Джефф Эбботт – Большой куш (страница 12)

— Прости, — еле слышно сказала Клаудия, превозмогая острую, как нож, боль.

Он отпустил сломанный палец, пощекотал и поцеловал ее ступню, затем взялся за следующий палец.

— Я скажу своему приятелю, что ты мне очень понравилась, и возможно, мне захочется повеселиться с тобой. Вот тогда он перестанет столько смеяться. Он просто позеленеет от зависти. Он всегда начинает ревновать, если я интересуюсь такими красивыми девчонками, как ты. Он переломает в твоем теле каждую косточку; начнет с оставшегося большого пальца на ноге, потом примется за остальные пальцы, пока дело не дойдет до ребер, ключиц и основных органов. И никто здесь не услышит твоих криков. Поэтому не нужно читать мне лекции.

Клаудия впилась зубами в подушку. Дверь в каюту снова открылась.

— Я же сказал, чтобы ты оставил ее в покое, — голос Дэнни звучал немного неуверенно, хотя он явно старался сохранить командный тон.

— Я ничего не сделал, — ответил Гар.

— У нее из носа течет кровь. Я не потерплю, если ты будешь бить ее.

— Кое-что тебе потерпеть все-таки придется. Она — его баба, приятель. И она ничем не лучше его. Это цена выбора, который ты сделал.

— Он ударил тебя, Клаудия? — участливо спросил Дэнни.

Перед тем как ответить, Клаудия мгновение колебалась.

— Я пыталась брыкаться, и он отсоветовал мне делать это в дальнейшем.

— Ты не должен ее бить, — сказал Дэнни. — Разве что только в том случае, если она попытается убежать. Я имею в виду настоящий побег, а не пререкания с тобой. Или если у тебя просто зачешутся кулаки. Ты понял меня?

— Знаешь, я уже вижу капитанскую фуражку у тебя на голове, — огрызнулся Гар. Он всем телом прижался к Клаудии, и она почувствовала на своем бедре его возбужденный член.

— Будешь хорошей девочкой, — шепнул Гар ей на ухо, — и я смогу держать себя в руках. Будешь вести себя плохо, я не откажусь поиграть с тобой. И растяну это на долгие часы, до самого конца.

Она почувствовала его слюнявый поцелуй у себя на ухе. Потом он вышел и закрыл за собой дверь.

Наступила тишина. Должно быть, Дэнни тоже вышел вместе с ним. Клаудия лежала с завязанными глазами, не в силах унять дрожь, от которой тряслось ее тело. Они не собираются нас отпустить. Точно не собираются. Даже если Стоуни и заплатит этот выкуп. Они знали, что это лодка Стоуни. Знали, что он должен был выйти на ней в море сегодня. Но не знали, что он передумал. Как это могло случиться?

Дневник. Драгоценный камень. Охотники за сокровищами. Все это казалось дикостью, но сейчас она могла думать только об одном: как получить помощь или как выбраться отсюда самим?..

И как же ты собираешься вытянуть себя и Бена из всего этого дерьма?

У похитителей были пистолеты, но, поскольку Стоуни здесь не оказалось, они начали ссориться между собой и импровизировать: плана на случай отсутствия Вона-старшего у них не было и они повели себя глупо. Она же должна действовать умно.

Клаудия извивалась на матрасе и пыталась тереться головой о постель. Через какое-то время ей удалось немного сдвинуть повязку на глазах. Потом еще немножко. И еще. Теперь она уже могла кое-что видеть из-под нижнего края плотной ткани. В каюте было темно. Слабый свет пробивался через овальные иллюминаторы, расположенные над кроватью, и, проходя через полуприкрытые жалюзи, образовывал белые и темные полосы. На стенах висели репродукции старых морских карт и набор старинных монет на планшетах в рамках. Рядом со шкафом Клаудия увидела пожелтевший рисунок — портрет мужчины с ниспадающими черными локонами, в лихо надетой шляпе и синей морской куртке. Он гордо смотрел вперед, застыв в высокомерной позе. Рисунок этот пробудил в ней какие-то смутные воспоминания. Казалось, нечто похожее она видела в туристском баре в Порт-Лео, но точно вспомнить не могла. Она сфокусировала свой взгляд на портрете, стараясь успокоиться и упорядочить дыхание.

Для начала надо освободиться.

Она перекатилась на край кровати. Поскольку руки у нее были связаны спереди, то, лежа на самом краю и наклоняясь вперед, она смогла дотянуться и выдвинуть ящик прикроватной тумбочки. Ни пистолета, ни перочинного ножа там не нашлось — лишь потрепанная книжка в мягком переплете и самозаводящиеся часы. Книжная полка была такая маленькая, что не выдерживала даже веса тяжелой подпорки для книг. У противоположной стены стоял шкаф, но Клаудия помнила, что в нем находилась только одежда и вешалки. Перекатившись еще раз, она встала на колени и выглянула в иллюминатор над кроватью. Каюта располагалась непосредственно под салоном, из которого они с Беном еще недавно ловили рыбу, а чуть ниже находилась небольшая платформа для купания.

Разбить стекло в иллюминаторе и осколками перерезать веревки? Бандиты услышат ее, и она просто не успеет освободиться.

Если бы ей удалось открыть иллюминатор — правда, никаких гарантий, что это у нее получится, не было, — она смогла бы выскользнуть на платформу для купания. А что потом? До берега семьдесят пять миль, на помощь никак не позовешь, остается только жариться на солнце, пока они ее не найдут. Либо она свалится в воду и утонет. Со связанными руками и ногами вряд ли она сумеет выползти наверх, на основную палубу, так, чтобы они ее не услышали. Может, ей удастся соскользнуть в воду и разрезать веревки о гребные винты лодки? Эх, совсем как у киногероев. Одно короткое включение двигателя — и ее изрубит, как капусту. Если до этого, конечно, она не утонет. Клаудия вспомнила акул с оскаленными пастями, врезавшихся в стаю желтоперов. Для этих акул она, конечно, может показаться слишком крупной добычей, но они не ограничивают себя в еде. Эти существа просто едят. Они все равно справятся с ней, пусть даже за пять раз, неторопливо откусывая по одной ручке-ножке.

Клаудия прислушалась. Сквозь тихий плеск волн она услышала, как они угрожают Бену, заталкивают его в кресло, а тот упирается. Она лежала очень тихо и беззвучно дышала ртом.

Затем она услышала телефонный звонок. Еще один звонок. Щелкнула трубка.

— Здравствуйте, это Стоуни Вон.

— Здравствуй, Стоуни, — голос Дэнни был мягким, как масло. — Это твой приятель Дэнни, из Нового Орлеана.

Наступила пауза. Затем прозвучал раздраженный голос Стоуни:

— Я же сказал тебе, чтобы ты мне больше не звонил, козел долбаный.

— А у нас здесь твой брат и его подружка.

Тишина.

— Тебя не оказалось сегодня на твоей маленькой лодочке, Стоуни. Видимо, ты был слишком занят, убивая людей, воруя и разрушая чьи-то судьбы.

— Стоуни, — хрипло произнес Бен. — Они говорят, что ты у них что-то взял.

Снова тишина.

— Они лгут. Это что, какая-то дурацкая шутка? — спросил Стоуни.

— Глаз Дьявола, Стоуни. Отдай его мне вместе с дневником, который ты украл. И в придачу — большую жирную котлету бабок, чтобы просто загладить свою вину передо мной. И мы будем квиты. После этого я отпущу Бена и его девушку на все четыре стороны.

Голос Стоуни, почти шепот, был теперь едва слышен:

— Я, черт возьми, совершенно не понимаю, о чем ты тут говоришь…

Клаудия снова встала на колени, схватилась за рукоятку и начала открывать иллюминатор. Давай, попробуй выскользнуть через окно. Постарайся выбраться на палубу. Радиосигнал о помощи. Давай, быстрее, пока они там заняты.

Оконное стекло начало медленно подниматься.

Глава 10

— Значит, вы не видели Джимми с понедельника? — спросил Дэвид Пауэр у Линды Берд. Он не любил сидеть во время допросов и предпочитал стоять. Или ходить по комнате — почти так, как это делают адвокаты. Он знал, что допрашиваемые всегда нервничали, разговаривая с полицейскими, гарантированно нервничали, даже если были чисты и невиновны, как дюжина святых одновременно. К тому же, когда он стоял, возвышаясь над ними, люди становились как бы еще меньше. В этом и состояла его задача: принизить их, и тогда уж они расколются. Шериф округа Энсайна Рэнди Холлис сидел по диагонали от Линды Берд и сосредоточенно рисовал в своем блокноте с отрывными страничками пересекающиеся окружности.

Жена Джимми Берда подняла глаза на Дэвида. С прической, которая была в моде лет десять назад, и тусклыми от постоянных перекрашиваний в домашних условиях волосами она казалась какой-то неухоженной. На щеках были заметны рубцы от прыщей, проступавшие сквозь небрежный макияж.

— Правильно. Я уже говорила вам об этом, — сказала женщина.

Она пока что не чувствовала себя достаточно приниженной рядом с ним.

— Не стоит возмущаться, Линда, если вам нечего скрывать, — с важностью произнес Дэвид, скрестив руки на груди.

— Вы либо верьте мне, либо не верьте, — грубо отрезала Линда. — А если он будет спрашивать меня одно и то же снова и снова, как какой-то хренов попугай, я потребую для себя адвоката, потому что, судя по всему, меня здесь хотят подловить. — Она бросила выразительный взгляд на шерифа.

— Я вызову для вас адвоката прямо сейчас, миссис Берд, — отозвался Холлис. Голос у него был низкий, с приятным тембром, которому позавидовал бы любой радиоведущий. — Пока вас никто ни в чем не обвиняет. Но, поскольку вы являетесь женой Джимми Берда, мы хотели бы знать, куда он мог уехать.

— Джимми не говорил вам о каких-нибудь конкретных местах, где он мог находиться продолжительное время? Возможно, там, где живут его родственники? — спросил Дэвид.