Джефф Грабб – Наступающая Тьма (страница 26)

Время от времени водное серебро его решетки будет слабо мерцать от силы, так как Майрсил будет тянуть вверх больше энергии Ита, чтобы использовать ее в своих заклинаниях и устройствах. Поступая так, Майрсил будет еще больше ослаблять стену против существ из колодца.

Ит почувствовал, как внутри его усиливается пронзительный вопль, и начал бороться с ним, как и с искушением темноты. Он постарался удержать контроль над реальным миром, но забыл, почему это было важно. Он всегда это делал, поэтому продолжил.

В реальном мире что-то двигалось, это было касание мягкой одежды о камень. Как у мечтающего о свежем воздухе пловца, у него горели легкие, Ит с усилием протащил свой разум сквозь черные воды вокруг него и, в конце концов, выбрался в реальный мир.

Он вернулся обратно в свою клетку из водного серебра. Обратно в мягкую черноту реальности, и сейчас он не был одинок.

На краю бездны стоял его слуга. Долго ли Оборванец стоял там или только что появился? Разве Ит не отослал его тогда, в прошлый раз? Уходил ли он? Ит ничего не мог об этом сказать.

Его голос разорвал темноту. ­– Ты. Вернулся.

Услышав голос хозяина, Оборванец слегка поклонился.

– Ты привел помощь? – спросил Ит, обхватив руками решетку. Водное серебро светилось даже от прикосновения.

Оборванец снова поклонился.

– Где он? – спросил Ит.

Оборванец протянул обе пустые скелетоподобные руки. Затем он указал вверх, туда, где Майрсил занял место Ита во главе Совета, где свободно лилось вино, а маги тратили свои силы на безделушки.

Спасение было наверху. Оно еще не добралось сюда, такое близкое и одновременно далекое.

Ит устало кивнул и сел в клетке. В глубине разума он полагал, что слышал низкий смех существ из колодца. Ита впервые искушали, чтобы он присоединился к ним. Он чувствовал, как к нему тянутся безумие и тьма.

– Итак, ­– сказал он со сдавленным смехом, – все начинается.

Глава 9

Собеседования и испытания

О магах эпохи Тьмы следует помнить, что, несмотря на название, это было время открытий и просвещенности. Границы магии были отброшены смелыми личностями, которые не думали языком традиционных догм и границ, баланса и ограничений. Тогда впервые заклинания произносились магами, которые никогда не задумывались обо всех возможностях своих действий. Или, таким образом, о последствиях.

Привратник закрыл за Джодахом дверь, со стуком возвращая засовы на место, и крикнул слугу. Появился полный мужчина, одетый как дворецкий, который проводил юношу в главный зал. Джодах оставил фонарь у привратника и сказал, что если тот будет моргать чаще, то зрение к нему вернулся быстрее. Привратник поблагодарил за эти сведения, его веки часто затрепетали.

Зал был огромен и роскошен. Корабль, утонувший под ногами у Джодаха, мог свободно разместиться в коридоре, а его мачты даже не задели бы потолок. Мраморные полы покрывали украшенные изысканными орнаментом ковры. Джодах посмотрел на них, и ему на память пришло название плетения – фалладжи. Это были фалладжийские ковры, хотя самих фалладжи не было в живых уже несколько сотен лет.

На стенах висели толстые шторы из роскошного темного бархата, их разделяли двери и большие портреты.

Джодах заметил, что и привратник, и тучный слуга носили на шее ожерелья – металлические ошейники, слегка приоткрытые спереди. Ошейник привратника заканчивался круглыми шариками, а у дворецкого его венчали волчьи головы, скалящиеся друг на друга через его худую шею. Оба ошейника были сделаны из тусклого металла со знакомой паутиной из серебристого материала.

Дворецкий жестом велел Джодаху сесть на обитый бархатом стул и заверил его, что вскоре здесь появится человек и позаботится о нем.

Прямо напротив Джодаха висела картина, которая, даже принимая во внимание размеры стен, нависала над ним. Это был портрет человека в полный рост, которого Джодах принял бы за одного из обитателей замка или благородного предка. Человек на картине был одет в темную шелковую рубашку и темные штаны. Поверх рубашки он носил золотой парчовый жилет с большими хрустальными пуговицами. В одной руке он держал широкополую шляпу с золотым пером, а другая покоилась на рукояти рапиры.

Лицо на портрете было спокойным и самоуверенным. У изображенного были темные волосы с несколькими седыми прядями на висках, тонкие усы обрамляли жесткий, упрямый рот. В правом ухе он носил украшенную камнями серьгу, левого не было видно, на указательном пальце правой руки было надето огромное кольцо с рубином.

Глаза портрета поражали – они, казалось, проникали в глубину души смотревшего. Они напоминали глаза Приматы Делфайн, и это сильно напугало Джодаха.

Юноша так внимательно рассматривал портрет, что не заметил, как перестал быть в одиночестве. Он прервался только когда услышал смех.

– Может, это наш новый студент? – раздался мужской голос.

– Или новый слуга, – прозвучал другой мужской голос. – Сложно сказать в тот момент, когда они только появляются здесь. До того момента, пока их не окольцуют должным образом.

Их было трое – двое мужчин и женщина. Мужчины были одеты примерно так же, как человек на портрете, в широкие брюки, рубашку и жилет. Один из них с головы до ног был в красном. Другой мужчина носил зеленое, хотя на нем был лиловый жилет, усыпанный всевозможными загадочными символами. Он был толще дворецкого, и было ясно, что жилет перестал на нем застегиваться уже некоторое время назад.

По сравнению с ними женщина напоминала павлина. Ее платье было сверкающим скоплением зеленого и синего шелка, мерцавшего при попадании света. Спереди оно было открытым, и сверху спускался поток оборок, и такой же шлейф спускался вниз с ее бедер. У нее была смуглая кожа цвета кофе. Ее черные волосы с искусственной проседью были собраны на макушке с помощью многочисленных гребней и того, что на взгляд Джодаха было похоже на полезное оружие.

Джодах заметил, что на них не было ошейников.

Женщина наклонилась к Джодаху и он уловил запах ее духов. – Скажи мне, дитя, – промурлыкала она голосом со странным акцентом, – ты трактирщик или джинн?

От мускусного запаха у Джодаха заслезились глаза. – Прошу прощения?

Толстяк засмеялся, а его красный спутник произнес: – Наша подруга Друзилла вообразила, что ее предки имели отношение к пустыни. Она хочет знать, ты смертный или маг?

Джодах заморгал от запаха. – Полагаю, что и то, и другое. ­– Затем он добавил, защищаясь. – Я могу произносить заклинания.

– Как и все мы, мальчик, – сказал толстяк, хлопнув своего спутника по спине. – Смотри, я же говорил! Новичок, только что из внутренних земель с мечтой о могуществе, со слабым проблеском магических способностей и совершенно не предполагающий, что с ними делать. Ладно, парень, – он повернулся к Джодаху и похлопал себя по обширному пузу, – скоро ты выяснишь, соответствуешь ли нашим требованиям и сможешь ли присоединиться к Конклаву Магов.

Джодах слегка склонил голову и спросил: – Требования? О каких требованиях вы говорите?

– Да, друг Лукан, – за спиной толстяка раздался новый сильный голос, – о каких требованиях ты говоришь?

Толстяк замер, голос застал его врасплох, и быстро отошел в сторону. Друзилла и одетый в красное мужчина тоже сделали шаг назад, открыв говорившего.

Новоприбывший был коренастым и мускулистым мужчиной с небольшой аккуратной бородкой. Он начал лысеть, и его широкий лоб покрылся морщинами. Он был одет просто, в кожаные штаны и белую рубаху с кружевными манжетами, совершенно не скрывавшие мускулов на ногах и руках. Он не носил украшений. Джодах заметил, что на нем не было и ошейника.

Джодах обратил внимание на его синие глаза. Колючие как кинжалы, они застыли на лице толстяка Лукана, который, заикаясь, заговорил извиняющимся тоном.

– Я сказал это в шутку, друг Барл – в конце концов выдавил Лукан.

– Конечно, – прямым тоном сказал тот, кого назвали Барлом. – Я так и подумал, друг Лукан, ведь ты не стал бы раскрывать секреты первому встречному. – Барл теперь не смотрел на Лукана, предпочитая разглядывать Джодаха, которому он напомнил мясника, оценивающего корову, но юноша храбро и невозмутимо встретил его взгляд.

Лукан, в свою очередь, побледнел, кровь полностью отхлынула от его лица. – Конечно, друг Барл, – с трудом выдавил он, – я не разглашаю секреты.

– У тебя есть чем заняться? – намекнул Барл.

Лицо Лукана расслабилось. – Конечно! Как же, конечно, у меня есть чем заняться! С вашего позволения, Лорд Барл, я незамедлительно к ним приступлю!

Барл едва заметно кивнул, а Лукан уже спешил по залу словно огромный корабль, влекомый невидимыми ветрами, а подруга Друзилла и друг Одетый-в-красное шли у него в кильватере.

Джодах посмотрел, как удаляется огромная фигура в лиловом и зеленом, затем повернулся, чтобы взглянуть на человека, которого остальные называли Барлом. Коренастый мужчина опять глянул на него, но это уже не был взгляд «мясника, оценивающего котлеты».

Джодах сказал: – Прошу прощения, если мое прибытие привело к беспорядкам.

Барл слегка повернулся и ответил: – Пойдем в кабинет потише для беседы.

Барл прошел мимо Джодаха, юноша поднялся и последовал за ним. Он заметил, что выше Барла, да и Лукан вместе с остальными тоже были выше мускулистого, просто одетого человека. Вокруг Барла ощущалась собственная аура уверенности и силы, помогавшая ему казаться намного больше, чем он был на самом деле.