Джедедайя Берри – Учебник для детектива (страница 30)

Анвину не пришлось долго вспоминать содержимое досье Клеопатры Гринвуд, хранящееся в Агентстве, чтобы осознать, что там нет ни слова ни о какой дочери. Либо мисс Гринвуд лжет, либо только что открыла Анвину нечто, до чего Сайварт так и не докопался.

— Боюсь, она попала в какую-то беду, — продолжала мисс Гринвуд. — Она выросла очень похожей на меня — вот в чем главная проблема.

— Вы полагаете, что она каким-то образом вовлечена в планы Хоффмана, да?

Она оглянулась через плечо, дабы убедиться, что бывшие коллеги ее не слышат, потом тихо сказала:

— Я помогу вам остановить его.

— Мисс Гринвуд, я вовсе не собираюсь останавливать Еноха Хоффмана.

На ее лице вновь проявилась снедавшая ее усталость. Со стороны гавани налетел сильный порыв насыщенного запахами моря ветра с дождем, и она прищурилась.

— А вам не приходило в голову, что Трэвис к настоящему времени уже мертв? — спросила она, повышая голос, чтобы перекричать усилившийся ветер. — Единственный для вас выход из создавшегося положения — сделать то, что он не сумел.

Звук, похожий на гром, заставил их обернуться. Это было громыхание огромной тяжелой колымаги по разбитой, ухабистой дороге. Анвин попытался разглядеть ее, но ряд рваных палаток и тентов загораживал обзор. Циркачи-расстриги уже подходили ближе к ним. Даже при том что отражение этого сброда осталось в зеркалах далеко позади, их было очень много.

— Сайварт был слишком глуп, чтобы понять, что проиграл, — вздохнула мисс Гринвуд. — Не допустите такой же ошибки.

Анвин сложил зонтик и бросился бежать. В следующий момент толпа отпетых весельчаков оказалась всего в нескольких шагах от него; они кричали и вопили, наслаждаясь погоней под проливным дождем. Анвин подбежал к ближайшей палатке и юркнул внутрь. Здесь сильно пахло плесенью, через дыры в брезенте внутрь заливалась дождевая вода. Он пробежал к задней стенке и ударил по ней зонтиком, проткнув ткань, потом еще одним ударом разорвал полотнище до самой земли.

А сзади к нему по дороге уже приближался паровой грузовик братьев Рук. Он раскачивался на ухабах и проваливался в рытвины, выбрасывая из своей трубы клубы черного дыма, а его фары пронзали пропитанный дождем воздух двумя лучами желтого света. Анвин пробежал вдоль стены палатки, а грузовик тем временем замедлил ход, чтобы совершить поворот. Анвин вскочил на его задний бампер, открыл зонтик и пристроил его над головой. Свободной рукой он держался за дверцу грузовика.

А позади него мисс Гринвуд осталась стоять посредине дорожки вместе с бывшими коллегами. Ее красный дождевик ярким пятном выделялся в толпе обтрепанных и оборванных людей. Она наблюдала за ним, пока грузовик снова не свернул, миновав ряд заброшенных сценических площадок, и не направился к самому центру парка «Дальше некуда».

Первое столкновение детектива Сайварта с парком развлечений и бродячим цирком Калигари случилось вскоре после прибытия парка в город, за несколько месяцев до начала событий, связанных с «Делом о старейшем убитом человеке». В рапортах, поступавших в то врем в Агентство, указывалось, что глава шайки может представлять угрозу безопасности города. Он давно уже числился в розыске более чем в дюжине городов за разнообразные преступления, от грабежа до контрабанды, от шантажа до подделки документов. Поговаривали, что даже имя у него краденое — он позаимствовал его у своего предшественника в криминальном бизнесе, к тому времени бесславно сошедшего со сцены.

Сайварт был одним из тех, кому поручили сбор информации и расследование этого дела. Придя в луна-парк, он предпринял неторопливую прогулку по его центральной аллее, а потом забрался в один из павильонов в отдаленном углу ярмарочной площади. Там сидела огромная женщина — ростом футов восемь. Склонившись над столом, она отмеряла и смешивала отвратительно пахнувшие порошки, черпая их из бочонков и коробок.

Им бы следовало подобрать этой бабе помещение побольше, — писал потом Сайварт в своем рапорте. Хильдегард, а именно так и прозывали великаншу, как он выяснил, отвечала за пиротехнические номера труппы. — Мы легко сошлись с ней, прямо как старые приятели, и через некоторое время уже сидели и выпивали. Ну, сказать «выпивали» было бы не совсем правильно, потому что она осушила мою фляжку одним глотком. Я отправился отыскивать что-нибудь еще и в итоге притащил бочонок чего-то очень экзотического, заплатив за него деньгами Агентства — за что последнему отдельное большое спасибо. Если уж приходится пить на работе, платить за это я не намерен.

Они просидели вдвоем несколько часов. Хильдегард, кажется, отлично знала, что ему нужно и каковы его задачи, и охотно рассказывала о своих ролях в бродячем цирке, о городах, посещаемых в ходе гастролей. Пока они беседовали, она продолжала составлять свои смеси из черного пороха, засыпать их в корпуса ракет и вставлять капсюли-детонаторы. Когда Сайварт слишком уж настырно начал совать нос в ее дела, она просто оттолкнула его своей огромной ручищей.

Самая милая девушка из всех, с кем я беседовал в последние месяцы, — писал Сайварт. — С ней все в порядке, она не в курсе здешних темных делишек.

И только когда Сайварт подвел разговор к самому Калигари, великанша начала проявлять признаки неудовольствия и скрытничать. Бочонок со спиртным уже почти опустел, так что ему пришлось попробовать более прямой подход. Правда ли то, что парк и цирк служат убежищем для всяких уголовников и преступников? И что именно на Калигари лежит ответственность за все коррупционные и прочие скандалы во всех местах, где он появлялся?

Великанша молчала. Она снова занялась своей работой, полностью его игнорируя.

Тогда я взял сигару, откусил ее кончик и поднес к ней зажигалку. Но прежде чем я успел крутануть колесико, она обхватила мою руку своей ладонью, сжав ее в кулак. Я предъявил ей мою самую любезную улыбку и сказал: «Я вполне понимаю, что тебе не хочется об этом говорить, мой ангел. Тогда, может быть, мне самому побеседовать с этим человеком?»

Хотя рапорт Сайварта, описывавший это расследование, не был напрямую связан ни с каким конкретным делом, он имел важное значение как единственный документальный отчет о встрече детектива с Калигари. Владелец парка сидел в палатке, где располагалась конюшня для слонов. По описанию Сайварта, это был юркий седобородый мужчина в старом, сильно тронутом молью костюме, с голубыми глазками, прятавшимися за круглыми стеклами очков в тонкой металлической оправе. Он сообщил Сайварту, что тот явился как раз вовремя, чтобы помочь с уборкой.

Маленькая девочка — лет семи — вручила Сайварту швабру и сказала: «Они любят, когда им чешут за ушами».

Далее в рапорте говорилось:

По всей видимости, Калигари и его юная помощница сами выполняют тут всю грязную работу, убирая почти ежедневно. Это вряд ли назовешь приятным развлечением, да и разит от тебя после этого отнюдь не благовониями. Если вы когда-нибудь заметите, что я в скверном настроении, дорогой мой клерк, напомните мне, что я всегда могу поступить на работу в цирк.

— Уши! — еще раз напомнила мне девочка. Я тер с мылом спину этого огромного малого, а девочка держала стремянку, чтобы я не свалился, что было очень мило с ее стороны, поскольку у меня в брюхе так и переливалось спиртное.

— Ага, помню, — сказал я ей. — Уши.

Мы все время разговаривали, все трое, и Калигари успел скормить мне пару-тройку порций всякого вздора. Сообщил, что особенно внимательно заботится о слонах, потому что сны у них прозрачные как хрусталь.

Это вызвало у меня смех.

— И что вы с ними делаете? — спросил я. — Отверзаете им веки и светите туда фонариком?

— Все, что я вам рассказываю, истинная правда, — ответил он. — И все, что вы видите, такое же реальное, как вы сами.

Я уже читал это в одной из их афиш, что они расклеили по всему городу. Это была коронная фраза этого малого, и я не стал на нее реагировать. Потом, позднее, когда мы доставали из цистерны свежую воду, я все-таки заставил его сообщить мне кое-что интересное. «Люди, попавшие в трудное положение, не верят тем, кому повезло ни во что подобное не угодить, — сказал он. — Мой цирк многие годы служил объектом самых чудовищных обвинений, и все они оказались совершенно беспочвенными. Мне уже надоело выслушивать одни и те же старые истории».

— Истории — это как раз то, за чем я сюда пришел, — ответил я ему. — Или вы хотите сказать, что нам совершенно не о чем беспокоиться?

Дорогой мой клерк, вам бы следовало оказаться рядом, чтобы увидеть, как блеснули его глаза!

— У вас есть множество поводов для беспокойства, детектив. Можете не сомневаться, я ваш враг. Вы полагаете, что можете контролировать и то, что известно, и то, что неизвестно? Могу вас уверить, неизвестное никогда не имеет границ и никогда не будет их иметь. Это заведение существует за счет тайн; мы ими здесь просто наслаждаемся, процветаем благодаря им. Весь остальной мир — простаки, сущая деревенщина, и те, кто пытается доказать обратное, станут первыми, кто разбудит в нас ответную ненависть, после чего они обратятся в объект наших вполне справедливых насмешек.

Он здорово разошелся, так что ему пришлось сесть, чтобы отдышаться. Девочка выбежала и через минуту вернулась с чашкой какао. Он пил, наблюдая за слонами. Животные теперь жевали сено, захватив хоботами целые его охапки.