Джефф Грабб – Камигава: Рассказы (страница 4)

Остальные воины были вооружены длинными пиками, либо нагинатами. Они ворвутся в деревню и поразят всех незуми на открытом пространстве, затем вытащат мечи и завершат работу на земле.

На самом Такено была надета хоро стражника Даймё. Он будет скакать перед своими людьми, и ни одна крыса не устоит перед ним. Это был не элегантный план, но прямой и ясный.

Сражение началось перед самыми воротами в деревню. Незуми предпочитали тьму, а отряд Даймё прибыл в разгар дня. Они вылетели из леса и помчались вдоль берега реки. К тому времени, как стражники незуми поняли, что произошло, в груди каждого из них уже красовались острые стрелы.

Солдаты Даймё без единого слова внеслись в деревню. Такено давно понял, что крики киай были хороши для концентрации личных ударов посреди сражения, но чем дольше нападение проходило в тишине, тем сильнее оно ослабляло противника. В данном случае, отсутствие боевых криков служило двойной цели, поскольку незуми, стоявшие за пределами выстрела стрелы от стен заставы, не слышали их приближения. Даже стук копыт двадцати пяти лошадей по мягкой земле улиц деревни не доносился до свистящих и вопящих крыс, осаждающих крошечный форт.

Один из незуми обернулся в последний момент, и Такено видел, как его яркие, красные глаза округлились (насколько это было возможно) от ужаса. Затем катана самурая со свистом обрушилась вниз, вонзившись в горло крысы. Кровь фонтаном вырвалась вверх, незуми рухнул на спину, а Такено с легкостью вывернул клинок, втоптав черное тело грызуна в грязь под копытами своего коня.

Его воины были повсюду. Лучники спешились и быстро обстреливали шеренги незуми. Несмотря на то, что их всего было шестеро, казалось, на остолбеневших крыс сыпался дождь из стрел, достойный целой армии лучников.

Собственные телохранители Такено демонстрировали свое превосходное искусство верховой езды по бокам от предводителя, вращаясь из стороны в сторону, нанося режущие и колющие удары длинными нагинатами. Копья не очень хорошо подходили для верхового сражения, но каждый солдат, прошедший школу Такено, умел сражаться на скаку любым оружием.

Наконец, самурай выкрикнул собственный боевой клич, вслед за которым послышались крики киай от всех его людей. Большинство из них размахивали вокруг себя катанами, но некоторые спешились, для более удобного боя с мелкими, быстрыми незуми. Они сражались парами и четверками, как их обучал Такено, и, наблюдая за ними, он, неожиданно, наполнился гордостью.

Но гордость эта обернулась резкой болью, когда что-то тяжелое ударило в затылочную часть его шлема. Кабуто защитил его шею, но захрипел и, оглушенный, выпал из седла, грузно рухнув в мягкую землю. Пытаясь подняться, он поскользнулся и почувствовал, как что-то мохнатое прыгнуло ему на грудь.

- Сдохни! – Рявкнуло существо, замахиваясь выгнутой кусари-гама. За мгновение мысленной отстраненности Такено понял, что по голове его ударил тяжелый цеп, свисающий с рукояти острого оружия. Острый крюк незуми стремительно опускался на лицо самурая.

Но острие оружия так и не достигло цели. Коричневый силуэт метнулся слева, ударив незуми в бок. Фигура выбила крысу с распростертого самурая, и Такено с трудом поднялся на один локоть. Там, справа от него, Широ катался в грязи, борясь с головорезом незуми.

Такено поднялся на ноги, все еще слегка оглушенный от удара и падения. Он обнажил вакизаси – его катана отлетела бог знает куда – и двинулся вперед. Парень и крыс сплелись, кусаясь, борясь в грязи, и нанося удары друг другу. Самурай искал способ пронзить мохнатое существо, не ранив юношу, как вдруг раздались звуки горна.

Подняв глаза, Такено увидел, как распахнулись ворота форта. Небольшой отряд вооруженных мужчин и женщин выбежал из ворот. Их было не более двадцати, но вместе с неожиданным нападением стражников Даймё, их было вполне достаточно. Незуми, которые все еще могли ходить, начали разбегаться в сторону реки.

Когда Такено вновь опустил взгляд, он увидел, что подкрепление пришло слишком поздно. Лезвие незуми вошло в грудь Широ, и парень был мертв. Он, тем не менее, захватил своего врага с собой – умирающий юный солдат, прижал крыса к себе, вонзив клинок сквозь подбородок незуми, прямо ему в мозг. Такено склонился над ним.

- Милорд!

Самурай поднял взгляд и выпрямился. Человек с гладко выбритым лицом и темными волосами, остриженными на военный манер и завязанными в пучок, шел в его сторону. На мече мужчины была кровь, но он вытер ее тряпкой и опытным движением сунул клинок в ножны, подойдя к самураю.

- Милорд Такено, я полагаю? – спросил он.

- Это я, - ответил самурай.

Мужчина низко поклонился. – Милорд, я Капитан Мацуда, командующий заставой Кодайры. – Он взглянул на сплетенные тела и ахнул. – Я … я вижу, Широ нашел Вас, милорд, - сбивчиво сказал он.

- Нашел, Капитан, - холодно произнес Такено. – Он исполнил свой долг. Чего я не могу сказать о тебе.

Капитан поднял встревоженный взгляд. – Милорд…

- Капитан, - резко перебил его Такено, с яростью, нарастающей в голосе. – Тебя назначили возглавлять одну из застав Конды. Этот форт – территория Даймё. Кто тебе позволил впустить жителей деревни внутрь?

- Милорд? Я думал о спасении деревни, милорд … - не веря своим ушам, заикаясь, произнес мужчина.

Такено посмотрел вокруг. Многие деревенские хижины все еще стояли на месте, но большая их часть была сожжена. Все было выпотрошено. – Ты знаешь правила, Капитан. Арестовать его. – Стражники предводителя самураев шагнули вперед и взяли ошарашенного мужчину под руки, отводя его в форт.

Такено подошел к телам, лежащим на земле, и пинком оттолкнул труп крысиного убийцы из смертельных объятий Широ. Он повернул юношу на спину и аккуратно привел его в порядок. – Да, - пробормотал он сам себе, - ты знаешь правила.

Всё

Gwendolyn Kestrel

Наиболее ценные знания – те, которым никто не может научить, но которые ты все равно постигаешь. Это тайна личности. Это истина. Она может стать благословением, или проклятием.

Меня зовут Азами, я старший библиотекарь самой крупной и всеобъемлющей библиотеки во всем мире. У меня есть все, чего я когда-либо хотела, и все же, я не счастлива.

Я росла в Провинции Кавабе, вниз по реке от водопадов. Мой отец был военным и редко бывал дома. Мать изучала традиции и эпос соратами и писала о них научные труды. Она мало времени проводила со мной и с моим братом.

Мать была очень строгой. У нее было множество свитков и бумаг, к которым нам было запрещено прикасаться, не говоря уже о том, чтобы их читать. Естественно, именно эти тексты интересовали меня больше всего, поэтому я частенько крала книги из личной библиотеки матери. Я сидела у реки и жадно глотала каждое слово.

Однажды, когда весь мир был окутан густым туманом, я стащила один свиток из ее коллекции и унесла его к реке. Мне пришлось немного подождать, пока солнце растопит утренний сумрак, и станет достаточно светло, чтобы разобрать письмена. Пока я сидела там, лениво бросая в воду ветки, и наблюдая, как их уносит течение, дух реки всплыл на поверхность и взглянул на меня. Это было странное чешуйчатое существо с дюжиной плавников и четырьмя выпученными глазами. Тогда я решила, что бы был Великий Ками. Я же была лишь маленькой девочкой.

- Что ты делаешь? – таинственным булькающим голосом спросил дух. Он, не мигая, уставился на меня, пока я собиралась с храбростью для ответа.

- Я пришла сюда почитать, о, Великий Дух, - сказала я.

- Зачем ты читаешь? – спросил он.

На этот раз я ответила без колебаний. – Чтобы получить знания.

- И это то, чего ты хочешь больше всего?

- Да, о, да, - сказала я.

Он медленно моргнул по очереди каждым из четырех своих глаз.

- Что бы ты отдала за них?

В животе у меня задрожало. Как в легендах и сказаниях старины, Великий Ками, должно быть, предлагал мне сделку.

- Всё, - прошептала я.

- Тогда они у тебя будут, - произнес дух и с всплеском исчез в реке.

Радость наполнила мое сердце. Я с нетерпением ждала исполнения своего желания. Шли дни, и ничего не происходило, но я не отчаивалась. Я продолжала красть и возвращать документы из библиотеки матери.

Спустя примерно год после этого случая с речным духом, мать заметила мое отсутствие в доме. В поисках меня она упала в реку и едва не утонула. Охваченная лихорадкой, она слегка в постель. Все попытки местного лекаря и заезжего йюши не смогли восстановить ее здоровье. Я тоже заботилась о ней, прикладывала холодную ткань ко лбу и кормила ее супом, но больше времени я проводила в ее библиотеке, чем у ее кровати. В течение одной луны она умерла.

Философы утверждают, что смерть, это лишь изменение. Со смертью матери, в моей жизни изменилось многое. Отец решил послать меня в Школу Минамо. Он сказал, что хочет, чтобы я раскрыла свой потенциал, но я-то понимала, что он просто не хотел проблем с воспитанием дочери. Таким образом, в тот же год отец также был для меня потерян. Он выслал со мной и всю библиотеку матери в помощь моему обучению.

Потеря родителей казалась мне малой ценой за обретенные возможности. Я пыталась скорбеть по матери, по отцу, по той цене, которую я заплатила за знания, но не смогла. Я чувствовала, что эти трагедии были мне неподвластны. Дух реки взымал свою плату. Я была не виновата, просто магия Великого Ками работала так, чтобы даровать мне знания.