Джефф Гелб – Вкус ужаса. Коллекция страха (страница 37)

Кровь с левой линзы капнула на коробочку от «Ван Клиффа». «А ведь утро могло начаться совсем иначе», — подумал он. Плати или играй. Лиза играла и получила плату за игру.

— Пусть я придурок, — сказал он трупу своей жены, который казался смазанным из–за кровавого пятна на линзе, — зато ты, дура, мертва.

Джордж открыл дверцу и выбрался под ледяной зимний дождь, левой рукой сжимая свой кейс. Другой рукой он поднял воротник пальто. И зашагал к офису через полосу препятствий в виде потенциально смертельных уколов зонтом. Клаксоны, клаксоны, клаксоны. Терпение его собратьев–горожан явно подошло к концу. Джордж чувствовал холод дождя на лице и в то же время спокойствие, почти развязность. Но проклятое пятно на очках продолжало его бесить. Джордж снял очки. И практически ослеп, радуясь тому, что здесь ему знаком каждый угол.

На углу он постоял, дрожа и вытирая тыльной стороной ладони мокрые глаза и слипшиеся ресницы. Кто–то ударил его в плечо, чуть не сбив с ног.

Остаток пути до здания, в котором компания Джорджа арендовала три верхних этажа, он проделал, низко опустив голову и ссутулившись. Едва различая окружающее.

А оказавшись в огромном мраморном атриуме с сотнями работников и посетителей, Джордж попытался найти путь к лифтам. Сами люди казались ему размытыми тенями. Снаружи ударила молния, загрохотал гром. Свет в атриуме на секунду потускнел.

Джордж промок до нитки. Зря он не прихватил зонтик Лизы. Это была единственная ценная вещь в том лимузине.

Десять минут, заверял себя Джордж, не больше десяти минут ему потребуется провести в личном кабинете. Не больше. Этого времени хватит, чтобы достать из сейфа шесть миллионов в ценных бумагах и немало наличных и сделать один телефонный звонок. Его личный самолет к тому времени будет заправлен и готов к двухчасовому перелету в Панаму. Оттуда Джордж доберется до своего отлично оснащенного убежища, которое перешло к нему благодаря опыту и мудрости отца.

Джордж, будь всегда в курсе того, когда перед тобой захлопнутся выходы.

Учитывая количество машин в пробке, копы заинтересуются лимузином не раньше, чем через полчаса. А к тому времени, как им захочется серьезно поговорить с Джорджем Уайтейкером, он уже будет высоко над Мексиканским заливом, потягивать очередную «Кровавую Мэри».

Оле, придурки.

Экспресс–лифты. И пять человек возле них. Джордж присоединился. Лиц различить не удавалось. Там была мать с девочкой лет примерно восьми. Чернокожая женщина с мощной кормой держала сумку, которая больше подошла бы вьючному мулу. Юная парочка в школьных пиджаках явно не могла прекратить лапать друг друга. Джордж потянулся к очкам, которые спрятал в карман. В кармане оказалось что–то липкое, словно кто–то налил туда кленового сиропа. Джордж моргнул и попытался нащупать дужку очков, направляясь вслед за всеми в только что приехавший лифт.

Дверь закрылась. Черная мадам понюхала воздух и огляделась, словно учуяв рядом нечто противное или грязное. Мать с девчонкой подошли к панели с кнопками, девчонка сказала:

— Ваши этажи, пожалуйста.

— Сорок четвертый, — громко заявил Джордж.

Девочка по ошибке нажала сорок седьмой.

— Мать твою, я же сказал : сорок четвертый! — рявкнул он, всех удивив своим тоном.

Школьница и ее ненасытный приятель вытаращились на Джорджа, которому удалось наконец вытащить очки из липкого кармана.

Реакция других пассажиров варьировалась от шока до ужаса, все инстинктивно отпрянули.

— Мама! — истерически взвыла мелкая девчонка. — У него руки в крови!

Из баула чернокожей показалась плоская морда собачонки. Животное громко залаяло.

Джордж посмотрел на свою руку, на промокший карман пальто, на очки, которые он сжимал. Капля крови, которая еще в лимузине досталась ему от Лизы, была на месте. Пятно размером с четвертак теперь само истекало кровью, каждые три секунды на нем набухала капля и срывалась вниз. При этом само пятно ничуть не уменьшалось.

— О господи! — ахнула школьница. — Вы поранились!

— Ничего подобного! — снова рявкнул Джордж, пряча очки за спину. — Это не моя кровь! Я хочу сказать, я в порядке! Это вообще не кровь!

— Нет, это кровь, — сказала негритянка, наглаживая трясущегося песика одной рукой. — Я семнадцать лет проработала на «скорой помощи», я везде узнаю этот запах! Мистер, вы поранились и не помните, как это случилось. Лучше вам сейчас выйти из лифта и… Прекрати лаять, Маркиза! — Она обернулась к женщине с дочкой. — Нажмите, пожалуйста, вызов «скорой помощи», опыт подсказывает мне, что случай требует вмешательства врачей.

— Не смейте ничего трогать! — зарычал Джордж. — Мне нужно в мой кабинет. Я… Я опаздываю на важную встречу! Не трогайте меня, мать вашу, занимайтесь своими делами!

Но не успел он договорить, как лифт вздрогнул и остановился. Погас свет. Пассажиры заахали и завизжали. Собачка взбесилась.

— Это ерунда! — заверил их Джордж. — Электричество пропало. Снаружи ведь гроза. Нечего верещать. — Он почувствовал, что с очков, которые он все так же держал за спиной, капает кровь. — Мы не упадем. Мы в полной безопасности.

— Ага, нам всем стоит успокоиться, — посоветовал школьник.

— Джонни, я так испугалась! — заныла его подружка.

Девчонка, которая играла в лифтера, тоже заплакала.

— Тихо, тихо, Шарлотта! — Мать попыталась ее унять, но сама сорвалась на истерику.

— Я тоже чувствую запах крови, — простонала школьница. — Меня сейчас стошнит.

— Успокойтесь все, — сказал Джордж. — У меня с собой зажигалка.

Он чиркнул колесиком. Огонек высветил морду собачонки, которая извивалась, пытаясь выбраться из сумки. Выпученные глаза в свете огонька сияли, как у демона.

— Мадам, вам нужно что–то сделать со своей собачкой. Она меня бесит. Терпеть не могу животных. Они все меня бесят.

Женщина вытаращилась на него. Собачка истерично залаяла.

— Джонни, — он повернулся к школьнику, — будь любезен, подержи мою зажигалку.

Паренек протянул к нему свободную руку — второй он прижимал к себе девушку — и взял у Джорджа зажигалку.

Джордж нацепил сочащиеся кровью очки, положил кейс на пол и щелкнул замками.

— Вы никогда не замечали, — спокойно продолжил он, — как одна мелочь тянет за собой другую и как одна ерунда может испортить отлично начавшийся день? Конечно, расстраиваться не стоит, даже если жизнь повернулась к вам задом. Так, например, если вы спешите, может остановиться лифт, но стоит ли из–за этого злиться и расстраиваться? Есть вещи, контролировать которые мы не можем. Но дикость поведения, которую демонстрирует эта мелкая собачка, действует на нервы. — Джордж вытащил пистолет. — И это относится к вещам, которые я могу контролировать.

— О господи!

— У него пистолет!

— Эй, мужик!

Джордж выпрямился, сжимая пистолет чистой рукой. Капли крови, срывавшиеся с запачканных очков, превратились в тонкий ручеек, сбегавший вниз на пальто.

— Мы все умрем!

Крики ужаса. Джордж покачал головой и сделал успокаивающий жест.

— Глупости. Я не хочу никому навредить. Я просто собираюсь пристрелить это лающее недоразумение…

Чернокожая женщина с искаженным от ярости лицом выдернула собачонку из сумки и прижала к груди, одновременно шагая вперед и пиная Джорджа в пах. При этом свободной рукой она залепила ему пощечину. Кровь с очков забрызгала ее и собачку. Джордж попытался устоять на скользком от крови полу лифта, и в этот момент собака вывернулась из хозяйской хватки и бросилась Джорджу в лицо, вцепившись ему в щеку мелкими зубами.

Джордж оттолкнул от себя женщину и дернул за хвост собачонку, повисшую на его щеке. Весила тварь немного, но хватка у нее была бульдожья. Собачка и не думала отпускать. Джордж понял, что если продолжит дергать ее за хвост, то, скорее всего, останется без половины щеки. Поэтому он прижал ствол к собачьему животу и выстрелил. Псина дернулась несколько раз и обмякла — так и не разжав челюстей и не отпустив его щеку.

Свет в лифте несколько раз моргнул и снова загорелся. Кабина двинулась вверх. Джордж, все так же сжимая пистолет и задыхаясь от вони собачьих внутренностей, смотрел на пассажиров, прижавшихся к стенам.

Десять минут в личном кабинете. Больше и не нужно. Выходы закрывались, но он еще мог проскользнуть.

С очков все так же текла кровь. Щеку жгло адской болью. Возможно, на закате собака его отпустит, челюсти разомкнутся, как у дохлой черепахи. Джордж очень устал. Но ему нужно было успокоиться. Без этого он не сможет стратегически мыслить.

Десять минут. Самолет заправлен и ждет. Панама. Рай. И никаких забот.

Лифт прибыл на сорок четвертый этаж. Наконец–то.

— Мадам, — сказал он рыдающей хозяйке собаки, пятясь из лифта на ковер приемной. — Я был бы рад вернуть вам собаку для подобающего погребения, но, Богом клянусь, не знаю, как это сделать. — Он помахал пистолетом. — Теперь вы можете заняться своими делами, я займусь своими, и, честное слово, этот инцидент не стоит вашего крика.

Дверь лифта закрылась. Джордж обернулся. За стойкой приемной сидела Хизер. Собранная, высокая и манерная. Обычно. Этим утром она выглядела как человек, только что влетевший в телефонный столб на новом «феррари».

— Мистер Уайтейкер!

— Это случилось не по моей вине, Хизер, — сообщил он ей. — Маленький монстр сам на меня напал. Пришлось защищаться.

— Вы… мне… может быть, вызвать помощь…