Джефф Грабб – Камигава: Рассказы (страница 11)

Он слышал, что в Камигаве были люди, которые изобрели способ заморозить поверхность воды, и повесить ее на стену. Конечный результат они называли «зеркало», но это был первый раз, когда он видел его вживую. Он подбежал к одному и осмотрел его вплотную, но затем заметил кое-что на полу. Рыбий хвост! О, его удача явно поворачивалась к нему лицом. Он быстро сгреб хвост и открыл рот…

Ты меня видишь, маленькая рыбка?

Кики-Джики выронил хвост и прикусил язык. Голос, как он мог забыть про голос? По всей комнате зеркальные панели начали скользить в сторону, и теперь в стене открылся проем. И там, из мрака за стеной, появилась гигантская, синяя, змеиная голова. Ноги Кики-Джики затряслись и подкосились. Нижняя часть его панциря грохнулась на землю. Слезы наполнили его глаза, наблюдающие за тем, как громадная голова подползала все ближе, а панели, смещаясь и изгибаясь, выстраивались в ряд позади нее. Священный, лавой обожженный хвост Духа-Покровителя! Это были не зеркала, это были… это была… чешуя.

Я здесь.

Рю; великий дракон. Его голос эхом раздавался в голове Кики-Джики. О, он был большой, огромный, необъятный. Он, вероятно, был, к тому же, старым, и если Кики-Джики хоть что-то понимал в стариках, то  это то, что они все были вздорными.

Я древнее, чем само время, испуганная рыбка. Жизни твоего вида для меня подобны краткой перемене течения. Я видел, как кольца росли на гигантских глубинных устрицах, и наблюдал, как их раковины превращались в песок. Моя чешуя ярче любого бриллианта на земле, и мой гнев пылает жарче любого огня в горах. И я зол, рыбка-с-ногами, очень зол, ибо у меня было похищено нечто ценное.

Вся жизнь Кики-Джики промелькнула перед его глазами. Его братья и сестры в их домашней пещере, бьющие его камнями. Его отец, отогнавший их; затем, ухмыляясь, бьющий его еще большим камнем. Его мать, подзывающая его к себе; затем бьющая его наотмашь особенно крупным и заточенным камнем. Он лихорадочно выискивал хорошие воспоминания, что-нибудь, где была бы хотя бы еда. Но все закончилось слишком быстро. Все. Это был конец. Он съежился перед рю и, всхлипывая, затолкал рыбий хвост себе в рот. Кость застряла у него во рту, и он начал тихонько хныкать и кашлять. Он чувствовал, как дыхание великого ящера окатывало его, подобно волне прибоя. Оно пахло дохлой рыбой. Глаза Кики-Джики закатились, и он рухнул на землю без чувств.

Темнота…

Маленькая рыбка-с-панцирем… маленькая рыбка…

Голос! Если бы только он оставил его в покое. Дал ему умереть хоть с каким-то достоинством. Ладно, это уже, возможно, слишком многое, но, по крайней мере, он мог бы побыть наедине с собой перед смертью.

У тебя хватило ума найти мое логово, ты очень умная рыбка. Возможно, ты мне пригодишься…

Сияло солнце. Мимо проплывали белые облака. И птицы… птицы латали по всему синему небу. Кики-Джики плыл на лодке, покачиваясь на волнах океана. Так спокойно, так умиротворенно. Ни пещеры, ни зеркальной чешуи, и голоса в голове. Он улыбнулся. Он почувствовал, как лодка поднялась на растущей волне, и пышное белоснежное облако подлетело ближе. Такое мягкое, такое милое. – Привет, облако… - Облако устремилось вниз и скрылось под ним. Древний Панцирь! Он не плыл на лодке! Он летел! Он взглянул вниз и увидел собственное лицо, смотрящее на него из яркой зеркальной, синеватой чешуи. Он сидел верхом на спине рю! Теперь он вспомнил – голос говорил, что хочет, чтобы он раздобыл что-то, что было украдено, какую-то бесценную жемчужину, спрятанную в летающем дворце…

Кики-Джики поднял голову и увидел его, видневшегося вдали: невероятный дворец, который, казалось, вырастал из облаков. Его шпили ослепительно сверкали на солнце. Он видел огромные арки и площади, и повсюду на ветру скользили повозки, похожие на колесницы, взад, вперед, между главным дворцом и внешними облаками с меньшими башнями с пагодами на крышах. Это были палаты соратами, лунного народа, высокой, холодной расы, парящей в воздухе, и мало заботящейся о земных жителях, и меньше всего, об акки. Он слышал рассказы о Карателе Зо-Зу, поведшем самых отважных акки на учения по метанию камней неподалеку от того места, где обычно летали колесницы соратами. И в обугленных останках собратьев, Кики-Джики собственными глазами видел, на что была способна их могущественная ма… мах…

Магия.

- Магия! – Прокричал Кики-Джики, перекрикивая вой ветра. Вот это слово! Он усмехнулся от удовольствия и почти не соскользнул со спины рю, но огромный зверь извивался в небе, удерживая своего наездника в равновесии. – Но, погоди – если соратами обладали магией, разве они не увидят нас?

Они увидят быстрое облако, не более, маленькая рыбка. Соратами мудры и опасливы, но они не владеют небесами. Здесь обитают многие существа, гораздо более древние, чем они.

Рю отклонился влево, облетая вокруг темной грозовой тучи.

Вот эта туча, это райджин, ками грома. Горе той колеснице соратами, что пролетит под его грозовой пеленой.

- Ладно, - сказал Кики-Джики, нервно сглотнув. – Но что будет, когда ты высадишь меня у дворца, что тогда? – Но древний рю лишь улыбнулся. Его чешуя сверкала отраженным светом блестящих минаретов и узких, загнутых контрфорсов. Они прибыли.

Кики-Джики с жадностью набросился на свою пятую биву с облепленного плодами фруктового дерева на площади, и обдумал свой следующий шаг. Какими же странными были эти соратами со своими просторными, открытыми залами! Он ожидал, что внутри дворца будет хоть чуточку уютно, немного полу-обтесанных скал, может быть, капельку пещерного мха. А все это стекло и мрамор вызывали у него оторопь, к тому же, в широких залах было непросто оставаться незамеченным. Он, пригнувшись, юркнул в коридор, шлепая ногами по нарисованным облакам на холодном плиточном полу. Должно быть, он был рядом с палатами посла, о которых говорил рю. За углом послышались голоса, направлявшиеся в его сторону. Кики-Джики укрылся за крупным нефритовым барельефом, похожим на огромный рот с крыльями.

- … и вот, земной догузо говорит мне, «ками забирают у нас всё, всё! Когда они заберут у нас саму землю, на чем мы будем стоять!» А я ему говорю, «Проблема, однако».

Кики-Джики слышал разговор голосов, завершившийся холодным смехом, когда два соратами выплыли из-за ближайшего прохода и проплыли мимо его укрытия. Они были высокими и худыми, одетыми в длинные мантии цвета индиго, украшенными странными, переплетенными символами и мерцающими золотыми нитями. У одного из них были красные манжеты, и казалось, что узоры на его кимоно переливались и смещались на ходу. Это, должно быть, посол. Кики-Джики подождал, пока они не исчезли в одной из палат за его спиной, прежде чем выскользнуть из-за странной статуи и юркнуть в проход.

Он вошел в покои, более пышно украшенные, чем все, что он видел прежде с момента появления во дворце. Колонны сияющей зелени нефрита стояли вокруг комнаты, контрастируя с белыми и серыми переливами мраморных стен. В нишах каждой стены палаты стояли элегантные канделябры, вырезанные из белой кости. Они были пусты, но излучали мерцающий свет от языков пламени, парящих в паре дюймов над подсвечниками. На дальней стене, в центре плотного гобелена с подкладкой из золотой парчи, была вышита огромная луна, которая, казалось, парила над тканью, озаряя дальнюю половину зала собственным бледным светом. Кики-Джики показалось, что тень луны двигалась, даже когда он неподвижно стоял на месте, наблюдая за ней. Снова магия. Его взгляд скользнул вниз по шелку, под серебряные кисточки, образующие горизонт, над которым восходила луна, и там, окутанная тусклым гобеленным лунным светом, на чугунном пьедестале покоилась крупная жемчужина. Жемчужина рю.

Ладони Кики-Джики сжались в кулаки, и он на мгновение замешкался. Что если это была ловушка? Что если соратами наложили на жемчужину какое-нибудь жуткое заклятье трансформации, и когда он ее схватит, то превратиться в что-то… что-то, хуже, чем акки! Что если все это задание – трюк, подстроенный моей семьей, чтобы проучить меня? Нет, большая часть его родственников не смогли бы проконтролировать свои кишки, если бы увидели настоящего рю, не говоря уже о том, чтобы уговорить его помочь им с каким-то хитроумным розыгрышем. Кики-Джики ухмыльнулся, представляя своих дядюшек и тетушек, разбегавшихся во все стороны от его нового друга. Он откусил последний кусок зрелой бивы и отшвырнул огрызок на кушетку из тонкого шелка. Тот скатился на пол, оставив за собой на обшивке склизкий органический след. Отряхнув руки, Кики-Джики подошел к пьедесталу, схватил жемчужину, которая оказалась размером с его голову, и гораздо, гораздо тяжелее. Он развернулся уходить, но замер на месте.

За ним следили. Боковым зрением он видел, как кто-то стоял в ближайшей нише, за канделябром. Кики-Джики чувствовал вес жемчужины в ладонях. Рю не уточнял, что жемчужина непременно должна была быть в определенном состоянии, и если Кики-Джики что-то умел, так это метать крупные предметы в людей. Одним плавным движением, он развернулся и поднял жемчужину обеими руками над головой – и фигура в нише проделала в точности то же самое. Еще одно зеркало! Он едва не рассмеялся в голос. Обхватив жемчужину рукой, он прогулялся к нише и отодвинул канделябр в сторону. Вот это было подходящее зеркало: идеальный овал чистейшего отражающего стекла в золотой раме, украшенной мелкими сапфирами и рубинами. В этой оправе отражение Кики-Джики выглядело чертовски хорошо. Его острый нос был дерзким, синие глаза ярко сияли, руки были длинными и… пустыми?