Джефф Грабб – Камигава: Рассказы (страница 17)
- Страж? – спросил Сейтаро, - Мы не встретили ни одной живой души в горах, кроме небольшой банды акки два дня назад, и одного ками только что.
- Все они теперь мертвы, - добавил Шуджиро.
- Понимаю, - сказал мужчина, почесывая подбородок, - Но это очень странно. Ваш отец ожидал вашего прихода, и поэтому выслал Стража, чтобы проводить вас… Вы сказали, ками?
- Ками изо льда и пламени, да.
Мужчина побледнел, словно от внезапной пощечины.
- Где мой отец? – рявкнул Сейтаро. – Он должен был встречать нас, если знал о нашем прибытии. Он, в конце концов, сам обратился к нам за помощью.
- Ваш отец! – воскликнул мужчина, едва не паникуя. – Если вы повергли Стража… Ох! Нам нужно спешить к Учителю Ямазаки! – Не говоря больше ни слова, он развернулся и бросился в деревню. Сейтаро лишь обменялся раздраженными взглядами с братом, прежде чем броситься за ним следом.
Углубившись в деревню, Сейтаро заметил нескольких жителей, возвращавшихся к своей повседневной жизни. Он решил, что они, должно быть, поспешно спрятались, услыхав звуки сражения, а голос Хидеаки вновь возвестил им о безопасности. Или, возможно, вид двух людей в доспехах разбойников их уже не тревожил. Неподалеку, мужчина начал чинить крышу, пока под ним его жена растирала коренья в порошок. Небольшие группы детей играли в разные игры. В считанные минуты деревня вновь ожила. Более половины людей открыто наблюдали за братьями, на их лицах была смесь улыбки и оценивающих взглядов.
Хидеаки подбежал к крупной хижине в центре деревни. Без лишних церемоний он распахнул дверную завесу из шкуры и исчез внутри.
- Что происходит? – выкрикнул Сейтаро всем, кто его мог услышать. Резким движением он отбросил завесу и проследовал внутрь, Шуджиро не отставал ни на шаг.
Запахи ладана и целебных трав ударили в нос Сейтаро. Внутри хижины было темно и пусто, без декораций, мебели, кроме небольшого деревянного сундука у дальней стены. Свитки и книги были свалены в кучу, вместе со свечами, фонарями, и перьями. В центре комнаты были навалены меха, в которых лежал человек.
Хидеаки упал на колени рядом с лежащим человеком, прижимая его слабую руку к губам. Слезы текли по его щекам. Когда глаза Сейтаро привыкли к свету свечей, из горла Хидеаки вырвался всхлип.
- Отец? – спросил Сейтаро, подходя к меховому настилу. Было непросто узнать в тощем черепе перед ним лицо его отца из воспоминаний детства. Человек, которого помнил Сейтаро, был широк в плечах, красив лицом, с пронзительными черными глазами и гордой, седеющей косой из волос. Здесь же лежал не более чем мешок из кожи, натянутый на кости, с тонкими седыми волосами и раскрытым беззубым ртом. Словно что-то высосало все жизненные силы из его отца, оставив лишь дряхлую оболочку.
- Он мертв! – Взвыл Хидеаки. – Мертв! Страж был его проекцией, призванной из его собственного сердца. Когда вы убили Стража, вы убили… - Хидеаки не закончил мысль, задыхаясь от кома в горле. – О! Что же мы будем делать? Наша деревня стоит лишь благодаря магии вашего отца!
За его спиной молча стоял Шуджиро.
Сейтаро погрузился в мысли. Его внутренний огонь угас, оставив за собой холодный котлован. Бесчестие и стыд затмевали его взор. Сейтаро не слышал ничего, кроме этого ненавистного слова, повторявшегося десятками различных голосов снаружи.
Сейтаро видел несметное число смертей на Войне Ками, был свидетелем всевозможных зверств. И все же, лишь однажды прежде он сталкивался со смертью в семье, при ранении от стрелы, которая должна была убить Шуджиро. Медленное восстановление брата от этой раны, восстановило веру Сейтаро в той, что хотя смерть приходила ко многим за время Войны Ками, она не касалась клана Ямазаки.
Теперь его отец был убит его собственными сыновьями. Убит руками Сейтаро и Шуджиро Ямазаки.
Прошло несколько мгновений. Сейтаро вдруг понял, что крики снаружи переросли от шока в истерию. Они окружали хижину, многие голоса исходили от пробегавших мимо людей. Сейтаро взглянул на Хидеаки, но тот с головой ушел в свою скорбь, все еще сжимая руку их отца и рыдая. Фыркнув, Сейтаро раздраженно вышел из хижины.
Хаос. Плетеные корзины валялись разбросанные на земле, их содержимое забыто жителями, метавшимися во все стороны. Одну женщину кто-то толкнул в спину, и она, споткнувшись, упала к ногам Сейтаро. Ее широко распахнутые глаза остановились на его красном доспехе и черной алебарде, которую он все еще сжимал в руке.
- Помоги нам! – Вскричала она. – Ками пришли!
Шуджиро вышел из хижины, указывая пальцем на восток. Взгляд Сейтаро проследовал за рукой брата.
Фигура, вдвое выше человеческого роста, текла по воздуху, словно шелк, приближаясь к ним. Его тело представляло собой сплетение полупрозрачной кожи, оранжевого и зеленого цветов, и багровой чешуи. Тьма окутывала существо, словно рваный плащ, от чего невозможно было отличить его конечности от массы тела. Его голова была наиболее пугающей частью образа – гладкая белая театральная маска, изображавшая улыбающееся женское лицо. Вокруг ками кружили другие театральные маски, бестелесные и охваченные огнем.
- Деремся? – спросил Шуджиро, пылая скрытыми в тени шлема глазами.
- Деремся, - согласился Сейтаро, сжимая оружие. В нем вновь вспыхнул огонь. – Теперь мы должны стать стражами. Отец призвал нас сюда за помощью, и мы подвели его, подвели его прискорбным и позорным убийством. Мы давно подвели Конду, также как и Годо. Больше я никого не подведу, брат. Я клянусь здесь и сейчас, что ками не коснутся ни единой хижины и не причинят вреда ни единому ребенку!
Шуджиро улыбнулся, вращая своими клинками.
Они бросились в бой.
- Вы победили ками? – затаив дыхание, спросила Марико.
- Победили, - сухим голосом сказал Сейтаро. Он не ожидал горечи, которую принесла ему эта история. – И каждого ками после него. Эта деревня никогда не страдала от нападений ками на протяжении войны и после нее, благодаря нам с Шуджиро. Мёдзин прошептал мне, что ками теперь опасаются нашей деревни. – Он встряхнулся и улыбнулся Марико. – Поэтому, как видишь, для этой деревни мы достойны называться героями, даже если твои свитки не знают наших имен.
- Почему вы не рассказывали об этом никому за пределами деревни?
- А! Кому мне рассказать? Мы не вернулись ни в армию Конды, ни в орду Годо, и наверняка считаемся там мертвыми или дезертирами. После возвращения домой прошло столько лет, мы с твоим дядей Шуджиро никогда больше отсюда не уходили.
- Теперь прости меня, дитя, я должен просить тебя уйти. Мне давно уже пора спать и ждать, когда смерть заберет меня. Желаю тебе безопасно добраться до школы.
Марико поклонилась медленно, с глубоким уважением. – Как скажете, дядя. Благодарю Вас за то, что поговорили со мной. Только… я бы желала прийти еще раз, прежде чем я вернусь в школу, может быть, Вы сможете рассказать мне еще о Ваших сражениях?
Сейтаро поднял глаза, и ему показалось, он заметил проблеск улыбки на губах девушки. В ее глазах ярко горел огонь свеч. – Уж не соблазнилась ли ты жизнью воина, дитя? Хммм. Да, приходи еще.
Она широко улыбнулась его словам и принялась собирать футляры со свитками. Когда она дошла до двери из комнаты, Сейтаро окликнул ее, - Правда, есть один вопрос, который ты никогда не должна задавать мне.
Марико остановилась, взглянув на него своими широко раскрытыми глазами.
- Никогда не спрашивай меня, почему мы с Шуджиро больше не говорим друг с другом. Если решишь, что должна это знать, отыщи Шуджиро в другой части этого дома и спроси его, хотя я сомневаюсь, что он станет говорить с тобой больше, чем другими. Если спросишь его об этом, я вышлю тебя отсюда, и мы никогда больше не увидимся. Я буду отказывать в аудиенции любому, кто скажет, что знаком с тобой, до тех пор, пока буду дышать. Ты поняла меня?
- Поняла, дядя. Я не стану спрашивать.
- Хорошо. Теперь ступай.
Деревянная дверь захлопнулась, оставив его в тишине. Окруженный темнотой, Сейтаро Ямазаки сидел один, слушая биение своего сердца.
Щит Дракона
Jay Moldenhauer-Salazar
Казуки протер глаза ото сна, взбираясь по Спиральной Тропе. Он надеялся, что не опоздает на тренировку из-за вызова Учителя Рокуана. Возможно, думал он, если Учитель лишь хотел сказать ему пару слов, он еще сможет провести утреннюю медитацию до рассвета. Его босые ноги спешно и проворно пробирались вверх по храмовым ступеням.
На самом деле это были вовсе не ступени, как и храм не был строением, возведенным руками смертных. Деревья исполинских размеров изгибались и росли вбок на несколько сотен футов, переплетаясь друг с другом, образуя плотный круг из своих стволов, известный просто, как Стена. В центре Стены росло дерево настолько огромное, что Казуки полагал, что оно было самым крупным во всем лесу Дзюкай, крупнее даже, чем Босейдзю, или Центральное Древо, хотя, по правде, он никогда не путешествовал ни к тому, ни к другому. Великое древо Фудайдзю, и окружавшая его Стена служили Козаки храмом и домом. Узловатые наросты, окружавшие ствол громадного дерева, и были Спиральной Тропой, по которой он поднимался с самого детства.