Это ведь и с мальчиками случается, знаешь ли. – Выражение его лица при этих словах было странным – нечто среднее между смущением и печалью. Он указал на себя, и Агилар не знал, как именно это понимать.
– Ты? – спросил.
– Я не стыжусь, – пожал плечами Змееглаз. – Я ничего не мог поделать. А когда достаточно подрос, нашел ублюдка и вышиб ему мозги. Мое второе убийство. – Он криво, неловко усмехнулся. – Первое было просто для практики, чтобы убедиться, что справлюсь, когда найду его.
Агилар не знал, что и сказать. Он уже немного сошелся со Змееглазом, работая с ним вместе, но не настолько близко. И подобные откровения казались как минимум преждевременными.