Джайлс Кристиан – Бог возмездия (страница 50)

Он поведал о своих тревогах Асготу, который, в отличие от Сигурда, не выглядел встревоженным, когда ветер трепал его косы с вплетенными в них костями, а «Морская свинья» плыла вдоль береговой линии на восток, между Йёрпеланном и островом в форме молота, который Тор швырнул с берега.

– Боги своенравны, Сигурд, о чем поведал бы тебе отец, если б смог, – сказал годи. – Но теперь, когда они заинтересовались тобой – в чем я совершенно уверен, потому что мы воззвали к ним, словно воспользовались Гьяллархорном, – в течение ближайших дней они не повернутся к тебе спиной. Для них время между двумя лунами подобно мгновению, требующемуся ласточке, чтобы влететь в дом и выбраться из него через дымовое отверстие. – Его рот искривился и стал похож на плохое весло. – Скорее они отнесутся к твоим честолюбивым замыслам, как к маневру во время игры в тафл. – Он передвинул воображаемую фишку в воздухе. – И будут ставить препятствия на твоем пути, чтобы посмотреть, как мы их преодолеем.

С носа донеслись радостные крики – Асгот указал на косяк летающих рыб, которые плескались в волнах, точно горсть камушков. Все радовались, что снова оказались в море на достойном судне и что им не нужно грести.

– Собери свои силы в кулак, Сигурд, – Асгот прижал заскорузлый палец к виску рядом с седой косичкой. – И отточи до предела цели. Каждый твой шаг, каждая волна, ударяющая в нос корабля, приближает тебя к добыче.

«Но не к той добыче, за которой плывут драккары», – подумал Сигурд. Не за серебром, рабами и оружием, хотя и их он получит. Нет, ему нужна кровь, и он возьмет ее при помощи своего клинка у тех, кто заслужил его ненависть. Тех, кто убил родителей и братьев и захватил в плен Руну.

От этих мыслей волосы на затылке у Сигурда встали дыбом, и тлеющие в животе угли вспыхнули жарким пламенем.

Годи все понял и кивнул.

– Поддерживай свой огонь, Харальдарсон, – сказал он. – Пусть пламя обжигает тебя, и тогда боги будут оставаться рядом. – Он усмехнулся. – Даже Бальдр любит хороший огонь. А сейчас, когда приближается фимбульветр, – еще в большой степени. Ведь трещащие кости зимы есть знак начала их гибели. Они рыщут по земле в поисках самых достойных воинов, способных встать с ними плечом к плечу, когда наступит Рагнарёк.

– Но и мне нужны воины, – сказал Сигурд, глядя на чайку, устремившуюся к воде, чтобы выхватить из волн рыбу.

Асгот кивнул в сторону Флоки Черного, который стоял у левого борта в центральной части корабля, подставив лицо свежему морскому ветру и не обращая внимания на то, что его волосы цвета воронова крыла стали мокрыми.

– Мы сумели найти волка, не так ли?

Сигурд посмотрел на странного юношу, который так ловко владел клинком, что был способен пустить кровь даже лучшему бойцу отца, Слагфиду, если б они сошлись в поединке. Возможно, Асгот не ошибся и Флоки действительно дух волка из видения Сигурда. Возможно, они играют в какую-то игру, в которой принимают участие боги. Так что теперь Сигурд отведет «Морскую свинью» в Люсефьорд, чтобы отыскать братьев Бьярни и Бьорна, умудрившихся по глупости убить мужа сестры ярла Рандвера, – ведь именно такие воины ему и требовались. Если Сигурд сумеет их найти, то постарается связать их клятвой, и тогда у него появятся еще два меча, направленные в горло Рандвера.

Но в Вальхалле боги переставляют фишки на игровой доске, и от их смеха содрогаются могучие потолочные балки, а из рогов выливается мед.

– Я чувствую себя так, словно застрял между ног Фригг и никогда не смогу оттуда выбраться, – сказал Улаф, широко разинув рот и так сильно запрокинув голову, что сзади было невозможно разглядеть его шею.

– В таком случае Гунгниру следует быть не самым знаменитым из двух копий Одина, если ему придется заполнить это! – ответил Хагал, также не сводивший глаз с вздымавшейся перед ними скалы.

Сигурд второй раз в жизни попал в Люсефьорд, но в первый он был ребенком, а теперь его, как и всех остальных, переполняло благоговение – ведь от представшего перед ними зрелища не могло не перехватить дыхание. Зеленая вода окружала величественные склоны горы, уходившие на три тысячи футов вверх, до самых клубившихся в небе облаков – от такого зрелища невольно болела шея.

– Ты прав, Улаф, – сказал Солмунд, наполняя легкие воздухом, – здесь чувствуется запах богов. И тут не меньше магии, чем в болоте, где мы побывали.

Никто не стал ему возражать, все пожирали глазами удивительное зрелище и никак не могли им насладиться. Скала защищала бухту от северного бриза, вода здесь оставалась спокойной, в тени склонов плавали утки, и круги от выныривающих рыб расходились во все стороны на пятьдесят футов. Гендил заметил, что вовсе не обязательно выворачивать шею, чтобы все разглядеть, ведь скалы и небо так идеально отражаются в тихой воде, что пьяный мог бы подумать, что можно шагнуть за борт кнорра и даже не замочить ног.

И хотя ветер оставался слабым, так что «Морская свинья» плыла совсем неспешно, никто не жаловался. Дыхание ветра было подобно шепоту бога, и все чувствовали его на своих затылках.

– Это один из тех фьордов, которые представляешь, когда люди рассказывают легенды о прежних временах, – сказал Свейн. – Когда герои сражались с троллями, а Тор спускался из Вальхаллы, чтобы своим молотом поражать огромных змеев.

– О да, – с усмешкой сказал Гендил, – не сомневаюсь, что Солмунд хорошо помнит те времена.

– Приглядывай за языком, мальчишка! – рявкнул Солмунд. – Возможно, я стар, но мой ремень легко найдет дорогу к твоей заднице.

Они собрались у бортов «Морской свиньи» и смотрели на высокие зазубренные стены, уходившие вверх, до клубящихся облаков, и кое-кто сжимал железные амулеты или лезвия ножей на счастье. Другие что-то тихонько бормотали, обращаясь к богам. Они уже достаточно далеко углубились во фьорд, и, если б сейчас у «Морской свиньи» появилась течь или налетел ураган, то все погибли бы. Склоны так круто уходили вверх, что здесь было невозможно высадиться на берег, и люди не пытались строить причалы или дамбы.

– Только скала и глубокая вода, – сказал Солмунд, – как на огромном расстоянии между кроной Иггдрасиля и его корнями, обглоданными Нидхёггом.

– Ну, теперь понятно, почему братья отправились сюда, – заметил Локер.

Сигурд не мог с ним не согласиться. Ведь если вода будет оставаться спокойной, и если ты сумеешь подвести свою лодку к скале и найти подходящее место для рук и ног, а потом вскарабкаешься вверх, как горный козел, и исчезнешь среди деревьев, тебя никто не найдет. Древние скалы плачут свежей водой, льющейся в море, и в этих темных водах больше рыбы, чем звезд в ночном небе. Иными словами, Люсефьорд – прекрасное место, если тебе нужно спрятаться от жаждущего твоей смерти ярла, владеющего драккарами и воинами, вооруженными копьями.

– Боюсь, нам будет нелегко их найти, – сказал Сигурд.

Бо́льшая часть гранитных склонов, не заросших темно-зелеными соснами и кустарником, оставалась белой, точно кость, отсюда и возникло название этого места: Светлый фьорд. Во всяком случае, именно так сказал Песнь Ворона, но со скальдом никогда не знаешь, в какой момент он говорит правду. И все же его слова звучали вполне разумно.

– Бьярни и Бьорн… Их сюда либо принес огромный орлан, либо они добирались на лодке, – сказал Солмунд. – Теперь давайте представим, что они хотели спрятать свою лодку так, чтобы никто ее не нашел.

– Тогда они втащили ее наверх и нашли надежное место, – предположил Улаф.

Солмунд кивнул.

– Мы будем смотреть в оба и постараемся думать, как они. Может быть, увидим дым. Может, сумеем что-то услышать. – Он пожал плечами. – Ну а если их принес орлан, то мне нечего сказать.

– Вы же видите, что я занят, – заявил Свейн, стоявший у левой части кормы и забросивший в воду крючок с грузилом.

В ящике под рулевым веслом они нашли четыре пеньковые веревки, намотанные на сосновые блоки, два хороших точильных камня, набор гирь, меховую шапку, железный котелок и рог Овега Греттира.

– Ну как ты можешь быть занят, если тебе удалось поймать только несколько комков ила? – сказал Асгот.

– Просто вы слишком много болтаете, и рыба вас слышит, – проворчал Свейн.

Гендил посмотрел на Локера, пряча в бороде улыбку.

– Никогда не видел рыбу с ушами, – заявил он и оглушительно пукнул. – Интересно, а грома они боятся?

– Это я боюсь грома, когда он исходит из твоей задницы, – прорычал Улаф.

– Посмотрите туда, – сказал Асгот, показывая на трепещущую на ветру небольшую березовую рощицу на противоположном берегу фьорда.

Сначала Сигурд ничего не заметил, но вскоре разглядел тонкий завиток дыма, поднимавшегося над деревьями.

– Во всяком случае, – сказал он, – там можно высадиться.

– И только старые глаза Асгота сумели заметить дымок, – сказал Улаф. – Однако это довольно далеко. Почти наверняка они нас увидят и успеют скрыться до того, как мы туда доберемся.

– Однако найти их оказалось не слишком сложно, – сказал Гендил, который всегда видел солнце за тучами и рассчитывал, что все хорошо закончится.

Когда они пришвартовали «Морскую свинью», то среди деревьев обнаружили длинный дом, где жили не братья-беглецы, а старик с женой. Они увидели, как кнорр пересекает фьорд, но не стали прятаться и терпеливо ждали гостей на берегу. Даже после того, как Сигурд и все остальные запрыгнули на скалу с копьями в руках, пожилая пара не выглядела встревоженной.