Джайлс Кристиан – Бог возмездия (страница 71)

– Хагал обещал ждать нас, – сказал Сигурд. – И он не обманет.

На самом деле юноша совсем не был в этом уверен. Скальд лежал в основе его плана – так наружная обшивка крепится к каркасу корабля; однако у него имелись определенные сомнения в верности Хагала, потому что тот никогда не давал клятву ни одному из ярлов – значит, просто не знал, что значит держать слово до самого конца.

Размышляя об этом, Сигурд подумал, что, наверное, он должен предложить тем, кто следует за ним, принести ему клятву верности, и тогда он сможет не опасаться, что они уйдут или переметнутся к тому, кто пообещает платить больше.

Однако сейчас юноша мог предложить им только кровь. Но без клятвы, которая их свяжет, ничто не помешает им повернуться к нему спиной и сбежать с поля битвы.

Сигурд знал, что Свейн, Аслак, Солмунд, Асгот и Улаф останутся рядом с ним и умрут за него, если потребуется. Но остальные? Ему требовалось привязать их к себе. Улаф сказал, что они должны принести ему клятву верности, ведь именно его стараниями они получили ценную добычу и целых девять великолепных кольчуг, которые прежде принадлежали погибшим в сражении с ними воинам Хакона, а также бринью Тенгила – и, хотя заметно заржавела, она подошла Уббе, а бринью ярла Сигурд взял себе. Кто знает, сколько схваток видели эти железные кольца?

Бринья удобно обхватывала плечи, но оказалась длиннее большинства кольчуг и доходила ему до середины бедра. Свейн заявил, что Сигурд выглядит так, будто надел платье, а Улаф предположил, что прежде Хакон был выше, и лишь в последние годы его плечи поникли, – или ярл убил великана, чтобы заполучить такую большую бринью.

– Ярлы награждают своих воинов кольцами для предплечий и клинками, если они из тех ярлов, которым стоит приносить клятвы, – сказал Улаф, когда Хаук выложил бриньи, предварительно заставив постельных рабынь Тенгила отчистить их от крови. – Однако ты, еще не став ярлом, дал им такое богатство, о каком они и мечтать не могли. – Улаф ударил кулаком по раскрытой ладони. – Пора действовать, Сигурд. Заставь их дать клятву, пока тяжесть железных колец не стала для них привычной.

Сигурд кивнул, хотя и опасался, что они откажутся связать себя с ним – молодым человеком без власти, земли или корабля, который уже сам по себе помог бы им стать героями достойной истории. Но Сигурд знал, что Улаф прав, медлить больше нельзя, и ему следует предложить своим соратникам поклясться на его мече. Однако сначала нужно подождать, когда они закончат копать землю и похоронят мертвых.

В этот момент Свейн взвалил железную кирку на плечо и отправился долбить землю.

На следующий день они отправились к людям, живущим к западу от дома Хакона, на другом склоне заросшего лесом холма, и там нашли двух мужчин, у которых имелось достаточно умения и инструментов, чтобы починить карви умершего ярла. Хаук со стыдом признался, что они позволили кораблю сгнить прямо у причала, ведь старые воины считали, что больше никогда не отправятся в набег.

– Карви не переживет бурю или длительное путешествие, – сказал Солмунд, показав всему миру несколько оставшихся во рту зубов, когда Сигурд отвел его и Карстена Рикра к причалу, у которого стояли «Морская свинья» и старый корабль Хакона. – У тебя было бы больше шансов не утонуть, если б ты сидел на спине у тюленя.

Два опытных кормчих были единодушны, хотя Сигурда и не порадовал тот факт, что карви не годится для далеких переходов.

– Но у нас есть дерево и время, – ответил юноша, хотя первого у него было больше, чем второго, – и в ваших интересах привести карви в порядок, ведь один из вас будет стоять у руля.

Карстен выругался, а Солмунд заявил, что всегда знал, что его ждет смерть в морской пучине. С этого момента они подружились, что уже само по себе дорогого стоило.

В маленькой деревушке по соседству, под навесом у причала им удалось найти некоторое количество необходимого дерева, потом они вместе вытащили из воды Скрукку — «Морского ежа», так, по словам Грундара, назывался корабль – и начали его чинить. Заменили бо́льшую часть сгнившей обшивки и ставшую мягкой, проеденную червями палубу, соскребли зеленую слизь и птичий помет, покрывавшие почти весь корабль. Они не могли рискнуть и поднять старый парус – мачта выглядела так, будто сломается после первого же порыва ветра.

– Нам ничего не остается, как идти на веслах, – сказал Улаф, и им пришлось взять запасные с «Морской свиньи», потому что весла карви никуда не годились.

– Им не помешает поработать за веслами, – сказал Солмунд, которому было легко говорить – ведь сам он в любом случае будет стоять у руля и наблюдать, как потеют остальные.

– У нас одна задача – добраться до Хиндеры, – под мерный стук молотков, забивающих заклепки, хмуро сказал Сигурд, который стоял рядом с Улафом возле «Морского ежа». – После этого мы можем затопить карви или разобрать ее на дрова.

На этот раз нахмурился Солмунд – такие вещи не следует говорить вслух рядом с кораблем.

– Пожалуй, лучше уж добираться до Хиндеры вплавь, в бринье, – сказал Улаф, и по его лицу Сигурд понял, что в его словах есть лишь доля шутки.

Однако все знали, что теперь они не смогут втиснуться на «Морскую свинью», даже с учетом новой палубы над большим трюмом кнорра. Поэтому ремонт продолжался, и пока Солмунд и Карстен приглядывали за работой мастеров и жителей деревни, привлеченных обещанием серебра, Улаф собрал команду Сигурда на лугу, к востоку от дома Хакона.

– Вы атаковали «стену щитов» Хаука, точно стая бешеных волков, – сказал Улаф так громко, чтобы его услышали все воины, сжимавшие в руках щиты и копья. – Я видел больше порядка в том, как дождь падает на землю, чем во время вашего удара. Например, старый Солмунд пошел в наступление примерно на день позже, чем Флоки.

– Но мы ведь одержали победу, разве не так? – сказал Бьярни.

Многие громко поддержали его.

– Да, мы достаточно легко разбили их строй, – сказал Убба.

Улаф повернулся к Сигурду и покачал головой.

– Вы только послушайте этих богов войны, – сказал он и грозно посмотрел на Бьярни и Уббу. – Перед вами были старики! Воины, не сражавшиеся уже много лет! – Он поднял руку в сторону Хаука и Грундара, чтобы показать, что он не хотел их оскорбить. Хаук недовольно покачал головой, но он понимал, что Улаф прав. – Неужели вы думаете, что воины ярла Рандвера будут седобородыми стариками и мужчинами, знавшими Всеотца еще в те времена, когда у него было два глаза? – Многие засмеялись, но только не люди Осойро, как отметил Сигурд. – Проклятье, нет! Его хирд встанет «стеной щитов», которая способна остановить прилив. – Улаф ударил себя кулаком в грудь, защищенную кольчугой. – Я знаю, я сражался с ними.

Никто не стал ему возражать, и, хотя лишь немногие наблюдали за битвой в проливе Кармсунд, все слышали о ней и знали, что ярл Харальд сражался до самого конца вместе со своим воинами и братьями Сигурда.

– Зачем нужна эта рука? – спросил Улаф, поднимая правую руку и сжимая покрытый шрамами кулак.

– Ты неправильно задаешь вопрос, дядя, – сказал Гендил, что вызвало громкий смех.

– Эта рука нужна, чтобы делать выпады, рубить, наносить удары и убивать, – сказал Улаф.

– И выпивать! – крикнул Бьярни, и все рассмеялись.

– А левая рука, – продолжал Улаф, не обращая внимания на смешки и поднимая щит, – для толчков и защиты. – Он поджал губы и слегка наклонил голову. – Да, я понимаю, что это очень сложно, но вы всё еще следите за моими словами? – На этот раз ни у кого не нашлось остроумной реплики, и Улаф кивнул. – Хорошо, – продолжал он, оскалив зубы. – Однако вы не сумеете сразить врага, если вас собьют с ног или вы будете слишком заняты, когда какой-нибудь сын шлюхи вонзит вам скрамасакс под ребра, и все из-за того, что кто-то рядом – слева или справа – перестанет держать строй и окажется в стороне, по пути к фьорду, и его задница будет болтаться, как тряпка на ветру. – Улаф выставил одну ногу немного вперед. – Вы принимаете удобную стойку. И стоите рядом с братьями до самого конца.

Он кивнул в сторону Свейна и Аслака, которые тут же подняли щиты – очевидно, Улаф заранее с ними договорился. Щит Свейна почти наполовину перекрывал щит Аслака, когда они встали плечом к плечу. Улаф поднял ногу и ударил подошвой сапога в щит Свейна, но оба молодых воина даже не пошевелились. Тогда Улаф отступил на пять шагов, поднял собственный щит, бросился вперед и врезался в Свейна и Аслака, пытаясь оттолкнуть их назад. Но, благодаря массе Свейна и силе помогавшего ему Аслака, им снова удалось устоять, хотя Улаф зарычал и даже побагровел от напряжения, вложив в атаку всю свою мощь.

Тогда Улаф выпрямился и повернулся к остальным.

– Я хочу, чтобы два скьялдборга встали друг напротив друга, – рявкнул он, а когда они построились, направив копья в небо, Улаф и Сигурд заняли места в центре каждого строя. Справа от Сигурда стоял Свейн, слева – Флоки. Рядом с Улафом – Гендил и Бьорн. Два скьялдборга из дерева, железа и плоти.

– Женщина в «стене щитов», – сказал Торвинг и покачал головой так энергично, что его седые косы разлетелись в разные стороны, – ослабит ее.

Вальгерда посмотрела на него.

– Мужчины, что мы похоронили вчера, вряд ли согласились бы с тобой, старик, – сказала она, и Аслак, Свейн и еще несколько воинов дружными криками поддержали валькирию, в то время как Хаук и его люди принялись ворчать и ругаться. – Мужчина, который встретится со мной в настоящей схватке, будет мертв еще до того, как поднимет щит.