Джастин Скотт – Женщина без мужчины (страница 43)

Нервничая до дрожи в теле, Натали поставила свой багаж на серую ленту таможенного конвейера. Она уже боялась всего. Ей представилось, как русские пограничники будут вынимать из ее сумок презервативы, женские тампоны и с хохотом листать «Перлы».

Содержимое чемоданов семьи Моргулисов было выпотрошено на стол. Они шумно, но безрезультатно протестовали.

Служащий таможни молча взял протянутую ему Натали декларацию и углубился в ее изучение. Она аккуратно вписала туда все ценности, ввозимые ею в Россию. Список возглавлял меховой жакет, подаренный Уоллесом. Она помнила его рассказ о том, как он был вынужден уплатить пошлину на выезде за собственный фотоаппарат, который забыл упомянуть в декларации при въезде в страну.

Таможенник запустил руку в ее сумку и стал рыться там, извлекая на свет божий то щетку для волос, то фен, то косметический набор. Он открывал баночки с кремами, вдыхал аромат продукции фирм с мировой репутацией, подозрительно щурил глаза и, казалось, уже был готов засунуть в крем свой палец с коротко остриженным ногтем. Особый его интерес вызвали книги — пустой детектив Дональда Уэстлейка и роман Лоуренса. На помощь первому таможеннику подошел другой, вежливым жестом попросил Натали снять сумочку на ремне с плеча и тут же поставил ее на просвечивание рентгеном.

Сын Лео вдруг весь залился багровой краской, когда таможенники извлекли из его чемодана из-под стопки его носок и нижнего белья видеокассету.

— Никакой порнографии, — прозвучал безжизненный механический голос.

— Черт возьми, вам какое дело! — вскипел старик Лео. — Всюду вам мерещится порнография!

Натали сдерживала себя. Изучение книг дошло до объемистого романа Роберта Ладлэма, который, как она узнала, был переведен и издан в России.

В этот момент служащий, занимавшийся просвечиванием, вернул ей сумку. Одарив Натали дежурной улыбочкой, он поинтересовался:

— Все это для вашего личного пользования?

— Конечно.

— Надеюсь, вы не будете испытывать никаких неудобств, госпожа Невски!

Ее осенило: он же не видел ни ее паспорта, ни таможенной декларации! Так откуда же он узнал, кто она такая?

Дрожь опять пробежала по ее телу, но она постаралась взять себя в руки. За барьером ее встречали незнакомые, но приветливо улыбающиеся люди. «Союзпушнина» — возвышалась надпись на табличке над толпой, и соответствующий значок был приколот к одежде каждого из встречающих. Громко выкрикивались по-английски слова приветствия. Ярко освещенный автобус «Интуриста» ждал прибывших гостей за стеклянными дверьми. Насколько демонстративно ледяным был прием официальных властей, настолько же преувеличенно горячими были объятия дельцов русской пушной монополии.

В Натали буквально врезался на полном ходу возбужденный коротышка без шапки и пальто, одетый, несмотря на мороз, в щегольской итальянский костюм из синтетики. Он сыпал английскими фразами с чудовищным акцентом:

— Я так счастлив приветствовать вас в нашем городе, миссис Невски! Я Федор Шелпин. Я взял на себя смелость заказать вам апартаменты в «Астории». Там, где любил останавливаться ваш муж… Уоллес.

— Он много говорил о вас, — решила сделать приятное незнакомцу Натали.

— Неужели? Да, мы были друзьями. Как все печально!

— Кажется, все участники аукциона будут жить в «Прибалтийской»?

— Мы не отдадим ее тебе, Фредди. Не надейся! — вмешался старый Моргулис.

— Ой, Лео! Куда ты пропал на столько лет? — Коротышка запрыгал от восторга, как мячик.

Мороз должен был превратить его итальянскую синтетику в несгибаемые рыцарские доспехи, надетые на голое тело. Он мучился, но держался молодцом.

— Ба, знакомые все лица, как говорил наш родной великий Чацкий. Я думал, что миссис Невски предпочтет «Асторию».

— Вы угадали мое желание, — твердо сказала Натали. — Я иду дорогой, проложенной моим мужем.

— Это мрачный отель, — проворчал Лео.

— А я приехала сюда не веселиться.

— У нас будет прием в «Прибалтийской», — напомнил Лео.

— Доставку миссис Невски туда, куда она пожелает, я беру на себя! — Шелпин изо всех сил старался выглядеть гостеприимным хозяином и галантным кавалером. Он посадил Натали в свою дешевенькую японскую машину, явно гордясь тем, что является ее владельцем.

— Держи ухо востро, — предупредил ее Лео. — Он прикидывается дурачком и мелкой сошкой. На самом деле он один из тузов «Союзпушнины».

Натали помнила, что Уоллес хорошо отзывался о Шелпине, и ей была приятна его обходительность после пугающей мрачности пограничников. По дороге Шелпин завязал светскую беседу:

— Уоллес был моим другом. Мы много времени проводили вместе. Он любил наш город, нашу страну. Вы здесь впервые?

«Если он был так дружен с Уоллесом, как утверждает, то наверняка знает все про меня с его слов», — насторожилась Натали.

— Я родилась в Москве. Так получилось. Мой отец был дипломатом.

Натали решила ошарашить собеседника и произнесла это по-русски.

— Вы прекрасно владеете нашим языком. — Шелпин изобразил удивление.

— У меня было мало практики.

— Мы готовы вам помочь. Вы уже для нас не чужестранка. Вы почти наша!

— Благодарю.

После обычных для всех городов мира кварталов новостроек наконец-то за стеклами «тойоты» замелькали известные по открыткам силуэты старой царской столицы. Архитектура восемнадцатого века безбожно подавлялась наглым рекламным неоном двадцатого — главное достижение нынешнего градоначальника-демократа. Озабоченные женщины спешили или, наоборот, медленно брели по тротуарам Невского проспекта с тяжелыми сумками. Другие женщины, ярко накрашенные, подпирали стены возле ресторанов, застыв в неподвижности. Мужчины, в основном молодежь, несмотря на холод, жадно глотали пиво и лихо кидали импортные банки и бутылки в урны, неизменно промахиваясь.

По пути они пересекли множество выгнутых дугой мостов через реки и каналы.

— Всего их в городе шестьсот тридцать семь, — с гордостью поведал Шелпин.

Яркая реклама аукциона «Союзпушнины» светилась напротив подъезда «Астории».

— Два шага, и вы на рабочем месте, — сказал Шелпин.

— Замечательно.

Он проводил Натали до конторки портье. Улыбающийся молодой человек вручил ей тяжелый бронзовый ключ от номера.

— Мистер Уоллес был нашим самым желанным гостем. Мы рады видеть у нас его дочь.

— Жену! — отрезала Натали.

Она быстро расписалась в книге регистрации прибывающих.

— Елки-палки! — воскликнул администратор и обрушился на Шелпина, не подозревая, что Натали поймет его тираду: — Что ж ты не сказал мне…

— Не переживайте. Я привыкла к таким недоразумениям, — сказала Натали по-русски.

Челюсть у администратора отвисла. Он широко открыл рот, как рыба, вытащенная из воды. Если бы он быстро пришел в себя, инцидент был бы исчерпан. Но на него, казалось, обрушился новый удар. Взгляд его устремился куда-то поверх плеча Натали. Она обернулась. Трое мужчин в темных пальто пересекали вестибюль. Четвертый остался сторожить у двери.

Администратор буквально таял на глазах. Незнакомцы еще не произнесли ни слова, они только что появились, а он уже превратился в крохотное насекомое, которое эти люди могут походя брезгливо раздавить, наступив на него ботинком.

— В чем дело? — спросила Натали у застывшего как статуя Шелпина.

Представитель «Союзпушнины», казалось, потерял способность говорить.

— Эй! Это кто? Гангстеры?

— Ревизоры, — прошептал ей на ухо Шелпин.

Каждый из этих мужчин нес в руке кожаный «дипломат». Они прошли в комнату за конторкой портье.

— Проверка валютных счетов гостиницы.

Шелпин с облегчением выдохнул воздух. Теперь он вдохновенно врал.

— Не похоже на ревизоров! — громко сказала Натали.

Шелпин дотянулся до ее уха и прошептал:

— КГБ. Они что-то ищут.

Натали готова была расхохотаться. Вся картина напоминала дешевую пропаганду. Но, когда она взглянула на человека, оставшегося у входа, ей стало не по себе. Он словно сверлил ее взглядом. Она была предметом его изучения, как микроб под микроскопом. Он явно знал о ней и явился сюда ради нее.

«Я американка. Я гражданка США. Мне нечего их бояться», — мысленно убеждала себя Натали.

— Кто этот человек? — спросила она у Шелпина.