Джедедайя Берри – Учебник для детектива (страница 41)

Она завинтила крышку на своей фляжке и вздохнула.

— Обратите внимание на девятую ступеньку, — сказала она, и Анвину пришлось резко пригнуться, потому что она пинком захлопнула крышку люка над его головой.

Лестницу освещали только тусклые лампочки, все время мигавшие, словно передавая кодированное сообщение. Перил здесь не было. Деревянные ступени скрипели под ногами, и Анвин сперва ощупывал каждую носком ботинка, прежде чем опустить на нее всю стопу. Проход, казалось, по мере спуска становился все уже — впрочем, таким образом вполне могло сказываться действие виски. Или, может быть, он всю жизнь, сам того не подозревая, страдал от клаустрофобии и ему нужно было лишь оказаться в соответствующих условиях, чтобы узнать об этом?

Девятая ступенька на вид была такой же прочной, как и остальные, но он, как советовала мисс Бенджамин, пропустил ее. Когда Анвину приходилось что-то считать, ему всегда было трудно остановиться. Считать баранов или верблюдов в надежде заснуть — это был самый надежный способ обеспечить себе бессонницу, причем к утру он обычно мог бы заполнить огромными их стадами целые пастбища. А сейчас, считая ступени, он убедился, что проход действительно сужается, а потолок опускается все ниже. Интересно, насколько глубоко уходит вниз эта лестница? Может, мисс Бенджамин заманила его в ловушку, в потайную подземную темницу? А теперь уже заперла люк и послала курьера к детективу Скриду — впрочем, это уже давно мог сделать мистер Даден.

Чем ниже, тем меньше становилось лампочек освещения и тем слабее они светили. Он надеялся, что Эдвин Мур все же знал, о чем говорил. Только вот стоит ли вообще доверяться памяти этого старика? Чтобы преодолеть последние несколько ступенек, Анвину пришлось низко пригнуться. Пятьдесят вторая ступенька оказалась последней.

Перед ним была простая деревянная дверь не более четырех футов высотой. Из-за нее доносился какой-то звук — дикий, непрекращающийся перестук, словно множество людей одновременно печатали на пишущих машинках. Анвин попытался нащупать дверную ручку, но ему это никак не удавалось. И тогда он просто толкнул дверь, слегка отворившуюся на хорошо смазанных петлях. Он поднырнул в проход, и ему пришлось оставаться в согнутом положении, потому что потолок и здесь оказался очень низким.

Комната оказалась лишь немного больше, чем письменный стол в его собственном кабинете, но она была вся обшита темным деревом, блестевшим в свете канделябра. И вместо целого легиона младших клерков, который Анвин рассчитывал здесь увидеть, в центре комнаты за столом сидела всего одна маленькая женщина с седыми волосами, забранными и зашпиленными в пучок на макушке. Он остановился, нависнув над ней, словно неуклюжий гигант, попавший в слишком маленькую пещерку, но она никак не отреагировала на его присутствие. Она печатала с такой бешеной скоростью, какой Анвин не видел никогда в жизни, — женщина работала быстрее, чем Эмили, быстрее даже, чем мужчина со светлой бородкой. Удар одной клавиши был, казалось, совершенно неотделим и неотличим от удара следующей, а колокольчик каретки звенел практически безостановочно, стремительной чередой звонков отмечая окончание каждой строки.

— Мисс Бергрейв? — осведомился Анвин.

Женщина перестала печатать и уставилась на него.

Морщинки возле глаз и в углах рта указывали на ее крайнюю сосредоточенность. Губы у нее были намазаны алой помадой, а щечки, мягкие и обвисшие, имели цвет самых розовых из всех роз.

— А-а, это вы, — сказала она и вернулась к своей работе.

Ее маленькие ручки так и мелькали, словно имели по сто пальцев, сливавшихся в непрестанном движении в одно неясное расплывающееся пятно. Бумага в ее машинку поступала из одного огромного рулона, закрепленного на столе перед машинкой, а после печати сматывалась в другой рулон, смонтированный непосредственно над первым. Такая система освобождала ее от необходимости прерывать работу, чтобы вставить в машинку новую страницу.

Анвин наклонился, чтобы прочитать, что она печатает, но мисс Бергрейв снова остановилась и уставилась на него, заставив отодвинуться так резко, что он ударился головой о потолок.

— Так не пойдет, — сказала мисс Бергрейв. — Вам, конечно, известно, что это значит — соблюдать график работы, но я не стану понапрасну вам пенять, что было бы равносильно увольнению, каковым я и так уже рискую, вообще вступив в разговор с вами, и еще больше рискую, отмечая этот риск, и совсем уж отчаянно рискую, отмечая наличие этого риска. И так далее, до бесконечности. Почему вы так упорствуете? Неужели вы и впрямь настолько упрямы? Это, безусловно, вопросы чисто риторические, я с их помощью еще более низвожу к нулю важность своих замечаний.

— Не уверен, что до конца понимаю вас, мисс Бергрейв, но если бы вы, может быть, позволили мне поработать в архиве…

— Если бы вы, может быть, — повторила она, еще сильнее сморщившись. — Мистер Анвин, мы на нашем этаже не терпим никакой таинственности, ни в малейшей степени. Стало быть, эта наивная и слабая в коленках божья коровка обеспечила вам проход через люк, и вы полагаете, что это дает вам право на дальнейшие нарушения правил, да к тому же еще и при моем содействии!

Анвин счел за лучшее промолчать. И против собственной воли снова заглянул в напечатанный ею текст.

— Здесь факты, — пояснила мисс Бергрейв. — Одни только голые факты, ответы, а не вопросы, все нити, ведущие к полному раскрытию. Ответы и ответы на ответы, конец пути, возможно, конец света. Да, именно так мне иногда представляется, будто конец света уже наступил, все окна заволокло мраком, звезды догорели, превратившись в маленькие черные зернышки, луна убыла так, что дальше убывать уже некуда, вся жизнь обратилась в прах, а я по-прежнему сижу и работаю, пытаясь объяснить, что произошло.

— Объяснить кому?

— Ага, вот теперь мы подошли к чему-то существенному! — Мисс Бергрейв встала со стула, и Анвин увидел, что ростом она с ребенка. Она сделала резкий жест рукой, отодвигая Анвина с дороги, и открыла стенной шкаф, скрытый за деревянной панелью. И достала из него книгу такого же формата, как «Руководство по раскрытию преступлений», но переплетенную в красную кожу, а не в зеленую. Открыла на какой-то определенной странице и, не углубляясь в дальнейшие поиски, огласила следующий параграф:

Раскрытия, доведенные до квинтэссенции клерками, коим это доверено, и вычлененные из рапортов детективов, коим это поручено, и доставленные курьерами в указанные выше домены, поступают туда для изучения и согласования их с другими данными в соответствии с их общим значением и важностью и готовятся таким образом к рассмотрению Главным контролером. Эта обязанность вменяется исключительно Старшему клерку Отдела раскрытий, поэтому он должен работать в обособленном помещении, дабы ему не мешали подчиненные, исполняющие свои обязанности, а также его начальники, исполняющие свои многочисленные функции.

— А где же в таком случае ваши младшие клерки? — спросил Анвин.

Мисс Бергрейв вздохнула. Кажется, она лишилась некоей уверенности в себе, а может, и надежды. Она поставила книгу на место, закрыла шкаф панелью, потом, сделав Анвину знак следовать за ней, повернулась к двери позади ее стола. В коридоре за этой дверью Анвин смог наконец выпрямиться. Здесь был слышен приглушенный шум, порождаемый функционированием младших клерков: перешептывание, скрип перьев по бумаге, поспешные шаги. Но тех, кто производил все эти звуки, видно не было — ни в длинном коридоре, ни во множестве его ответвлений. У стен стояли в два ряда стеллажи с выдвижными ящиками, один ряд размещался почти над полом, другой на уровне пояса, причем их содержимое отлично просматривалось. Ящики то и дело поочередно исчезали в стене, с тем чтобы минуту спустя вернуться на прежнее место.

Мисс Бергрейв продолжала свои объяснения на ходу:

— Мы сейчас находимся между стенами помещений «Архива раскрытий». За этими стенами работают мои младшие клерки, они оценивают содержимое файлов в соответствии с инструкциями, направляемыми им от меня различными способами, включая записки, цветные пометки, звонки. Они не знают меня в лицо, да и я никого из них лично не знаю, разве что могу идентифицировать по тому, как они кашляют.

Она извлекла из темной ниши в стене табурет-лесенку, взобралась на него и включила лампу, осветившую один из ящиков. Прищурилась и поправила очки на носу.

— Вот то, за чем вы сюда пришли.

Анвин быстро просмотрел названия файлов. Да, все нужные ему дела были здесь, расставленные в хронологическом порядке, — вся его работа в Агентстве в течение двадцати лет семи месяцев и скольких-то дней, каждое слово в каждом деле, крупные достижения и достижения менее известные, огромные скачки вперед и мелкие тайны и загадки. И все они разместились в одном ящике.

Мисс Бергрейв внимательно наблюдала, как Анвин извлекает папку с «Делом о старейшем убитом человеке». К задней стороне папки было приклеено длинное приложение, покрытое напечатанными сносками и ссылками на файлы, хранящиеся в других местах архива. Наверху, в отделе мисс Бенджамин, хранилась исходная, изначальная тайна, а здесь стояли файлы с делами других детективов, пересекающимися и связанными с данным делом. А к ним были приклеены ссылки, сноски и указания на дела, хранящиеся в третьем архиве.