Джефф Грабб – Камигава: Рассказы (страница 6)

Восемь-с-Половиной Хвостов вдруг понял, что на именно такой крошечной ферме он сам вырос. Его отец был не лордом или могучим воином, но простым лисом, строя свою жизнь лучшим из известных и доступных ему способов. И все же, даже столь скромный фермер, в глазах юного лисенка был фонтаном знаний, учащим своего сына о легендарных путях ками, о чести и силе, о самой расе кицунэ, и о том, как лисы отращивали новые хвосты каждый раз, когда совершали или узнавали что-то очень важное – о том, что лисы с девятью хвостами были мудрейшими из всех. Он вспомнил, как, будучи ребенком, задумывался о том, почему у его самого замечательного в мире отца не было девяти хвостов, и о том, как сам решил обрести их.

Но здесь, сейчас, смех и бодрые слова звучали лишь в его воспоминаниях. Никаких признаков тех, кто здесь когда-либо жил не было. Он выкрикнул, но лишь шорох колышущихся рисовых стеблей был ему ответом. Он повернулся на выход, когда едва слышный всхлип достиг его чуткого, острого слуха. Зажав кольца на своем посохе, чтобы они не звенели, он плавно обошел телегу. Там, кутаясь в своем порванном кимоно и дрожа от безымянного страха, сидела девочка человеческой расы с вымазанным грязью лицом. Она была совсем юной…

… Примерно того же возраста, что был он сам, когда услышал, что его друг, сын известного священника, был похищен бандой людей самураев ронинов ради выкупа. Не говоря ничего своему отцу, юный кицунэ сумел самостоятельно выследить похитителей, зная, что не сможет одолеть их в бою. Возвращение за помощью в деревню заняло бы слишком много времени; срок выкупа был уже близок. Побег был также невозможен, если только…

Он тихонько прокрался среди спящих самураев, связав шнурки на их обуви, подсыпав слабительных трав в их саке, и «перераспределив» золото самураев. На следующее утро, к тому времени, когда стих шум хаоса, обвинений, и драки, все похитители были либо мертвы, либо обезврежены, а два кицунэ возвращались домой, и у одного из них только что вырос второй хвост.

Осторожно, он опустился на колени рядом с девочкой, выглядывавшей из-за телеги, чтобы посмотреть, не ушел ли он. – Привет, - сказал он почти шепотом.

Но даже этот тихий звук заставил ребенка подпрыгнуть. Она попыталась удрать, но ее дрожащие ноги не смогли унести ее далеко. – Пожалуйста, - ласково продолжил кицунэ, - я здесь, чтобы помочь. – Он аккуратно провел пальцем по красному рубцу на лбу ребенка. Пробормотав несколько древних слов на лисьем языке, он брякнул посохом и помолился силам создания об облегчении. Глаза девочки расширились от удивления, когда ее рана исчезла. – Тебе лучше? – она уверено кивнула. – Хорошо. Ты одна?

Она нервно сглотнула. – Мамы и Папы нет, - ответила она хриплым от жажды голосом. Не трудно было понять, что она имела в виду.

- Кто-нибудь еще остался? – в ответ девочка помотала головой. Восемь-с-Половиной Хвостов кивнул, стягивая ремни, удерживавшие корзину за его спиной. – Пойдем. Мы с собой найдем других людей. – На мгновение она замешкалась, затем вскарабкалась ему на спину, крепко обняв за шею. Лис осторожно поднялся, и они вместе покинули теперь уже полностью заброшенную ферму.

Следующим признаком жизни людей оказался небольшой торговый городок, который, как помнил Восемь-с-Половиной Хвостов, назывался Кофу. Маленькая девочка завороженно смотрела на телеги груженые гладкими бревнами, мимо которых они проходили, на уличных торговцев, громко объявляющих о наличии свежих куриных кебабах, и на женщин в развивающихся мантиях, щебечущих и смеющихся, едва обращая внимание на весьма странную картину, неуклюже бредущую мимо них.

Как и ожидалось, неподалеку от конца главной улицы был расположен охранный пост солдат Эйгандзё. Подобные заставы должны были охранять порядок на землях Конды, и служить первой линией защиты и предупреждения о нападениях ками. Чаще, тем не менее, самураи более преуспевали во втором, чем в первом. Молодой, скучающий самурай, стоящий на посту, от удивления поднял бровь при виде подошедшей к нему пары.

- Ты далеко зашел от дома, кицунэ, - небрежно сказал он, едва касаясь рукоятки катаны. – Какие-то неприятности?

- Вроде бы никаких, - ответил Восемь-с-Половиной Хвостов, поворачиваясь и осматривая суету вокруг него. – На дороге в двух милях отсюда есть признаки нападения ками. Похоже, что вам и этому городу повезло.

Лицо самурая заметно побледнело. – Похоже на то, - сказал он, мгновенно придя в себя. – А это кто? – Он кивнул в сторону девочки, спрыгнувшей на землю и шагнувшей к Восемь-с-Половиной Хвостов, держась за его кимоно.

- Она каким-то чудом пережила нападение ками на ее дом. У нее нет семьи.

Самурай уставился на вымазанное слезами лицо девочки взглядом, едва не утопившим кицунэ в своей глубине. – Приют переполнен. Ками за последнее время нанесли большой урон этому региону. Не знаю, смогу ли…

- Уверен, Вы поступите правильно, - ответил кицунэ, нежно подталкивая девочку к самураю. – Я Вам доверяю.

… Также, как он решил довериться Стальному-Когтю, одному из своих наиболее выдающихся учеников. Юный кицунэ погружался в духовный мир быстрее любого другого ученика до него, его талант в искусстве исцеления уступал лишь самому Восемь-с-Половиной Хвостов (в то время носившем имя Мудрая-Морда). Стальной-Коготь был вдумчивым, мудрым, и готовым учить и рассуждать о философии, истории, и духовности. Восемь-с-Половиной Хвостов предрекал ему яркое будущее – возможно, он даже станет протеже старейшины, и однажды займет его место…

Пока не настал день, когда Стальной-Коготь пришел к Восемь-с-Половиной Хвостов со склоненной головой. – Сенсей… - старейшина мгновенно заметил, сколько эмоции было вложено в одно это слово. – Я желаю стать самураем.

Сердце Восемь-с-Половиной Хвостов замерло. Он знал, что юный лис владел клинком не хуже, чем искусством магии. Он помнил, как часто Стальной-Коготь рассуждал о пользе открытой войны, как инструмента мира, что он происходил из долгого рода воинов кицунэ. Но это…

- Я пришел к заключению, что в мире слишком много тьмы, чтобы я мог сидеть, сложа руки. Я чувствую, что могу принести гораздо больше пользы активными действиями. Кроме того, ходят слухи, что… - Он замолчал, и покачал головой. – Это не важно. Мои родители и старшая сестра приняли бой. Двое уже погибли, исполняя долг. Я не желаю покидать духовенство, но в последнее время, в медитациях, я все чаще чувствую, что должен быть на поле битвы. – Он взглянул своему сенсею в глаза, с прямотой, которую Восемь-с-Половиной Хвостов с тех пор научился ценить и уважать. – Я пришел не просить Вашего позволения, ибо я уже все решил. Но я должен был Вам все объяснить.

Миллион аргументов звенел в ушах старейшины: соображения безопасности, философии, суждения. По крайней мере, подождать пару дней, и все обдумать, на случай, если гибель семьи затуманила разум! Но все, что сказал Восемь-с-Половиной Хвостов, было, - Я желаю тебе огромной удачи в твоих тренировках. Знай, что здесь ты всегда найдешь свой дом.

Юный кицунэ моргнул от удивления. Затем, вся его морда начала светиться. – Благодарю Вас, сенсей. Обещаю, что как только я исполню свой долг перед Камигавой, я вернусь.

- Я стану молиться об этом дне. – Еще долго после того, как Стальной-Коготь отбыл в Эйгандзё, Восемь-с-Половиной Хвостов размышлял о том, что бы он сказал, мог бы сказать, если бы не видел подобной решимости и уверенности в сердце юного кицунэ. Лишь спустя неделю, проводя свое первое обучение без Стального-Когтя, он заметил свой восьмой хвост.

Повисло долгое молчание. Наконец, юноша кивнул. – Я знаю людей, управляющих приютом. Я поговорю с ними, а до тех пор позабочусь о ней сам.

- Благодарю Вас.

Самурай опустился на одно колено перед девочкой и улыбнулся. – Иди сюда, малышка. – Она замешкалась, и подняла вопросительный взгляд на Восемь-с-Половиной Хвостов.

- Ступай. – Наконец, она подошла. Самурай взял ее на руки и встал.

- Могу ли я задать вопрос? – сказал самурай.

- Конечно.

- Я не часто вижу кицунэ в этих краях, помимо проходящих солдат армии Лорда Конды. Куда ты направляешься?

- В Сокензан, к центральным вершинам.

Самурай нахмурился. – И что там?

- Мое искупление, я надеюсь. – Не говоря больше ни слова, старейшина кицунэ отправился своей дорогой. Позднее он узнал, что девочка все еще жила в приюте. Она постепенно открывалась другим детям, но воспитатели не надеялись на то, что она, как и другие дети, будут усыновлены до окончания Войны Ками.

Закат был несколько часов назад, но Восемь-с-Половиной Хвостов бесстрашно шел вперед. Набалдашник его посоха излучал мягкое, теплое сияние, освещая дорогу перед ним. Он мог пройти еще долгий путь, прежде чем устроить привал на ночь, и чем больше времени он экономил, тем лучше.

Земля вокруг уже начала проявлять признаки скалистых гор, в которые она вскоре превратится. Дорога была плоской и твердой, с беспорядочно торчащими валунами и булыжниками. Растительность здесь была редкой, и пыль клубами вздымалась с каждым шагом. В те далекие дни, до того, как ками обуяла ярость, это была дорога, часто используемая торговцами и путешественниками, ее называли Проход Ганзана. Конечно, это означало, что ее также облюбовали…